— Я не в порядке.
Вонджин крепко сжал руку Юён, а затем медленно ослабил хватку.
— После того как я отпустил Ли Юён-сси в тот раз, я не мог перестать беспокоиться. Я хотел увидеть ваше лицо, даже если бы поводом послужила Сонджу.
Вонджин убрал руку.
Юён всё ещё крепко сжимала ручки пакета, словно ни за что не могла их выпустить.
— Но вы ведь... помолвлены.
Юён в недоумении приоткрыла рот, глядя на него.
— Это правда, — голос Вонджина слегка дрогнул. — Я человек, который не может выбирать сам, поэтому я следую воле семьи. Церемония помолвки на следующей неделе. Мне сообщили об этом только вчера.
— Вчера? Вам сообщили об этом вчера?
Юён нахмурилась.
— Как же так быстро...
— Потому что это не та помолвка, которой я хочу. Это сделка, основанная на сухом расчёте семьи. Мнение самих участников никого не интересует.
Тяжёлый вздох сорвался с губ Вонджина.
— И наоборот, к женщине, которая мне нравится, я даже подойти не могу, боясь, что она пострадает из-за меня.
Юён молча моргнула.
Ей показалось, что жар его дыхания, который она почувствовала той ночью, снова ожил в её теле.
— Поэтому, пожалуйста, живите и не болейте.
Вонджин печально улыбнулся.
— Мои поступки никогда не были притворством.
Юён отвела взгляд.
— Я... я сделаю вид, что не слышала этого.
Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась и снова посмотрела на Вонджина.
Он всё так же стоял на месте.
— И ещё, вы кое в чём ошибаетесь.
Юён выдохнула и продолжила:
— Это я вам отказала, Вонджин-сси. Так что не делайте этого. Раз уж вы принесли это, я приму подарок один раз. Хотя вряд ли воспользуюсь им.
Приподняв пакет, Юён немного смягчилась в лице.
— Ах, и мне звонили. Те родители. Сказали, что в прошлый раз перегнули палку. Так что вам правда не о чем беспокоиться.
— Вам звонили? — Вонджин притворился, что слышит об этом впервые.
— Да, они вежливо извинились и сказали, что не потребуют денег за лечение. Мы предлагали оплатить, но они отказались.
При этих словах лицо Вонджина снова стало привычно суровым.
— Зачем вы предлагали им деньги? Если они не берут, то и не давайте. Сонджу тоже пострадала.
— Сонджу, как оказалось, даже в больнице не нуждается. В средней школе бывали случаи и похуже, так что всё в порядке. Если она решит, что кто-то неправ, то сразу вцепляется в волосы. Я думала, её характер стал поспокойнее, но нет.
— Вот именно поэтому не давайте им ничего. В любом случае, вам больше не придётся о них беспокоиться. Тот ученик переводится.
— Переводится?
Глаза Юён округлились.
— Это из-за нас?
— Он устроил дебош, нарушив все школьные правила. Я проверил, и оснований для принудительного перевода было более чем достаточно, но классный руководитель почему-то бездействовал. Курение, кражи, драки. Так что это не из-за тёти Сонджу. Вам не нужно чувствовать вину.
Юён промолчала, закусив губу.
Ей сказали, что тот человек — вице-президент Woojin Electronics. Не последует ли месть за то, что он понёс такой ущерб из-за них?
«Мне-то всё равно, но Сонджу не должна пострадать».
— О чём вы беспокоитесь? — спросил Вонджин, наблюдая за ней.
— Ну... если он вице-президент Woojin Electronics... это ведь... очень высокая должность?
Голос Юён дрожал. Вонджин нахмурился.
— Боитесь мести?
— Я же говорила. Такие люди, как мы, боятся подобных вещей...
— Этого не случится, так что не волнуйтесь. Даже если кто-то и пострадает, это буду я. Сонджу и её тёте ничего не грозит.
— Вы пострадаете? — воскликнула Юён.
