Тишину тесной и убогой гостиной в старом доме разорвал резкий звук. Кан А Хён, до этого лежавшая на диване, уткнувшись в экран смартфона, внезапно поднялась. Её взгляд, острый и недовольный, упал на фигуру брата, неподвижно застывшую перед монитором.
— Эй! — её голос прозвучал, как удар хлыста. — И до каких пор ты собираешься так жить?
Кан Хён даже не повернул головы. Его внимание было целиком поглощено миром на экране.
— В смысле? — отозвался он рассеянно, пальцы продолжали бегать по клавиатуре.
— До каких пор ты собираешься сидеть у меня на шее? — А Хён сделала шаг вперёд, её брови гневно сдвинулись. — Уже новый год наступил, неужели тебе не хочется начать всё заново?
— Подожди немного, — Хён наконец оторвался от монитора, но в его глазах читалось лишь раздражение от прерванного процесса. — Я же в поисках работы.
Его сестра фыркнула, скрестив руки на груди. В её позе читалось отчаяние и злость.
— Жалкий человек. Продай уже эту б/у железку, пока она не съела твоё будущее.
Хён усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Ну-ну, только посмотрите на это хамло. Да тебя замуж не возьмут с таким языком.
Это было последней каплей. Лицо А Хён исказилось от ярости.
— А-А-А-АХ! ДА ПРОПАДИ ТЫ ПРОПАДОМ!
С криком она схватила первую попавшуюся под руку подушку и швырнула её в брата. Поднялся шум. Хён, проклиная всё на свете, поспешно сохранил игру, выключил компьютер и, не глядя на сестру, вышел на улицу, хлопнув дверью.
Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Хён, стоя на крохотном балконе, судорожно обыскал карманы, достал смятую пачку сигарет и с досадой обнаружил, что она пуста.
— Чёрт, — прошипел он и со всей силы швырнул пачку в мусорный бак, стоявший внизу. Звук удара жести эхом разнёсся по тихому двору. — Эх... Жизнь.
Он прислонился к перилам, и в голове невольно поплыли воспоминания. Всего два года назад он, Кан Хён, подающий надежды выпускник, ступил на порог крупной компании в качестве стажёра. Мир тогда лежал у его ног, будущее казалось ослепительно ярким. Два года тяжёлой работы за гроши — и место в штате. Обещание, которое оказалось пылью. Через полтора года его просто вышвырнули за ненадобностью.
— Пф! Да тут полно мест, где можно работать! Я найду! — с достоинством кричал он тогда, уходя. Но реальность оказалась куда суровее. Работа не находилась. Гордость медленно точила изнутри, а счета и необходимость выживать заставили его перебраться к сестре. Год. Целый год унизительного существования на её территории. Безработный в двадцать восемь. Ярлык, который жёг сильнее любого унижения.
— Надо уже что-то делать... — пробормотал он сам себе, глядя на огни ночного города. — Может, поискать подработку...
В кармане завибрировал телефон. Экран осветил его усталое лицо: «Ким Тэ Су».
— Привет, какие дела? — хрипло ответил Хён.
— Чем занят? Пошли выпьем, — бодрый голос друга контрастировал с его собственным состоянием.
— Денег нет.
— А когда они были? Выходи, дружище. Я угощаю.
На лице Хёна мелькнула тень улыбки. Хоть какое-то отвлечение.
— Быстро!
— Шшшшшш! — Танцующее на горячей сковороде сальтё завораживало. Запах жареного мяса, щелчки по стеклу соджу — знакомый ритуал, приносящий забытье. После нескольких рюмок мир слегка поплыл, а на душе стало и тепло, и горько одновременно.
Ким Тэ Су, его друг с детства, всегда успешный и подтянутый, отодвинул пустую тарелку и посмотрел на Хёна внимательно.
— А работу в последнее время ищешь?
Вопрос, как игла, кольнул в самое больное место. Хён нахмурился, избегая прямого взгляда.
