Лорд Элой действовал поразительно быстро: не теряя времени, он вызвал своего сына в семейное поместье, и немедленно отправил официальную жалобу в академию. Все это произошло за три дня.
«Кроме того, он отправил письмо нашей семье и угрожал отомстить, если ты не явишься к нему и не извинишься», - сообщила Фелиция брату.
Филип отреагировал на это удивлением: «Его даже не заботит, что его сын во главе толпы линчевал студента на три года младше?»
«В этом, в определенном смысле, всё их семейство. Один из предков Элоев служил палачом у вражеского маркграфа Хлофельда, но во время войны предал его и открыл замковые ворота в обмен на дворянский титул», - профессор несколько минут потратила на рассказ истории семьи Элой. Выслушав её, Филип кивнул в знак признательности:
«Вести себя так – их давняя традиция». Прошлое этого рода действительно полнилось предательствами и интригами. Элои возвысились в эпоху «Великой священной империи» и стали маркграфами запада. Однако услышав то, как именно они это сделали, Филип изумился:
«Так они шантажировали короля экономикой западного региона, чтобы с ним породниться?..» - предыдущий глава семьи был прирожденным торговцем: он потратил годы на медленный захват контроля над выращиванием пшеницы, разведением лошадей и производством других важных товаров. В конечном итоге он заполучил в свое распоряжение большую часть сельскохозяйственных земель – это был коварный и тщательно продуманный план, которому королевская семья, сосредоточившая почти все внимание на севере, ничего не смогла противопоставить. Имея возможность устанавливать монопольные цены на пшеницу и боевых коней, граф, похоже, начал давить на короля.
«Нынешняя леди Элой, жена маркграфа – любимая дочь короля Белофера II. Я даже описать не могу, насколько она красива и добра», - похоже, Фелиция была с ней знакома: «Она очень хорошо ко мне относилась. Помню, каждый раз, когда я с отцом посещала королевский дворец, леди Элой баловала меня восхитительными угощениями. Думаю, она очень расстроилась, когда узнала, что её выдадут замуж за маркграфа Элоя».
Услышав это, Филипп вздохнул: «Вот как…»
Профессор удивленно наклонила голову: «А?»
«Ничего», - в игре глава рода Элой часто встречал безвременную кончину без видимой на то причины. Хотя и было задание по расследованию его смерти, правда оставалась нераскрытой: “Возможно, его убила жена”
«В заключение скажу: Филип, ты не сделал ничего плохого. Ты должен помнить об этом и действовать соответственно. Есть свидетели, обстоятельства произошедшего очевидны. Кроме того, Блюхан особо не пострадал».
«Верно», - в реальном мире произошедшее вполне могло попасть на первые страницы газет, но, к счастью, здесь мотивы ценились несколько больше фактов.
Однако Филип не знал, что некоторые люди игнорируют общественные тенденции: маркграф Адриан Элой оказался чуть более безумным, чем все ожидали. В полдень следующего дня в академию нанес визит его вассальный рыцарь.
«Нет, я отправил письмо, в котором сообщил, что негодяя немного побили, но?..» - Эмиль Фаной, старший профессор кафедры фехтования, озадаченно посмотрел на пришедшего к нему молодого рыцаря.
«Пожалуйста, будьте осторожны в своих выражениях, сэр Фаной. Инструктор из вашей академии, Филип Освальд, нанес оскорбление семье Элой».
Кайл Шелбос, вассал семьи Элой, был известным в западном регионе рыцарем. Трудно представить, чтобы он прибыл сюда лично лишь потому, что в произошедшем был замешан второй сын маркграфа.
Профессор покачал головой в недоумении: мало того, что этот мужчина относился к нему неуважительно, так он еще и ставил под сомнение очевидное.
«Насколько мне известно, молодой господин инициировал нападение на члена семьи Бэроун. Наш инструктор вмешался, чтобы прекратить это. Разве Вам это все не известно?»
«Такова позиция академии. Мой господин сказал, что не может верить словам человека вроде Филипа Освальда».
«Вы уже провели свое расследование? Выслушали показания Филипа Освальда и свидетелей, однозначно указывающих на вину сына маркграфа? Кроме того, разве юноша не получил лишь незначительные травмы?»
Кайл Шелбос, услышав слова Фаноя, даже глазом не моргнул: «О чем Вы говорите? Наш молодой господин получил серьезную травму – перелом ноги – из-за чрезмерных действий Филипа Освальда. Священник считает, что его жизнь как мечника может находиться под угрозой».
«Что?» - глаза профессора расширились, но не потому, что он поверил в это заявление, а потому, что Фаной уже подтвердил тяжесть травм Блюхана.
«Мой великодушный господин готов забыть о произошедшем, если Филип Освальд лично явится и принесет извинения. Мы надеемся, что академия примет правильное решение», - с наглым выражением лица сказал Кайл.
Фаной по такому отношению мог многое понять: “Он явно что-то замышляет. Думаю, пытается использовать этот инцидент в своих интересах…”
В этот момент в кабинет вошел Филип, которого заранее вызвал старший профессор.
«Вызывали?» - войдя и увидев Шелбоса, Филип приподнял бровь: «Кто этот человек?»
«Ах, он. Вассал маркграфа Элоя. Слышал, он пришел за Вами», - пока Фаной объяснял, Филип наклонил голову:
«За мной? Зачем? Маркграф хочет извиниться за плохое воспитание сына или что-то подобное?»
