Увидел серые глаза, почти скрытые в снегу, и почувствовал, как забилось сердце, когда встретился с ними взглядом. Это ощущение жара по коже говорило об опасности. Секунда показалась вечностью, глаза будто замерзли от холода, а потом я закрыл их, открыл снова, а сероглазое нечто исчезло. Передо мной было только пустое пространство. Я потерял его из виду.
Быстро выхватил пистолет и стал бешено звать своих спутников, а Старый, почувствовав, что мы в беде, толкнул замерзающих людей, чтобы привести их в боевую готовность, заставив сжаться в круг и положить руки друг другу на спины.
Я тяжело сглотнул и судорожно перевел взгляд. Странные серые глаза в снегу. Что это такое?
— Бро, ты тоже это видел?
Голос Юн Пала дрожал, когда он поднял пистолет. Дуло подрагивало, как и его голос, когда он спрашивал меня. Старый рядом с ним подошел ко мне, плотно закусив губу, и спросил.
— Очередная новая разновидность мутанта?
Я судорожно кивнул. Опыт подсказывал, что они так же разнообразны, как и вновь созданные. И то, что я только что обнаружил — нечто, чего я никогда раньше не видел.
У него была белая, как снег, кожа, словно камуфляж на снегу, а жуткие серые глаза лишены каких-либо эмоций и мыслей. На нас он не нападал, к нам не приближался. Что же это такое, чего оно ждет?
Сглатываю, и холодный пот струйками стекает по спине. Я сжимаю руки, липкие от нервозности. Нет времени вытирать их, я просто продолжаю сканировать глазами окружающее пространство. Проходит время, и мы устаем. Мозг уже еле работает от напряжения и усталости, и мы впадаем в иллюзию зрительных и слуховых галлюцинаций.
Страх то становится миражом, проплывающим перед глазами, как туман, то осязаемым, как будто в снегу что-то есть. Я чувствую комок в горле. Воспоминания об обезображенных людях режут душу. Внутренний голосок шепчет мне "Стреляй, стреляй! Расстреляй весь страх перед собой."
"Нет, Дон Юн", твердо говорю себе.
Разум берет верх над страхом. Я задыхаюсь, осторожно отводя палец от спускового крючка. Пот струился по лицу, тело задеревенело, но сквозь пелену страха в голове пробивался единственный лучик разума.
Я подумал "Ладно, успокойся. Должен быть выход из положения".
Никто из мутантов, с кем мы столкнулись, не нападал на нас. Они просто наблюдали. Предположим, что они мыслят, как люди. Что они задумали и почему отпустили нас? И куда мы направляемся?
Я сглотнул и облизал губы, потрескавшиеся от холодного ветра. С трудом поднял свою окоченевшую голову, чтобы посмотреть на здание школы вдалеке. Вот куда мы направляемся, если, конечно, твари знают об этом. Может быть, все это было отвлекающим маневром? Мурашки, зародившиеся в пальцах ног, поднялись к макушке.
Они хотят, чтобы мы пошли туда. Это тупик, конец пути и место, где они собираются нас зарезать. Инстинктивным движением руки я снял пистолет с предохранителя и послал старику сигнал к отступлению.
Нельзя действовать опрометчиво. Увидев мой сигнал к отступлению, Старый медленно повел группу к выходу из леса. Мы шли около трех минут и уже зашли в середину леса. Казалось, прошла целая вечность, хотя мы шли обратно той же дорогой. Группа нервно попятилась назад, и я почувствовал, как холодный ветер и пронизывающий снег подули мне в лицо.
Деревья начали бешено раскачиваться, как бы предупреждая нас о том, что надо уходить. Снег на земле взвился легкой метелью. В этот момент раздался шорох. Ребята не могли понять, был ли это звук приближающегося к ним мутанта или галлюцинация от страха.
Мы остановились. Страх, как это ни забавно, научен, и мой мозг помнит, как найти дорогу. В голове звонят тревожные колокольчики. Неужели остальные не услышали? Нет, наверное, только я один. Никаких галлюцинаций, лишь реальная, надвигающаяся опасность.
Отчетливо слышится хруст снега. И этот звук, заглушаемый ветром, врезается в барабанные перепонки. Тварь злится. Злится на то, что мы пытались убежать из его ловушки. Если мой сигнал к отступлению был решающим, то теперь настала его очередь напасть на нас.
Из-за сливающейся со снегом белой кожи, я совсем не видел его. Бросил попытки увидеть, закрыл глаза и сосредоточился на слухе, держа палец на спусковом крючке, готовый выстрелить в любой момент. Страх быть атакованным в любой момент убаюкивает вас иллюзией, что вы стоите на краю обрыва с закрытыми глазами. "Открой глаза, открой", подсказывает мне инстинкт самосохранения, но я их подавляю.
Шурх, шурх, шурх.
Справа? Слева? Спереди? Сзади? Тварь кружит вокруг нас, круг сужается с каждым шагом, мои нервы дрожат как бешеные, и к тому времени, когда мы смотрим вперед, сигналы от пальцев ног поднялись к голове. Мутант больше не бегал, а мои пальцы дрожали.
И глаза мои открылись.
Время течет медленно. Перед глазами неспешно падают мерцающие хлопья снега, а лица всей моей группы мелькают, как кадры из фильма. Я пытаюсь заставить тело двигаться. Напрягаю глаза, пытаясь уловить направление, откуда он идет. И когда взгляд встречается с Пак Да Хе, стоящей передо мной, моя рука шевелится.