— Разве ты не знаешь? Это же Кан Хён. Ищу, так что не волнуйся, — его голос прозвучал неестественно бодро.
Тэ Су вздохнул, отставив свою рюмку.
— Эй, не уходи от темы. Я же из беспокойства спрашиваю. Я ведь знаю положение твоей семьи, как я могу просто стоять в стороне?
Это задело за живое. Год накопленной злости, стыда и беспомощности подступил к горлу. Хён с силой поставил свою рюмку, едва не разбив её.
— И что?! — его голос сорвался на крик, привлекая взгляды соседних столиков. — Ты что, помогаешь мне, нищему безработному? Не лезь не в своё дело, придурок!
Он видел, как лицо Тэ Су окаменело от обиды и гнева. Друг встал, его кулаки сжались.
— Чёрт, да почему ты так разговариваешь? Когда о тебе беспокоятся, надо хотя бы слушать! Когда ты повзрослеешь?
— Ты всё сказал? — Хён тоже поднялся, стол между ними внезапно казался очень маленьким.
— Нет, не всё! — Тэ Су тоже повысил голос. — Чем ты вообще занимался до сих пор? Окончил универ, и всё, что добился — это стажировка в крупной компании? Играми балуешься, пока сестра пашет?
Это было уже слишком. Белая пелена застлала глаза.
— Ах ты, сволочь! Да что ты вообще обо мне знаешь! — с рыком Хён ринулся вперёд, его кулак, слабый от месяцев бездействия, неуклюже рассек воздух.
Ответ не заставил себя ждать. Тэ Су, всегда следивший за формой, нанёс короткий, чёткий апперкот. Удар пришёлся точно в челюсть. Хён не успел даже вскрикнуть. Короткий хруст, темнота перед глазами, и он уже лежал на липком от пролитых напитков полу, чувствуя тошнотворную боль и вкус крови во рту.
Над ним склонилась фигура Тэ Су. Его голос теперь звучал холодно и устало.
— Очухайся, парень. Хватит только в игры играть, займись чем-нибудь. Тебе не стыдно перед сестрой?
Слова жгли сильнее удара. Хён, не в силах подняться, только сжал кулаки, впиваясь пальцами в грязный пол. Слёзы злости и беспомощности текли по щекам, смешиваясь с кровью.
— Чёрт...
Он слышал, как Тэ Су что-то роется в кошельке, затем чувствует, как ему в руку вкладывают несколько хрустящих купюр.
— Хотя бы за лечение заплати, — прозвучало над ним, и шаги друга затихли в отдалении.
Хён долго лежал, не в силах пошевелиться. Потом, превозмогая боль и головокружение, поднялся и, шатаясь, поплёлся прочь, в ночь, которая казалась теперь ещё чернее.
Запах алкоголя и крови ворвался в квартиру вместе с ним. А Хён, сидевшая в гостиной, мгновенно насторожилась, её нос сморщился от отвращения и беспокойства.
— Эй, где ты был? Пил? — её голос дрогнул.
Хён, не глядя на неё, пробормотал, упираясь взглядом в пол:
— Да, немного выпил. Извини.
— И на какие деньги, если их нет... — начала она, но он перебил её, неуверенно шагнув вперёд.
— Вот, возьми.
Он сунул ей в руку смятые купюры — те самые, от Тэ Су. А Хён смотрела то на деньги, то на его разбитое, опухшее лицо, и её глаза расширились от ужаса.
— Что это? Откуда деньги? И что с лицом? Дрался?
— Нет. Упал. Мне жаль, — он говорил глухо, почти шёпотом, избегая её взгляда.
— С чего это вдруг тебе жаль? — её голос стал выше, в нём зазвучала паника.
— Просто за всё. Я устал, пойду спать.
Он повернулся и заковылял в сторону своей комнаты. А Хён вскочила.
— Эй! Ты дрался или нет? И что с деньгами?
Но дверь в его комнату уже захлопнулась, заглушив её вопросы коротким, глухим стуком. А Хён осталась стоять посреди гостиной, сжимая в руке чужие, пахнущие перегаром деньги, с камнем беспокойства на душе.
