Глава 2 — Глава 2

Неожиданно Тристан тихо опустился напротив. Видно, потому что встречу устроили старшие. Глядя на то, как он соблюдает приличия, несмотря на дискомфорт, я почувствовала некое сочувствие. — Ха… Давай не будем попусту терять время. …Однако принц одним махом перерезал мои жалкие сочувствия. Мы лишь на миг встретились взглядами. Он рухнул в кресло, уставившись в потолок, точно и собственного лица показывать не желает. На уровне моих глаз остались лишь плавная линия его подбородка да сухожилье на шее, вздрагивающее при каждом слове. — Дори Редфилд. Помнишь день, когда впервые услышала о нашем сватовстве? — Кажется, пять лет назад. Родители обмолвились за обедом. — Я помню час и место. Пять пополудни, возвращался с плаца, как вдруг дядюшка, встретив, бросил: «Тристан, ты знаком с Дори Редфилд? С твоей невестой». Для меня в той фразе всё было внове — каждое слово. — … — Браки, где воля самих участников мало что значит, не редкость. Но это уже слишком. Прошло пять лет, а я до сих пор, вспоминая об этом, закипаю от возмущения. Ну, да, гром среди ясного неба. Стоило мне ощутить жалость к Тристану… …как он опять раскрошил моё маленькое сострадание. — Если бы хотя бы невеста оказалась красавицей, я счёл бы это приятным сюрпризом. А так… Ха-а… — … Что за чушь? Тоже мне, нашёлся, понимаешь, подарок: драгоценная коробка с проросшей картошкой вместо содержимого, и ещё рассуждает. Он махнул рукой и добавил: — А, я вовсе не хочу сказать, будто ты уродлива. Просто леди, подобные лилиям, не в моём вкусе, не переусердствуй с выводами. Ого, и похвалу выдавил. Сам понял, что перегнул палку? …Подумала я, и тут же последовала новая порция чуши. — Но рядом со мной, я беспокоюсь, ты можешь показаться не то что лилией — жалкой травинкой. У каждого человека есть своё, подходящее ему место, верно? Я и вправду едва не врезала ему по губам. Но нельзя. Я выдержу! Я и не таких типов в библиотеке терпела. Я терпела даже бред левого дядьки: «Поспать пришёл, да не спится. А ну-ка, библиотекарь, почитай мне книжку, что держишь в руках». И это притом, что я могла случайно уронить ему на ногу увесистый том «Улисса» в твёрдом переплёте! Пока я молча остужала злость, Тристан чуть приподнял голову — присматривается, как я это проглотила. — …Ты меня слушаешь, Дори Редфилд? — Разумеется. Я всегда внимательно внимаю словам вашего высочества.. Слова послушаю. А собачий бред пропущу мимо ушей. Он недовольно повёл бровью и продолжил: — Как бы то ни было, я не считаю наши отношения полноценной помолвкой. С чего всё началось — ведь это было даже не наше с тобой дело, — и с тех пор ничего не продвинулось. — Да, я слышала. Изначально граф Редфилд хотел выдать среднюю, самую красивую дочь за 1 принца. Но сватовство пошло вкривь и вкось, и договорились кое-как: «когда-нибудь» поженим 3 дочь с 3 сыном. Сейчас мне двадцать один, Тристану двадцать три, а сватовство всё стоит на месте. Двору оно, по сути, безразлично. Графский дом рассуждал так: выгорит — хорошо, нет — невелико разочарование. Лишь для одной из сторон, 3 принца, это стало невидимыми кандалами. Тристан вздохнул и произнёс: — Скажу прямо: даже если бал продлится до рассвета, я не приглашу тебя на танец. Возможно, ни на следующем балу, ни на последующем. — Понимаю. — Так что не питай пустых… Постой. Тристан осёкся и вытаращил глаза. — Дори Редфилд, ты точно меня поняла? — Да. Вы считаете, что шутливые слова, которыми когда-то обменивались наши родители, не имеют такой же силы, как обычное сватовство. Разве не это вы сказали? — Это… да. — Я рада, что поняла верно. Разумеется, без разрешения родителей нельзя считать сватовство расторгнутым. Но мне бы не хотелось, чтобы моя жизнь стесняла вашу свободу, ваше высочество. — Значит… — Я лишь дождусь решения родителей и вашего. А до тех пор, прошу, не тревожьтесь обо мне и живите свободно, как сегодня. Копи побольше позорных страниц. Ты всё равно по судьбе женишься на мне. А я потом с попкорном послушаю твои извинения. Лицо Тристана, не подозревающего ни о моих мыслях, ни о своём будущем, застыло. Только сейчас мы как следует встретились взглядом, и его глаза оказались серебристо-голубыми. Слишком красивые для такого жалкого антагониста, сейчас они дрожали от растерянности. — В… таком случае, хотя я уверен, что ошибаюсь, но всё же спрошу одну вещь. Ответь честно. А? Что ещё? Я невольно напряглась и сжала кулаки, когда прозвучал его вопрос: — У вас есть кто-то на примете? …Кулак так и просился в полёт. Это я — ты что ли? — Что вы! О чём вы, ваше высочество? — Как мне ещё понимать слова невесты «живите свободно»? — Не поймите превратно: я имела в виду буквально то, что сказала. Я верю в решение двора и родителей и, вместе с тем, не хочу стеснять уважаемого принца. — … — Это самое разумное из того, что я могу сделать. Правда, не обращайте на меня внимания. Я буду вести себя тише воды, ниже травы. А Тристан смотрел так, словно его распирало от беспокойства. Да что ж такое. Ты от этого немедленно не