— Я имел в виду, что этого не произойдёт.
— Вы только что сказали, что пострадаете! Сказали, что если кто и получит удар, то это будете вы, учитель... Неужели такие угрозы действительно звучали?
Увидев раскрасневшееся лицо Юён, Вонджин невольно усмехнулся.
Однако лицо Юён стало ещё более сердитым.
— Вы смеётесь? Вам смешно в такой ситуации? Почему нельзя было просто всё замять, зачем доводить до перевода? Прямо сейчас отмените перевод!
— Отменить нельзя. Всё уже оформлено.
Поскольку разговор состоялся сегодня, официально всё оформить ещё не успели бы, а так как это был перевод по инициативе ученика, а не дисциплинарное взыскание, Вонджин уже не мог на это повлиять.
Тем не менее, он невозмутимо лгал, внимательно разглядывая Юён.
Он думал о том, что это, возможно, последний раз, когда он видит её такой очаровательной.
«Знай я, что всё так обернётся, целовал бы её дольше. Чтобы её аромат надолго остался со мной».
Мягкое выражение лица Вонджина исчезло. Из покрасневших глаз Юён покатились слёзы.
— Пожалуйста, отмените перевод, а?
— Вы... вы плачете?
Он потянулся к карману, но вспомнил, что отдал носовой платок ей раньше.
— Сейчас не важно, плачу я или нет! Завтра утром я сама позвоню. Я буду умолять их отменить решение.
— Ли Юён-сси, это невозможно, и дело не в вас. Он переводится из-за собственных проступков. И никакой мести не будет. Когда я сказал, что приму удар на себя, я имел в виду, что не допущу этого, а не то, что реально пострадаю.
Вонджин мягко утешал её, но Юён, казалось, ничего не слышала.
Она продолжала плакать, качая головой.
— Прошу вас... сделайте что-нибудь, пожалуйста.
В этот момент мимо них прошла группа людей, направляясь к жилому комплексу. Их взгляды устремились на Юён.
Юён, чьё лицо было перепачкано слезами, попыталась закрыть его руками.
Но прежде чем она успела это сделать, что-то накрыло её лицо.
Через мгновение Юён осознала, что оказалась в чьих-то объятиях.
Точнее, не в «чьих-то».
Ведь перед ней был только один человек.
— Не плачьте.
Её тело отозвалось на вибрацию мужского голоса.
— Спасибо за заботу, но не плачьте. Со мной всё будет в порядке, никакой мести не последует. Даже если он вице-президент Woojin Electronics, власти у него немного. Я проверил, он даже не входит в окружение председателя. Беспокоиться совершенно не о чем.
Но почему он говорит это, обнимая её?
И почему только в его объятиях его слова наконец достигли её сознания?
Смятение и тревога в душе начали понемногу утихать.
Шум прохожих отдалялся. Но объятия не размыкались.
— Если они не берут деньги, просто забудьте об этом. Если затягивать дело, это только ранит Сонджу. Она и так сегодня пришла домой расстроенная. Как классный руководитель Сонджу, я хочу, чтобы её тётя поставила на этом точку.
Его рука, мягко похлопывающая её по спине, была нежной.
Юён понимала, что это неправильно, но в то же время боялась признаться себе, что не может заставить себя отстраниться от этого тепла.
Ей хотелось просто сказать ему: «Не женитесь».
Даже когда она злилась и тревожилась, стоило ему заговорить и дать ей уверенность, как сердце таяло.
Как сейчас, когда её окутывало это томительное и тёплое чувство.
— И последнее.
Внезапно дыхание перехватило. Он крепче прижал её к себе.
— Теперь живите для себя. Не переживайте о чужих болезнях, не тревожьтесь о мести посторонним людям. Не плачьте. Будьте счастливы.
Он медленно отпустил её.
Юён вышла из его объятий, не поднимая головы.
— Все ушли, — сказал Вонджин, словно обнял её только из-за проходивших мимо людей.