В комнате царила кромешная тьма. Хён, не раздеваясь, рухнул на пол. Боль в челюсти пульсировала в такт бешено колотившемуся сердцу. В голове стоял гул от выпитого и пережитого унижения.
— Так жить нельзя... — прошептал он в темноту, и голос его звучал хрипло и сипло. — Нет, я не буду так жить. Ты сможешь. Ты же Кан Хён...
Он повторял это как мантру, пытаясь заглушить голос самобичевания. Глаза сами собой закрывались, сознание уплывало в пучину измотанности и отчаяния. И в этот момент, на самой грани сна, прямо перед его внутренним взором, вспыхнули странные, светящиеся строки:
> Обнаружено одностороннее подключение из измерения Хакен.
> Активирована защитная система Земли.
> Подключение из измерения Хакен временно отклонено.
…
> На Земле начинается Обучение.
> До полного подключения с измерением Хакен осталось:
> 4 года 364 дня 23 часа 59 минут 27 секунд.
> 26 секунд...
> 25 секунд...
— Что это?.. — мысль промелькнула вязко и медленно, как в густом сиропе. Он попытался пошевелить рукой, смахнуть наваждение, но тело не слушалось. Веки налились свинцом. Последнее, что он ощутил, прежде чем погрузиться в пустоту, — это странное чувство парения, будто его отрывало от пола.
Белое. Сплошная, ослепительная, абсолютная белизна. Ни пола, ни стен, ни потолка. Только бесконечное белое пространство, в котором он стоял, не чувствуя под ногами опоры, но и не падая.
— Дурка? — его собственный голос прозвучал громко и чётко в идеальной тишине.
Ответ пришёл не как звук, а как текст, возникший прямо в воздухе перед ним, и одновременно — как нейтральный, безличный голос, звучащий у него в голове:
> Приветствуем вход Кан Хёна в Обучение.
Хён замер, широко раскрыв глаза. Галлюцинация? Слишком реалистичный кошмар?
> Данное Обучение состоит из 8 этапов.
> Обучение проходит во время сна и не связано с реальным временем.
> Смерть в Обучении не связана со смертью в реальности.
> По завершении Обучения при пробуждении выдаётся награда.
> Обучение нельзя прервать, и в случае неудачи его нельзя перепройти.
Строки всплывали и исчезали одна за другой. Разум Хёна, всё ещё затуманенный, отчаянно пытался осмыслить информацию. Сон... Награда... Нет смерти... Звучало как описание какой-то жуткой, гиперреалистичной видеоигры.
> Вы хотите войти на 1 этап?
Последний вопрос повис в воздухе. Страх сжал горло. Всё это было неправильно, опасно, безумно. Но... что он терял? В реальности у него уже не было ничего. Только позор, долги и разбитое лицо. А здесь — шанс. Странный, пугающий, но шанс.
«Даже если это сон... даже если нет...» — пронеслось в голове.
Он сделал глубокий вдох в этом белом небытии и твёрдо произнёс:
— Вхожу.
> Пусть твоя отвага спасёт Землю.
Белое пространство взорвалось светом. Ощущение падения, стремительного вращения — и вот уже под ногами ощущается твёрдая, шероховатая поверхность. В нос ударил запах сырости и камня. Хён открыл глаза. Он стоял в узком, тёмном тоннеле. Стены, сложенные из грубого камня, слабо освещались тусклым, призрачным светом, исходившим от каких-то светящихся мхов или кристаллов. Где-то вдали монотонно капала вода.
Перед его глазами снова возник светящийся текст:
> Первый этап.
> Преодолей то, чего боишься больше всего, и докажи свою отвагу.
> Условие прохождения: достигнуть конечной точки в конце пещеры.
> Условие провала: смерть.
«И всё? — подумал Хён, оглядывая мрачный коридор. — Просто дойти?»