исправишься и паинькой не станешь, верно? Ты даже не второй герой, а жалкий второстепенный персонаж. — Хотите ещё что-то сказать? Ступай уже, липни к своей Марии. Тристан порывался что-то сказать, рот открывал — закрывал, но в итоге поднялся молча. Его корпус, словно крепостная стена, заслонил мне весь обзор. От него, вопреки образу, исходил, как от хорошей библиотеки, лёгкий древесный аромат. На долю секунды моё сердце ёкнуло. Он развернулся и бросил через плечо: — …Я тебя понял. Если и правда не хочешь со мной танцевать, больше не смотри на меня с томлением. А-а! Этот его язык! С тоской я на тебя не смотрела ни разу! Наверняка перепутал это с тем, как я иногда с жалостью смотрю на твою убогость! Пока я, ошарашенная такой ересью, хватала ртом воздух, не в силах вымолвить и слова, он уже широкими шагами удалился прочь. Мерзкий тип! Как с таким жить лицом к лицу? На душе сжалось. Я снова потянулась к мадленам. Но передышки не случилось. За спиной тяжко вздохнули. Тётушка. — Дори… Почему его высочество так рано ушёл? Опять наплела ему своих добрых речей? — Простите? А как же, грубить его высочеству я не могу. — Грубость ли в том? Иногда достаточно сказать: «Я хочу, чтобы вы принадлежали только мне!» — Это выше моих сил! Меня аж передёрнуло. Это было бы насилием над моей психикой! Пока тётушка причитала: «Ты что, и вправду уйдёшь с бала, не станцевав ни разу? Как я потом родителям в глаза посмотрю!» — внизу, в зале, Тристан на миг глянул на меня с явной неприязнью, а затем резко отвернулся. * * * — Дорис Редфилд! Называть ребёнка полным именем, когда злишься — это, видимо, традиция во всех мирах. Под эту мысль на меня обрушился гнев отца, графа Редфилда. — Слышал, ты не станцевала с его высочеством ни одной мелодии. Это как понимать? — Его высочество… — Довольно отговорок! Наверняка он глаз не сводил с красавицы. И что, ты смотрела и терпела? Если бы вцепилась ему в руку, он бы смирился и для приличия станцевал бы хотя бы раз! — … — Ха. Если не можешь взять красотой, надо брать смекалкой или настойчивостью. Чему ты только училась у своих сестёр! Отец с неудовольствием ткнул пальцем в портрет на стене. На нём три сестры из дома графа Редфилда улыбались. Грейс, Натали, Дори. Удобно запоминать, имена шли в алфавитном порядкеº. *º В корейском алфавитном порядке: Грейс (**ㄱ), Натали (**ㄴ) и Дори (**ㄷ).* Слева изображена Грейс, с которой я сегодня виделась на балу. У неё самый приятный характер в этом доме, но после замужества бывает здесь нечасто. — Грейс все любили за её характер. И голова варит, вот и стала баронессой. В центре — ослепительная красавица, моя сестра Натали. Рыжие волосы и пронзительный взгляд невольно приковывали внимание. — Какая жалость, что помолвка Натали с первым принцем расстроилась. Но он наверняка и сам втайне жалеет! Упустить такую красавицу! — … — Натали привезёт нам отличного жениха. Без сомнений! Глаза графа заблестели жадностью. Он смотрел на неё не как на дочь, а как на золотой слиток, как на выгодное вложение капитала. Этой мерзкой мечте не суждено сбыться. Натали в этом романе — злодейка. Пытаясь устранить Марию, чтобы заполучить главного героя — северного герцога, она потерпит крах, опозорится, и закончит свои дни в монастыре. Подсказывать ей не стану. Граф перевёл взгляд на 3 дочь на портрете. И, что удивительно, на полотне было изображено моё прежнее лицо, лицо Ким Дореми. Когда я только вселилась в это тело, лицо 3 дочери напоминало безликого призрака, но по мере того, как я адаптировалась к этому миру, оно постепенно превращалось в моё собственное. Похоже, моя личность, наложившись на эпизодического персонажа, у которого были прописаны лишь цвет волос и глаз, оказала на него влияние. Честно говоря, я довольна своей внешностью, но из-за специфики жанра здесь царят такие раздутые стандарты красоты, что сравнения оказываются не в мою пользу. Граф тяжело вздохнул. — Ты… не то чтобы дурнушка. Возможно, я сужу мягче, потому что я твой отец, так что не утешай себя этим. — … — Но ты не умеешь себя приукрасить, у тебя нет ни остроумия, ни таланта к танцам… Говорю лишь из заботы, слушай и не обижайся. У меня появилось предчувствие, что сейчас прозвучит что-то ещё более неприятное. И бред, который понёс граф, превзошёл все мои ожидания. — Как насчёт того, чтобы уйти в монастырь? — Что? — Если будешь продолжать вести себя так же глупо, как сейчас, его высочество непременно бросит тебя, и ты станешь посмешищем в светском обществе. Думаешь, на этом всё? Вся наша семья будет опозорена! — … — Так что лучше покинь свет заранее самым достойным образом, не дожидаясь, пока тебя отвергнут. А твоё приданое мы инвестируем в Натали. — Отец… Я ведь хотела, как оригинальная Дори, держать язык за зубами и быть паинькой, следуя логике оригинала, но это уже чересчур. Говорит о родной дочери, рассуждая об инвестициях? — …А если моя инвестиция выстрелит? — М? Что ты мелешь? — Я спрашиваю: если я всё-таки выйду замуж за принца Тристана, что вы дадите мне взамен?