Девушка удивленно смотрит на меня. Краем глаза вижу, что за ее спиной летит белое пятно. Пасть разорвана до ушей, а все тело покрыто белым мехом. Глаза сероватые, но уже не безэмоциональные, а наполненные ликованием от перспективы убийства. Он был уверен, что сможет убить Пак Да Хе, а вместе с ней и всех нас.
Я сплюнул. Уверенно поднял тяжелое дуло и прицелился в его зияющую пасть. Время замедлилось, и я сжал палец, удерживающий спусковой крючок. Тварь дергается, словно от отвращения перед оружием, и он уходит в сторону, чтобы избеать пули.
Жму на курок. Три выстрела, которые я произвел в него, пролетели с дикой скоростью, но, к сожалению, не попали, и он снова исчез из виду. Но я не был разочарован промахом. Сейчас важно было внушить ему мысль, что мы — не добыча.
— Не двигаться!
Раздавшийся выстрел разорвал установившуюся тишину. Мои люди в панике стали нащупывать оружие, а я надтреснутым голосом закричал.
— Мы не знаем, откуда оно нападет. Не паникуйте, иначе попадёте в своих.
Что, черт возьми, ему нужно и почему он не нападает на нас?
Тварь перестала прятаться и начала сновать вокруг нас, издавая яростные звуки, как бы говоря, что рассержена. Своей камуфлирующей окраской и смазанно быстрыми движениями он опаснее всех тварей, с которыми мы сталкивались.
Мутант так и не появился в поле зрения. В этот момент не было ничего удивительного в том, что на кого-то напали, и в головах моих спутников начало формироваться облако отчаяния.
Белый ужас надвигается на нас, и падающий с неба снег прилипает к моей коже, горя, как Адский огонь. В душе натягивается струна, готовая в любой момент лопнуть, разорвать мою потребность выжить и истекать кровью. Я не вижу его, потому что он белый, так что же делать? Голова идет кругом, и инстинкты, а не мозг, руководят мной.
— Опустите пистолеты! Не двигайтесь! — снова крикнул я, но ребята в ужасе начали отходить назад, не понимая, какого черта я задумал.
Старый рявкнул:
— Стоять, идиоты!
Его гневный вопль пугает их, а ледяной взгляд сковывает. Но в этих пронзительных глазах Старого я прочел доверие, которое было тверже стали. "Я жду от тебя решения, и что бы ты ни сделал, я приму это". Как только я прочитал это в его взгляде, в моих движениях не было колебаний.
Я сорвал с себя верхнюю одежду и остался в одной футболке. Дрожащей рукой выдернул меч из ножен и резанул по руке. Бледная от холода кожа натянулась, как только лезвие коснулось ее, и предплечье налилось кровью, такой ярко-красной, что казалось, будто его отрезали. Струящаяся кровь испускала горячий пар.
Вышел вперед, и, словно приманка, размахивал рукой, умоляя себя съесть. Вот, это плоть и кровь, которую ты так хотел съесть. И оно послушно заглотило наживку.
У меня мурашки по коже. Я чувствую что тварь близко. Смотрю в сторону, вперед, чтобы поймать его в момент прыжка. По позвоночнику пробегает холодок, шея напрягается. Раз, два, три, и он летит на меня, целясь в спину. Кручусь на месте и падаю на землю, уклоняясь от удара.
Я лихорадочно сканировал снег глазами. Мозг пульсировал, а я заставлял себя не обращать на это внимания, зажмуривая глаза и открывая их снова и снова. Белый лес превращается в сплошное пятно. Что тварь задумала?
Да, там что-то есть. Поняв ситуацию, ребята напряглись, когда я выстрелил из пистолета, и дружно пригнулись, а я стал лучше видеть окружающую обстановку. Из дула вырвался слабый дымок, а ноздри уловили запах пороха.
Тварь издает вой, разрывающий барабанные перепонки. В нем отчетливо слышится ярость хищника, потерявшего добычу прямо на глазах. Не свожу с него глаз, пока падаю. Гнев, ярость, ненависть и жажада убийства. Я прочитал все это в этих глазах и осуществил свое намерение. Взмахнул рукой, пропитанной кровью, и она брызнула на него.
Горячая кровь разлетелась по холодному снегу. Это было похоже на дождь в снежном аду, на красный маяк, сигнализирующий о начале контратаки. Не выдержав, тварь снова начала бежать по снегу, пролетев на этот раз над нашими головами. Наверное, он думает про себя "тебе повезло, что ты остался жив, а у меня шансов бесчисленное множество".
Но я понял, что он ошибается, как только взглянул на небо.
Едва избежав атаки, мое тело грузно падает на землю. Время идет медленно, и вот мои глаза встречаются с глазами Старого, который смотрит только в эту сторону, и вместо приветствия мы обмениваемся взглядом. Это движение похоже на сигнал.
Моя кровь была такой красной на фоне белого снега. И она окрасила тело твари, как черная тушь на белой чертежной бумаге. Его тело, ползущее по белому снегу, так испачкано моей кровью, что я видел его слишком отчетливо. Кровь оставила свой след, и теперь настала наша очередь попасть в яблочко.
Когда дула всех пистолетов были направлены на него, Старый испустил долгий вздох и пробормотал.
— Вот ты и попался, сукин сын.
И пистолеты ожили, повторяя это ругательство.
Обновлено: 12.02.2026