Он сделал первый шаг. Его шаги эхом разносились под сводами. Шёл он долго. Десять минут, двадцать... Время в этом месте текло иначе. Страх постепенно сменился напряжённым ожиданием, а потом снова страхом — страхом перед неизвестностью, перед этой бесконечной темнотой. Но вот впереди забрезжил свет. Не тусклый, а яркий, красноватый и тревожный. Одновременно воздух стал густым и обжигающе горячим.
Хён, обливаясь потом, выбрался из узкого прохода тунеля и застыл на месте, его мозг отказывался воспринимать открывшуюся картину.
Перед ним зияла чудовищная полость, гигантский цилиндрический колодец, уходящий вниз на сотни метров. Его стены были из чёрного, оплавленного камня, а на дне, далеко-далеко внизу, клокотало и пылало огненное озеро лавы. Жар от него поднимался волнами, заставляя воздух дрожать. Через эту бездну, от одного края к другому, были переброшены десятки хлипких, неровных мостков из камня и дерева. Они образовывали хаотичную паутину на разных уровнях. И по этим мосткам, словно муравьи, двигались десятки, сотни людей. Их фигурки снизу казались крошечными и безликими.
Прямо перед Хёном, начинался один из таких мостков. Узкая, не больше тридцати сантиметров, каменная плита без перил, неровная и покрытая трещинами. Она вела в туманную дымку на противоположной стороне пропасти.
— Тьфу... — Хён сглотнул ком в горле. Сердце заколотилось, как барабан.
Он осторожно припал на корточки и заглянул вниз. Волна адского жара ударила ему в лицо. Глаза слезились. Глубины были поистине пугающими.
И тут сверху донёсся отчаянный, затяжной крик. Хён инстинктивно вжал голову в плечи. Мимо него, с дикой скоростью, пролетело человеческое тело, отчаянно махающее руками. Оно ударилось о мосток где-то внизу с отвратительным хрустом, отскочило, задело ещё нескольких идущих, вызвав цепную реакцию падений. Крики, короткие, обрывающиеся — и тишина. Лава внизу на мгновение ярче вспыхнула, приняв новые жертвы, и снова заклокотала ровно.
Хёна бросило в дрожь. Это не NPC. Или настолько реалистичные, что не отличить. Смерть здесь чувствовалась абсолютно реальной, несмотря на заверения системы.
«Дойти... Просто дойти...» — твердил он себе, чувствуя, как ноги становятся ватными.
Он зажмурился, сделал глубокий, обжигающий лёгкие вдох и поставил ногу на шаткую каменную плиту.
— Вперёд. А-а-а-а-а!!!
Его крик был полон не столько отваги, сколько животного ужаса, превращаемого в ярость. Он пополз. Да, именно пополз, цепляясь руками за шероховатую поверхность камня, чувствуя, как тот осыпается мелкими крошками под его весом. Жар снизу прожигал одежду. Пот заливал глаза. Каждая секунда была вечностью. Каждый сантиметр — победой над вселенским страхом высоты и огня.
Он не смотрел вниз. Только вперёд, на край мостка, который медленно, но верно приближался. Он слышал новые крики, новые звуки падений где-то рядом, но уже не реагировал. Весь его мир сузился до этой плиты и цели.
И вот, наконец, камень под руками сменился твёрдой, прохладной поверхностью скалы на другом берегу пропасти. Хён перекатился на безопасную площадку и застыл, лёжа на спине и судорожно хватая ртом воздух. В груди что-то лопнуло — не боль, а какая-то невероятная, всесокрушающая волна облегчения, торжества, чистой, нефильтрованной радости выживания. Он захохотал, хрипло и безумно, бьющей через край истерикой, выкрикивая в пылающее небо:
— Получилось! Получилось! Я снова живой! Живой, чёрт возьми!!!
Перед его залитыми слезами и потом глазами, поверх картины адского колодца, мягко всплыли знакомые светящиеся строки:
> Поздравляем. Вы прошли 1 этап.
Обновлено: 17.01.2026