Юён кивнула.
— Да.
— Простите, что обнял без разрешения.
Вонджин отступил на полшага.
— И за тот поцелуй тоже простите.
Когда Юён подняла голову, Вонджин мягко улыбался.
Он улыбался, но в его глазах, казалось, застыли невыплаканные слёзы.
Юён улыбнулась ему в ответ.
— Всё в порядке.
Переведя дух, она добавила:
— Поздравляю с помолвкой.
Вонджин кивнул, развернулся и пошёл прочь.
Мужчина, до которого ей не дотянуться. Мужчина, с которым у неё не может быть будущего.
И мужчина, для которого она ничего не может сделать.
Юён коснулась ладонью щеки, ещё хранившей его тепло.
Его слова живым огнём горели в её сердце.
Они останутся там надолго, словно шрам, который никогда не исчезнет.
*
— Как ты мог сказать такое, не посоветовавшись со мной?
Прошла неделя.
Юён не отвечала на звонки, и Минхёк, который до этого лишь присылал сообщения, внезапно огорошил её новостью: он уже пообещал отцу, что она придёт.
[Прости. Но ему так тяжело после химиотерапии... Я подумал, что новости о тебе подбодрят его.]
После таких слов Юён не могла продолжать сердиться.
— Ему очень плохо?
[Да. Кажется, после каждой процедуры он стареет на глазах. Я сам не могу на это смотреть.]
Чон Ён всегда был бодрым и крепким. Юён было трудно представить его в таком состоянии.
— Хорошо, но только в этот раз.
[Понял. Прости и спасибо.]
Услышав его поникший голос, Юён почувствовала укол жалости.
Она просто сходит поздороваться. Всего один визит.
— Нужно что-то купить в подарок? Мне подготовить?
[Не нужно. Отец просто хочет тебя увидеть. Тогда я заеду за тобой завтра.]
— Завтра? Я могу и сегодня вечером.
[В другие дни мама дома. Как раз завтра у неё дела, и она уйдёт.]
— А, вот как? Тогда давай завтра.
В отличие от Чон Ёна, мать Минхёка люто ненавидела Юён. Неизвестно, что бы она выкинула при встрече.
[Но есть одна проблема. ]
Услышав его нерешительный голос, Юён нахмурилась. Что ещё?
[На самом деле завтра — помолвка старшего сына Группы Уджин. И отец уверен, что мы пойдём туда вместе.]
— Что? О чём ты? Ты же не предлагаешь мне пойти на церемонию помолвки?
Снова Уджин.
Юён вздрогнула, вспомнив, как неделю назад её едва не затянуло в дела этой семьи.
Она знала, что Юридическая фирма «Чонин» в хороших отношениях с Группой Уджин, но пока она встречалась с Минхёком, это её почти не касалось.
Её бросило в дрожь от мысли, что, не расстанься они, ей пришлось бы идти на эту помолвку.
[Я не это имел в виду. Просто нужно быть одетой соответствующе. Мы договорились, что зайдём в больницу по пути на приём, и если ты будешь в обычной одежде, это будет странно. А завтра днём мама вернётся, так что другого времени нет.]
Юён тяжело вздохнула.
Мало того что она идёт туда, куда не хочет, так ещё и должна наряжаться.
[Прошу тебя. Отец уже в возрасте, никто не знает, что может случиться. Операция прошла успешно, но... возможно, это последняя встреча.]
— Хорошо.
Юён зажмурилась и снова открыла глаза.
— Мне прийти в Грин Шоп? Я буду там с утра приводить голову в порядок, так что забирай меня оттуда.
Грин Шоп был местом, где Юён делала причёску и макияж перед свадьбами или важными приёмами, когда ещё была с Минхёком.
Минхёк всегда настаивал, чтобы на любом мероприятии она выглядела безупречно и соответствовала дресс-коду.
Даже в повседневной жизни он терпеть не мог одежду с рынка Тондэмун.
