― Что? ― Его лицо вытянулось от внезапной смены темы.
― В детстве вы были отлучены от родителей. А, и когда вам было семь лет, вы упали с дерева. А еще, вас же бабушка воспитывала?
Атмосфера стала напряженной. Мужчина вытаращил на меня глаза, наконец, поняв, о чем я говорю.
― Ох, какая жалость, что ваша мать вот так скончалась.
Он побледнел и застыл.
― Как, как вы?..
Должно быть это сущий кошмар — осознавать, что абсолютно незнакомый тебе ребенок непонятно по какой причине так много знает о твоем прошлом.
«Граф Дуглас». Подчиненный герцога Рейвенхука и один из тех, кто бегал за Присциллой. Он пытался убедить ее выйти за него замуж, давя на то, как тяжело ей пришлось. Я лишь повторила его слова, сказанные ей.
У меня и в мыслях не было скрывать свое презрение, и, смотря прямо на него, я сказала:
― Как неудачно все для вас сложилось.
Я снова ухмыльнулась:
― Давай вернемся, Люци.
Я взяла ее за руку и развернулась, но граф Дуглас перехватил меня.
― Святая!
Люциана бросилась защищать меня.
― Вы... Вы!..
Граф Дуглас сжимал мою руку. Несмотря на боль, в голове у меня крутилась лишь одна мысль: «Какой позор!» Вот были бы мы сейчас в моей родной империи! Я, как посланница Бога, отправила бы его в изгнание уже за то, что он вообще посмел коснуться меня!
Вцепившись в мое запястье, он молча смотрел на меня.
― Что? Вам есть что сказать? ― спросила я. Люциана оттолкнула его и отгородила меня своими объятиями.
Суровый голос прорезал воздух. Перед нами появился Мильтиадес.
― Что здесь происходит?
― Ваше... ваше величество. ― Все, кроме меня, преклонили колено, когда он подошел. Я осталась стоять. Его золотистые глаза безэмоционально оглядели все вокруг, прежде чем остановиться на мне.
― Кто-то потрудится объяснить, что здесь делает моя дочь?
Никто не отважился ответить.
― Он оскорблял святую! ― внезапно прокричал один из дворян, сплетничавших обо мне.
― Граф Клавен!
― И даже посмел схватить ее за руку!
В панике граф Дуглас быстро опустился на оба колена.
― Все... Все не так, ваше величество. Я не хотел...
― Оскорбить ее? ― холодно спросил Мильтиадес.
― Он пытался ввести нас в заблуждение, объявив святую самозванкой.
Мильтиадес широко улыбнулся. Обычно это означало, что грядет что-то грандиозное.
― Забавно. Продолжай, ― сказал император, голосом, полным злобы.
― Все... все не так. Я лишь беспокоился о вас, ваше величество.
― Беспокоился?
― Я думал, что империя Святого Виоса намеревается вас обмануть.
― Это все, что ты можешь сказать в качестве своего оправдания?
Граф Дуглас сразу прикусил язык. Мильтиадес взглянул на меня и решительно сказал:
― Сомневаюсь, что ему еще пригодится язык, способный нести такую чушь.
Не может быть.
― Каллиан, вырви ему язык.
― Есть, ваше величество. ― Каллиан подошел к графу Дугласу, собираясь увести его.
― Ваше величество... ваше величество! ― взмолился граф Дуглас, голосом, полным отчаяния.
Хоть он мне не нравился, но казалось, что это уже слишком. Он был глуп, а значит, я смогла бы его использовать, но как же быть, если ему отрежут язык!
― Папочка! ― Широко улыбаясь, я подбежала к Мильтиадесу. Он подхватил меня на руки.
― Со мной все хорошо, ― сказала я.
По его виду можно было сказать, что он беспокоился за меня. Когда я снова заулыбалась, его скулы разжались.
― Папа, ты правда хочешь отрезать ему язык?
Мильтиадес молчал.
Ах да, папа никогда не меняет свое окончательное решение. Я заглянула ему в глаза.
― Тебе не нравится наказание? ― спросил он меня.
― Разве ты не можешь просто заставить его написать публичное заявление, что этого никогда не повторится?
На мои слова Каллиан рассмеялся, вместе с ним и другие дворяне. Они считали, что мое наказание годится только для ребенка. Но я говорила об этом со всей искренностью.
― Этого будет достаточно?
― Хм, почему нет? ― взволнованно сказала я, пока Мильтиадес изучал меня с недовольным выражением лица.
― А что, если он напишет три тысячи таких заявлений? ― предложила я. Его руки и спина будут гореть огнем от такой нагрузки.
Я снова улыбнулась, но Мильтиадес строго дополнил:
― Тридцать тысяч заявлений.
Тишина.
― Напишешь их от руки, и следи за тем, чтобы не было повторений.
На лице графа Дугласа пробежало облегчение. Мильтиадес посмотрел на него сверху вниз, как на блоху.
― Скажи Еноху присматривать за ним.
― Есть, ваше величество. ― Каллиан вывел графа Дугласа из комнаты.
― Я так рада, что у меня есть ты!
Довольная, я крепко обняла Мильтиадеса, но он почему-то выглядел огорченным.
С того дня никто из дворян не ополчался против меня. Еще стали ходить слухи, что Мильтиадес сделает все, что в его силах, чтобы навлечь несчастье на любого, кто это ко мне прикоснется.
Обновлено: 13.02.2026