Глава 112 — Глава 111. Порочная женщина ест малатан (6)

Глава 111. Порочная женщина ест малатан (6) Есть поговорка, что слезы женщины прекрасны. Это чушь. На самом деле, такой поговорки нет. Когда плачешь, брови сдвигаются, а скулы поднимаются, из-за чего вокруг глаз скапливаются морщины. В то же время рот ужасно искривляется, лицо становится ярко-красным, слезы текут четырьмя ручьями с обеих сторон глаз, а в тяжелых случаях может произойти настоящая катастрофа в виде пузырящихся соплей. Это хорошо продемонстрировала Цзынь Чанмён, которая как-то рыдала в объятиях Цин. Таким образом, очевидно, что почти никогда не было плача из дорам, которых еще не существовало в Центральных Равнинах – такого плача, когда слезы изящно катятся по красивому лицу, заставляя наблюдателей думать: «Она так прекрасна, даже когда плачет». Но причина, по которой его «почти никогда не было», заключалась в том, что в некоторых случаях он действительно существовал. Это происходило, когда приходилось проглатывать свою скорбь и улыбаться, показывая сдержанную печаль, или когда кто-то притворялся, что сильно опечален. Тан Нана явно неудержимо рыдала ртом, но ее лицо оставалось красивым. Глядя на эти влажные глаза, глядящие снизу вверх и пытающиеся вызвать наибольшую жалость, даже Цин подумала: «Ух ты, как она может так быстро переключать свои эмоции? И перед всеми этими людьми?» Тем временем Тан Нана покрылась мурашками от собственной хитрости. Первоначально женские интриги в основном делились на две категории. Одна: «Кто самая большая стерва». И другая: «Кто самая большая жертва». Хотя термин «крокодиловы слезы» еще не устоялся на Центральных Равнинах, сама его суть оставалась неизменна, независимо от времен. Это была секретная техника, являющаяся самой эссенцией Говорящего Ядовитого Цветка, Самой Красивой Женщины в Сычуани. Слезы Цветов Затмевающие Небеса, которым никто в мире не мог не посочувствовать! В одно мгновение она привлекла всеобщее внимание и превратилась в жалкую красавицу. С точки зрения привлечения жалости к себе она намного превзошла женщину за вуалью, которая не могла гордо показать свое лицо из-за своей внешности, или старика, который был Мастером Запредельного Царства. «Я выиграла этот бой, не так ли?» Тан Нана посмотрела на своего взволнованного противника и повысила свой плачущий голос еще громче: — Мне так... жаль *хнык*, уа-а-а… — ... — А-а-а *хнык* — ... — Мне жаль, пожалуйста, простите меня, *шмыг* — ... «Что происходит? Почему они не прощают меня? Если они оставят все как есть, не проиграют ли они? Разве их не проклянут как бессердечных? Разве им не плевать на свою репутацию?» Тан Нана слишком недооценила своего противника. Если бы Цин заботилась о своей репутации, они бы не покатилась по земле, трижды кувыркнувшись, а затем не извивалась бы, прежде чем аккуратно положить в карман золотой слиток. — Мне так жаль, *хнык* ох… простите… *шмыг* Однако теперь, столкнувшись с грозным противником, Тан Нана осознала фатальную слабость Слез Цветов Затмевающих Небеса! Эта техника потребляла огромное количество ментальной и физической энергии, и если она не сможет добиться быстрой победы, то она окажется в беде. В конце концов, человеческие слезы не бесконечны, и ее опустевшие слезные протоки кричали, чтобы она остановилась. Тогда Тан Нанах вытянула яд из Ядовитого Дань в своем даньтяне и перенаправила его в глаза, перегружая слезные протоки. Эти текущие слезы были продолжением ее Ядовитых Искусств. В то же время она принялась думать о грустном. «Помню, как отец отругал меня за то, что я разбила его драгоценную вазу. Практикуя Техники Скрытного Оружия, я поместила самые дорогие вазы по обе стороны от цели, чтобы повысить ставки. Не то чтобы я специально разбила ее, но он почему-то сильно разозлился. Он действительно зашел слишком далеко. То же самое было, когда я съела Корень Тысячелетнего Горца. Разве жалко простого эликсира