Он безошибочно узнавал дешёвые вещи, и однажды даже заставил Юён выбросить всё недорогое из её гардероба.
Вспомнив то напряжение, Юён слегка вздрогнула, повесив трубку.
Она позвонила в Грин Шоп, где когда-то была постоянной клиенткой.
Там её знали как «невесту адвоката Ким Джонёна» и относились по-особенному.
[О боже, какими судьбами! Как вы поживаете? Мы так давно о вас не слышали, всё гадали, куда вы пропали. Завтра? Ох, вообще-то у меня завтра выходной до обеда... Но раз уж вы позвонили спустя столько времени, я приду.]
Это был довольно известный салон, куда часто заглядывали знаменитости.
Записаться туда за день было практически невозможно — обычно очередь была расписана на неделю вперёд, так что это было исключительным случаем.
.
.
.
— Боже, сколько лет, сколько зим! Как ваши дела? Но что с кожей? Совсем забросили уход?
Стилист Чон, увидев Юён, слегка нахмурилась.
До расставания с Минхёком именно она отвечала за её кожу и волосы.
— Я же говорила вам: нужно делать процедуры хотя бы раз в неделю. Могли бы хоть рядом с домом куда-то ходить. И волосы в ужасном состоянии. Так не пойдёт. Сначала займёмся кожей лица и головы. Это будет бонусом от заведения.
— Всё в порядке. Вы и так сделаете меня красавицей.
— Да, но если я начну работать с тем, что есть, мы только всё испортим. Вы же знаете, я не для каждого так стараюсь.
Стилист Чон добродушно улыбнулась, перебирая волосы Юён.
— Спасибо.
— А почему вы не вместе? С тем красавцем-адвокатом?
— А, он зайдёт за мной, когда макияж и причёска будут готовы.
— Понятно. Кстати, вы тоже туда идёте? Все в наших кругах только об этом и говорят: сегодня помолвка старшего сына председателя Со из Группы Уджин. Адвокат Ким Минхёк наверняка приглашён, вы ведь с ним туда собираетесь?
Поскольку в салон ходили только дети высокопоставленных лиц и звёзды, стилист Чон была в курсе всех сплетен.
Юён промолчала, глядя в пустоту.
Она лишь делала вид, что идёт туда, и не видела смысла объясняться.
— Нет, я точно не знаю.
— Да что вы? Адвокат Ким Минхёк совершенно точно там будет. Может, он просто не сказал вам заранее? Вы же раньше жаловались, что он таскает вас на встречи с друзьями, не предупредив, и вы из-за этого расстраивались.
— Я правда так говорила?
— Конечно. Но это всё мужское хвастовство. Им хочется, чтобы женщина всегда была во всеоружии. Всё-таки он сын самого Ким Джонёна... После свадьбы будете как в сказке. Они ведь с Уджин очень близки.
— Вот как.
Юён отвечала бездумно — этот мир её больше не интересовал.
— Ну конечно! Разве вы не знали? Адвокат Ким Джонён и председатель Со Юнху — не разлей вода. У обоих только сыновья, а была бы хоть одна дочь — точно бы породнились.
— А, понятно.
— Говорят, второй сын председателя Со Юнху уже готовится стать наследником, а вот про старшего почти ничего не известно, тайна за семью печатями. Кто-то болтает, что он дурачок, кто-то — что у него аутизм и его прячут. Его видела лишь горстка людей. Видимо, поэтому и помолвку делают закрытой.
Из стимера, подключённого к волосам, повалил тёплый пар. Тело расслабилось, и в глазах застыла сонливость.
Юён пришла в себя только тогда, когда услышала знакомый голос.
— Ли Юён, ты всегда засыпаешь, когда тебе делают причёску.
— А?
Она повернула голову и увидела сияющего Минхёка.
Перед ней поставили стакан американо.
Она отхлебнула через трубочку, и насыщенный аромат кофе наполнил рот.
— Тяжело тебе с самого утра.