Не в силах сдержаться при виде непринужденного инструктора, профессор профессор усмехнулся, а Шелбос не выдержал и выпалил:
«Следите за языком, Филип Освальд…» - Кайл, вассал маркграфа, по статусу не уступал Филипу – сыну графа. Рыцарь бросил на инструктора сердитый взгляд, тот сделал то же самое.
«Мы уже нашли свидетелей Вашего проступка. Если Вы согласитесь сотрудничать и спокойно проследуете за мной, маркграф Элой простит Вас. Однако, если будете сопротивляться, семья Освальд будет привлечена к ответственности», - твердо заявил Шелбос.
Филип не стал отвечать и, повернувшись к Фаною, спросил: «Старший профессор, о чем он говорит?»
«Вас обвиняют в том, что Вы сломали ногу Блюхану Элою»
Услышав ответ, инструктор смог понять, что происходит: “Впечатляет… эти дворяне очень хитры”, - должно быть, маркграф в целях политической выгоды либо сломал ногу своему сыну, либо преувеличил полученную им травму. Но интуиция подсказывала Филипу, что нога Блюхана и правда была сломана.
Вздохнув, он взглянул на Шелбоса: «Ты был очень хорош. Что, черт побери, маркграф пообещал тебе, что ты, отказавшись от своей чести и совести, лжешь ради него? Разве такую жизнь можно считать достойной?
«Что?..» - нахмурился Кайл от неожиданного вопроса.
«Неужели ты всю жизнь тренировался с мечом лишь для того, чтобы жить вот так? Разве это не печально? Когда ты в детстве впервые взял в руки клинок, ты подумал: «Ах, когда вырасту, буду служить трусливому и бесстыдному лорду, и добьюсь успеха, выполняя за него грязную работу»… Об этом ты мечтал? Я бы никогда не смог так жить, даже если бы мне предложили целое состояние, на которое можно построить замок».
Выслушав Филипа, Кайл потянулся к рукояти своего меча, не в силах справиться с таким психологическим давлением: «Как ты, ублюдок, которого едва можно считать аристократом, смеешь оскорблять меня и моего господина?..»
«Что ты имеешь в виду? Может, ты и прав насчет меня, но я никогда себя не обманывал, и потому так жил. А сейчас я просто указал на правду. Ты или твой хозяин… Эм, старший профессор, он пытается обнажить клинок», - когда Шелбос попытался выхватить меч, Филип тут же спрятался за Фаноем.
Посмеявшись над таким детским поведением, Эмиль протянул руку, чтобы остановить Кайла: «Достаточно. Я не потерплю тут беспорядка».
«Но, сэр Фаной, Вы же слышали все, что он сказал?» - заскрежетав зубами, закричал рыцарь, но профессор лишь покачал головой:
«Я уже стар, и мой слух не так остер, так что я ничего не услышал. Если у Вас возникли какие-то проблемы, то уладьте их на дуэли, как и подобает аристократам».
Филип, усмехнувшись, вмешался: «Откажусь. Даже если мой меч лишь коснется его доспеха, поднимется такой шум, будто я отрубил ему голову», - язвительное замечание инструктора высмеяло преувеличение травмы сына маркграфа.
Кайл почувствовал, как от гнева у него кружится голова. Он заскрипел зубами, чувствуя, что если останется здесь еще на чуть-чуть, то обнажит меч.
«Я вас понял, сэр Фаной…» - бросив на Филипа последний убийственный взгляд, он вышел из кабинета.
Как только Шелбос ушел, профессор усадил Филипа на диван и сел напротив: «Это было довольно забавно, но зачем так его провоцировать?»
«Все равно он пришел сюда не с добрыми намерениями, так сильно ли что-то изменят мои поддразнивания? Если ситуация выйдет из-под контроля, я всегда могу обратиться к капитану «Серебряных рыцарей» и сбежать, вступив в «Гильдию Святых Меча»
Фаной кивнул, признав, что в словах Филипа есть своя правда: «У Вас есть план. Хорошо. Просто будьте осторожны. Раз уж маркграф сломал ногу своему сыну, то все не так просто. Если Вы будете тихо сидеть в академии, то он не сможет провернуть что-то серьезное».
«Да, буду иметь это в виду», - ответил мужчина, и они с профессором выпили чая.
“Раз он пытался меня увезти, то, скорее всего, подготовил ловушку. Что мне делать?” – похоже, на это уйдет больше времени, чем он изначально предполагал. Конечно, инструктор не собирался просто сидеть и ждать, и решил подготовиться.
План по изоляции Филипа сразу же пришел в действие.
«Филип, от семьи Элой пришлось письмо: они грозятся разорвать отношения с «Ассоциацией», если я не прекращу поддерживать тебя».
Первым делом была предпринята попытка надавать на него через «Ассоциацию». Когда Лизриэль пришла к нему ему с письмом, Филип раздраженно вздохнул: «Я не хочу возвращаться в общежитие… там слишком тесно».
«Не смешно. Так или иначе, я ответила, что оказываю тебе поддержку по собственной инициативе, и это не имеет никакого отношения к «Ассоциации», но неужели они правда думают порвать с нами связь?» - Лизриэль подняла бровь: она не могла понять, о чем думал маркграф. Ей нужно было знать, что он задумал, чтобы принять соответствующие меры, но его конечная цель была неясна.
«Может быть и правда…» - ответив, Филип вздохнул.
P.S. Спасибо за прочтение! Буду очень рад любой Вашей активности!:) Вы можете:
1. Сообщить об ошибке при её обнаружении;
2. Оценить произведение и (или) перевод;
3. Поставить "Спасибо";
4. Оставить комментарий, как под главой, так и в разделе "Обсуждение";
5. Написать рецензию.
Обновлено: 15.02.2026