для самой драгоценной дочери в мире? Как он мог так разозлиться из-за подарка какого-то гостя? Разве его дочь не должна быть важнее, чем чей-то подарок на 60-летие? Он действительно зашел слишком далеко». Эта обида стала движущей силой, которая продлила Слезы Цветов Затмевающие Небеса! — Мне жаль, *хнык* пожалуйста, простите меня, уа-а-а *шмыг*, у-у-у… Такими были слезы Самой Красивой Женщины Сычуани. Наблюдатели схватились за грудь от сострадания, решив, что, конечно, пришло время простить ее. Это доказывало, что красота действительно обладала великой силой. Если бы хоть один человек взял на себя инициативу, все бы уже скандировали в унисон: «Простите ее, простите ее». И тогда Цин наконец открыла рот: — Ах. Если подумать, разве это не значит, что теперь мы все-таки можем поесть малатан? Дедуля, идем. Говорят, это фирменное блюдо Величайшего Повара Под Небесами, так что нам стоит его попробовать. — Даже если так, насколько хорош может быть простой малатан? — Ну, сначала стоит отведать, а потом говорить. Мой дорогой друг, пойдем. И не думай, что я забыла про то, что ты нас угощаешь. Настоящий мужчина держит свое слово, верно? — Верно. За такое шоу не жалко никаких денег. И с этими словами все трое проскользнули за двери Лазурного Дракона. Тан Нана, оставшись одна на коленях, была сбита с толку. «О нет. Что мне делать в этой ситуации?»   * * *   Пэн Чаолэй начала чувствовать, что ее время тратят впустую. Это время она могла бы потратить, размахивая своим дадао, что было бы настоящей пищей для ее крепкого тела. Она не знала, что такое малатан, и считала, что ужин настоящего эксперта Мурима должен состоять из жареного поросенка или молодого теленка. Куда ушла Тан Нана и почему здесь появились трое хихикающих незнакомцев? Пэн Чаолэй быстро оглядела эту троицу. Цин смело встретила ее взгляд. «Наверное, мне стоит поприветствовать ее? К тому же, нужно прояснить недоразумение по поводу использования ее прозвища». — Привет. Эм, ты старшая сестра Дэсанье, верно? Я Симэнь Цин, друг Дэсанье. Полагаю, он не рассказывал тебе обо мне, но... он в принципе никогда не говорит о себе. (Примечание: «-ье» обычно добавляется к имени близких друзей). Пэн Чаолэй спросила с озадаченным выражением лица: — Хм? Дэсанье? Этот мальчишка не из тех, кто позволяет посторонним людям так себя называть. «Ах. Они определенно брат и сестра». Увидев подозрительный взгляд Пэн Чалэй, Цин торопливо пошарила под одеждой и вытащила гостевую табличку. — Я действительно его друг. Вот что он дал мне в доказательство дружбы. Пэн Чаолэй посмотрела на гостевую табличку, которую Цин с гордостью протянула, и увидела позолоченные иероглифы, выгравированные величественным почерком. НАМГУН! Пэн Чаолэй прищурилась. «Что это? Она хвастается тем, что является почетным гостем семьи Намгун?» — Намгун?.. — Ах. Должно быть, я вытащила не ту табличку. На этот раз Цин протянула правильную гостевую табличку. На позолоченной табличке можно было увидеть глубоко выгравированные символы, заполненные красным пигментом. ПЭН. Красные и синие шелковые нити подтверждали, что это действительно гостевая табличка, полученная непосредственно от наследника, Пэн Дэсана. Более того, это была табличка высшего уровня. — О, боже мой. Так это правда? Ты действительно его друг? У этого негодяя есть девушка? — Поскольку сочетание этих двух слов звучит немного странно, лучше остановимся на друге, — ответила Цин с выражением полного отвращения. Пэн Чаолэй разразилась искренним смехом. Хотя это было больше похоже на смех горного разбойника, чем на смех женщины-эксперта из одного из Пяти Благородных Кланов. — Понятно. Значит, друг? Просто друг? Это интересно. Однажды и этот проказник должен был испытать это на себе. Взгляд Пэн Чаолэй внезапно стал теплым.   * * *   Прошло довольно много времени, прежде чем Тан Нана вернулась в ресторан. Если бы она вернулась сразу, то это выглядело бы неискренне, но она также не могла продолжать неловко стоять на коленях снаружи. Люди продолжали собираться вокруг, чтобы увидеть Самую Красивую Женщину в Сычуани, но те, кто должен был принять ее извинения, просто ушли, не обращая на нее внимания. Это была действительно беспрецедентная ситуация. Поэтому Тан Нана, стиснув зубы, медленно огляделась вокруг, прежде чем встать и вернуться. И затем она обнаружила... сцену, полную тепла и смеха. Выражение лица Пэн Чаолэй, которое раньше было унылым, теперь сверкало невиданной жизненной силой. «Что это? Почему атмосфера такая дружеская? Со мной она так себя не вела». Тан Нана внутренне пролила кровавые слезы. Аренда целого ресторана, как Лазурный Дракон, была немного перебором, даже для Клана Тан. Это было место, которое она насильно выпросила, угрожая, что в ином случае это лишит ее перспектив замужества, но теперь какая-то случайная сука заняла ее место, которое она защищала, стоя на коленях и проливая слезы. Глаза Тан Наны горели огнем. «Это унижение невозможно вынести. Я должна показать ей истинную силу Клана Тан из Сычуани. Подлый Яд? Или Скручиватель Кишков? Или, может быть, Яд Надбровного Прыща?» Тан Нана вспомнила о ядах, которыми она обладала. Подлый Яд вызвал жжение в носу и последующее обильное кровотечение. Скручиватель Кишков, как и следовало из названия, вызвал бурю в туалете. Яд Надбровного Прыща был таким ужасающим ядом, что между бровями вспыхивал вулканоподобный прыщ. Все они были достойны того, чтобы вызвать слезы у женщины. Тан Нана была Говорящим Ядовитым Цветком, несравненно злой женщиной, которая всегда носила с собой такие чрезвычайно опасные смертельные яды. — Ах. Нана. Это Цин’эр, я имею в виду, молодая госпожа Симэнь Цин. Вы уже знакомы? «Эр?!» Изначально лишь родители добавляли «эр» к именам маленьких детей. Либо перед, либо после имени. А затем это пошло в массы. Если добавлять перед именем, это был более формальный способ обращения, который можно было использовать в официальных ситуациях, в то время как добавление после имени подчеркивало особую привязанность. Если взять Пэн Дэсана в качестве примера, то это будет «Эр Сан» или «Сан'эр». Это также использовалось для обращения к близкому человеку, например, к младшему брату или сестре. Однако, старший мужчина ни в коем случае не должен использовать «эр» в конце, обращаясь к младшему мужчине. Абсолютно никогда! Запомните хорошо. Послушай, Эр Сан. (Правильно) Послушай, Сан'эр. (Враг Народа № 1 в Муриме) — Эм… вы двое... были знакомы? — А? Нет, мы только сегодня встретились. — Угх. — Что случилось? Тебе плохо? У тебя болит живот? Ты стонешь. В общем, Цин’эр, как я и говорила, когда я убивала это бандитское отродье… — Ах, погоди, кажется, я знаю. Если сначала отрезать конечности, то они забавно извиваются… — Ага, а потом, если положить голову вот так... — Верно. Когда разбиваешь ее, возникает это невероятное чувство… — О, ты меня понимаешь! Все его внутренности выходят через рот… — А если ударить по области селезенки немного сильнее... Хотя Тан Нана не могла полностью понять, они вели какой-то зловещий разговор. Действительно ли это подходящая тема для женщин? Тем не менее, было ясно, что атмосфера была очень теплой и дружелюбной. «Боли в животе у меня нет, но тошноту я точно испытываю». В то же время холодный пот лился градом. «Так не пойдет! Нужно найти тему для разговора, которая поможет изменить ситуацию!» Вот тогда это и произошло. - А-А-А-АРГХ!!! А-А-АГХ!!! УА-А-А-А!!! Внезапно раздался крик, полный боли. Это был доносившийся с кухни крик, который пробирал до костей. Благодаря этому разговор был прерван, и все внимание переключилось на кухню. Тан Нана бросила быстрый взгляд на Ём Чжона, который был одновременно ее охранником и дядей. «Как и ожидалось, дядя, я верила в тебя! Иногда ты все же вовремя помогаешь!» Ём Чжон ответил Звуковой Передачей: - Это был не я. Так что перестань так на меня смотреть.