Глава 127 — Глава 65.1

Улыбка на лице Жун Ся застыла, но в мгновение ока он удивлённо спросил:  – Значит, самые красивые павлины не женского пола? Моя вина, каждый раз, когда я вижу тебя, я всегда думаю о гордых и неторопливых красивых павлинах.  – Всё в порядке. Нет ничего страшного в том, чтобы не знать, что все красивые павлины – самцы, – заверила Бань Хуа Жун Ся понимающим тоном. – У нас в биюане есть павлины, в следующий раз я тебе покажу.  – Хорошо, – Жун Ся вздохнул: – В прошлом у меня были учителя, которые учили меня писать, а теперь у меня есть Хуа Хуа, чтобы отвечать на мои вопросы, – он поприветствовал Бань Хуа, как ученик: – Большое спасибо, учитель Хуа Хуа. Бань Хуа прикрыла рот рукой и слегка рассмеялась, кончики её бровей были окрашены смехом. Солнечный свет брызнул в её волосы, отчего вся девушка, казалось, светилась. Жун Ся посмотрел на неё с улыбкой на лице, его глаза постепенно потеплели. * * * Се Ци Линь собирался войти в резиденцию Чжунпин бо, когда из ворот вышел главный евнух из дворца Императрицы главный евнух, сопровождаемый несколькими молодыми евнухами. Он остановился и поприветствовал их.  – Второй молодой господин Се, приветствую, – мягко улыбнулся главный евнух, – Цзацзя (1) здесь по приказу Государыни-Императрицы, чтобы принести госпоже Се несколько подарков.  – Передайте мою благодарность Государыне-Императрице и простите, что были вынуждены побеспокоить гунгуна (2), – Се Ци Линь поблагодарил и попытался сунуть евнуху нефритовый кулон, но тот был отвергнут.  – Второй молодой господин Се слишком вежлив, – главный евнух улыбнулся: – Цзацзя с нетерпением ждёт возможности выпить свадебного вина от вашей благородной семьи. Се Ци Линь и главный евнух обменялись ещё несколькими вежливыми словами. После того, как главный евнух уехал на своём коне, Се Ци Линь пешком миновал ворота резиденции Се. В главном зале его сестра и мать рассматривали подарки от Императрицы. Он мог видеть улыбки на их лицах издалека.  – Ци Линь, ты вернулся? – Се фужэнь положила жемчужину, которую держала в руке, и жестом пригласила его сесть. – Государыня-Императрица наградила нас новым чаем, собранным в этом году, я позволю слугам заварить его для тебя. Увидев радостные лица своей матери и сестры, Се Ци Линь не упомянул о клеветнических слухах, которые ходили снаружи. Он прямо сказал:  – Подарки от Государыни-Императрицы должны быть хорошими вещами. Сын не какой-то почётный человек, не нужно специально заваривать его для меня. Се фужэнь увидела, что его лицо было не очень хорошим, она подумала, что он всё ещё не смирился с потерей своего одного глаза:  – Ерунда, чай для питья. Ничего общего с тем, чтобы быть особенным или нет. Если он хорош на вкус, тогда всё в порядке. Се Вань Юй положила вещи, которые держала в руках. Она села рядом с Се Ци Линем и поинтересовалась:  – Второй брат, что случилось?  – Я в порядке, – Се Ци Линь выдавил улыбку и похлопал её по лбу. – В следующем месяце твоя свадьба со вторым принцем, не выходи из дома в эти дни. Люди в столице доставляют много хлопот, я боюсь, что люди будут продолжать нападать на тебя.  – Не волнуйся, второй брат. Я каждый день изучаю правила с момо из Императорского дворца, так что я так занята, что у меня голова идёт кругом. Как у меня может найтись время, чтобы встречаться с людьми? – Се Вань Юй была проницательна, она видела, что лицо Се Ци Линя было неправильным, и догадалась, что он с чем-то столкнулся. – Брат, ты слышал что-нибудь снаружи? Се Ци Линь рассмеялся:  – Ничего, ты слишком много думаешь.  – Второй брат, не лги мне. Должно быть что-то, – Се Вань Юй была близка с Се Ци Линем с детства, она знала, когда брат лгал. – Это связано со мной, поэтому ты не говоришь?  – Ты тут ни при чём, – Се Ци Линь покачал головой: – Я сегодня видел Фу Лэ Цзюньчжу.  – Она? – выражение лица Се Вань Юй было немного сложным. Раньше она очень сильно ненавидела Бань Хуа и всё ещё ненавидела, просто не до такой степени, чтобы желать её уничтожить. Её неприязнь к Бань Хуа была настоящей. С тех пор, как Бань Хуа обручилась с её вторым братом, кто-то продолжал нашёптывать ей на ухо, что Бань Хуа недостаточно хороша для него, и что после того, как они будут вместе, Се Вань Юй потеряет привязанность своего второго брата. В тот раз, кто это был? Се Вань Юй покачала головой. Она не могла вспомнить, или, может быть... там было больше одного человека? Второй брат когда-то был помолвлен с Фу Лэ Цзюньчжу, так что не было ничего странного в том, что он отвлёкся на эту женщину. Она тут же сказала:  – Брат, тебе лучше держаться от неё подальше. Все говорят, что её восемь иероглифов плохие, и она приносит вред...  – Вань Юй, – прервал его Се Ци Линь, нахмурив брови. – Это всего лишь низкопробный слух, распространяемый невежественными людьми. Я никогда не воспринимаю это всерьёз, так что и ты в это не верь. Более того... более того, за то время, пока мы с Фу Лэ Цзюньчжу были помолвлены, со мной ничего плохого не случилось. Когда он подумал о том, как Бань Хуа встала, чтобы отругать людей, сплетничающих о его сестре, и всё же его сестра всё ещё ненавидела Бань Хуа, Се Ци Линь почувствовал себя очень неловко. Это была их семья Се, которая обидела Фу Лэ Цзюньчжу. Он надеялся, что в будущем Фу Лэ Цзюньчжу будет жить в счастье, что Жун Цзюн По будет внимателен и искренен к ней. В отличие от него самого, который был нерешительным и ненадёжным, который делал с ней вредные вещи.  – Что за низкопробные слухи, многие благородные дамы тоже говорили о ней то же самое, – Се Вань Юй надулась: – Ты защищаешь её, потому что она когда-то была помолвлена с тобой?  – Вань Юй, хватит. Ты собираешься стать супругой второго принца, говорить о проклятиях в Императорской семье запрещено. Если ты не можешь контролировать свой рот, рано или поздно у тебя будут неприятности, – Се Ци Линь нахмурился ещё сильнее: – Линь Фэй, наложница предыдущего Императора, должна быть примером, из которого необходимо извлекать урок!  – Я говорю это только дома, – Се Вань Юй была немного напугана тем, что он сказал. Девушка сказала, понизив голос: – Я просто не буду повторять это в будущем.  – Хорошо, хорошо. Вы двое, прекратите это, – Се фужэнь встала, чтобы прервать своих детей. – Время обеда уже пришло, готовьтесь к обеду. ________________________ 1. 杂家 (zájiā) – исторический термин – Цзацзя – иллеизм, который использовался евнухами. Дело в том, что до династии Мин это выражение использовали монахи и даосы, так как слово означало мирную жизнь, радость, безразличие к миру. Так как евнухи не имеют сексуальных способностей, считалось, что они ведут отстранённую от мирского жизнь, а потому многие переняли такое самообращение для себя, высокомерно причисляя себя к монахам и даосам. 2. 公公 (gōnggong) – исторический термин – гунгун – это обращение к достаточно высокопоставленному евнуху, чаще всего в романах встречается в обращении к управляющим разными дворцами и дворами Императорского дворца, а также к главному евнуху, прислуживающему Императору.