— Ничего, не я же работаю. Но почему ты так рано? Ещё долго до конца.
— Ну... — Минхёк в раздумье закусил губу, а затем посмотрел Юён в глаза. — Кажется, на церемонию помолвки нам всё-таки придётся зайти вместе.
— Что? — Лицо Юён побледнело. Она резко выпрямилась в кресле и возмущённо спросила: — Ты же обещал, что мы не пойдём! Почему ты передумал?
— Понимаешь... я подумал, что там будет много друзей отца. Если я приду один, они сразу поймут, что что-то не так.
Юён нахмурилась. Всё это казалось ей крайне подозрительным.
— Только не говори, что ты с самого начала планировал затащить меня на эту помолвку...
— Нет, что ты! Просто мама свободна только сейчас, и я хотел свозить тебя к отцу, но именно на это время выпала помолвка. Поверь мне, Юён. У меня правда нет другого выхода.
Минхёк молитвенно сложил ладони.
— Раз уж ты сделала причёску... а? Просто зайдём, поздороваемся и уйдём. Так и скажем, что нам нужно в другое место.
— Поздороваться? Ты хочешь, чтобы я подошла к самому председателю Со Юнху?.. Нет, я не смогу.
— Юён.
— Забудь об этом. Я отменяю визит к твоему отцу. Знай я, что ты так переиграешь всё, я бы с самого начала не согласилась.
— Не нужно ни с кем здороваться. Просто зайди со мной в зал. Я сам со всеми пообщаюсь.
— Я даже в зал не войду.
Юён гневно сверкнула глазами.
— Но как же так... я уже сказал отцу.
— Это ты не сдержал слово, старший. Я больше не буду тебя слушать. Ты что, за дуру меня принимаешь?
— Ладно, прости, виноват. Давай тогда так: помолвка проходит в Каннаме, в Отеле Уджин, на пятом этаже в зале «Лаванда». Ты подождёшь меня в кафе на первом этаже в лобби. Но зайти в отель и выйти из него мы должны вместе, чтобы я не потерял лицо. Сделай хотя бы это, а?
Голос Минхёка был полон мольбы.
Раньше она и представить не могла его таким просителем. Он всегда был само уверенным.
Юён помедлила и опустила взгляд.
— Хорошо. Но я не собираюсь сталкиваться ни с кем из присутствующих там. Ни за что.
— Договорились.
Минхёк с облегчением выдохнул и широко улыбнулся.
*
— Ставь здесь.
Вону указал место для фарфоровой статуи в виде жениха и невесты, которую должны были установить в центре лобби.
Со Вону, президент Отеля Уджин, нёс полную ответственность за организацию этой помолвки.
Это произведение искусства, которое должно было стоять в лобби только в день церемонии, создал знакомый На Ёнын, мастер-керамист.
Выглядело оно довольно грубо, но Ёнъын специально попросила об этом, надеясь привлечь внимание к автору.
В обычное время Вону даже не стал бы проверять такие мелочи, но он не мог пренебречь просьбой матери.
— Эм, господин президент, столик не слишком узкий? Статуя довольно высокая, может упасть.
Когда один из рабочих выразил сомнение, Вону нахмурился.
Как и сказал рабочий, основание статуи было шире поверхности стола.
— Может, переставим её вон туда, вперёд?
Второй рабочий предложил вариант, но Вону покачал головой.
— Делайте, как сказано. Хватит болтать.
Ёнъын строго наказала поставить эту работу именно в центре холла. По её задумке, так её увидит больше людей.
Хотя на помолвку пригласили немногих, это были сплошь влиятельные персоны. Среди них был и директор известного художественного музея.
— А если заменить подставку...
— Нет времени.
Вону, не желая больше слушать оправдания, ответил на входящий звонок и ушёл вглубь здания.
Рабочие с растерянным видом были вынуждены водрузить фарфоровую статую на узкий столик.
Обновлено: 10.04.2026