В жизни мало что может вывести из равновесия так же сильно, как пристальный взгляд Авроры Синистры, устремленный на тебя в течение получаса.
И всё же, вот она – сидит среди последних задержавшихся в Большом Зале после дуэльных демонстраций, не сводя с меня глаз с той немигающей сосредоточенностью, с какой астроном наблюдает за умирающей звездой.
Побег, как выяснилось, был невозможен.
— Что ж, — начал я с улыбкой, которая, как я надеялся, должна была обезоружить её. — Кажется, у нас есть… дела, которые стоит обсудить, дорогая Аврора. Быть может, в моем кабинете? Он, ах, значительно ближе Астрономической Башни.
Её лицо не изменилось. — Подойдет.
Она безмолвно последовала за мной. То, как она двигалась – бесшумно и уверенно – создавало отчетливое впечатление, будто меня конвоируют на собственную казнь. Студенты, встречавшиеся нам в коридоре, благоразумно вжимались в стены. Даже Пивз, стоило ему лишь взглянуть на её лицо, предпочел ретироваться.
Оказавшись в кабинете, я галантно указал на стул. — Прошу, устраивайтесь поудобнее! Чаю?
— Нет, благодарю, — прохладно отозвалась она, садясь. Я всё же пустил в ход всё своё обаяние. — А я, пожалуй, не откажусь.
Затем, хлопнув в ладоши, я позвал:
— Пипи!
С негромким хлопком появился маленький домовик. — Да, хозяин Локхарт, сэр! — Просиял он.
— Чаю, Пипи. Крепкого. И не жалей сахара, будь добр.
Когда эльф снова исчез, я опустился в кресло за своим столом и принялся возиться с перьями, книгами и собственными расшатанными нервами. Когда принесли чай, я стал размешивать в нем кубики сахара. Один, два… десять… пожалуй, двадцать. Где-то на пятнадцатом я сбился со счета.
Аврора сидела совершенно неподвижно, наблюдая за мной с тем безмятежным выражением лица, от которого я почему-то нервничал больше, чем от Громовещателя из издательства.
Я отхлебнул чай и тут же обжег язык. Она дождалась, пока я сделаю еще один неловкий глоток, прежде чем произнести своим спокойным, ровным тоном…
— Я знаю о твоих отношениях с Розмертой.
Я поперхнулся.
Горячий чай попал в нос; я неистово закашлялся, брызгая на стол. — Вы, вы что? Клянусь, всё совсем не так, как вы думаете!
Она подняла руку. — Не трудись лгать, Гилдерой. Я не злюсь.
Я моргнул, приоткрыв рот. — Вы… не злитесь?
— Нет, — просто ответила она.
Я уставился на неё. Она не тянулась за палочкой. Она не собиралась меня проклинать. Это было крайне необычно. — Понимаю, — выдавил я, промакивая подбородок салфеткой. — Это… неожиданно.
Взгляд её немного смягчился. — Я переписываюсь с Розмертой уже почти два месяца. Мы стали подругами.
Нервам моим это ничуть не помогло.
— Она никогда не рассказывала мне о вашей… ситуации, — продолжала Аврора, — но ей и не пришлось. То, как она говорила о тебе, когда я спрашивала, нежность в её голосе, то, как теплели её глаза – всё было слишком очевидно.
Я тяжело сглотнул, лихорадочно подыскивая хоть какие-то слова. — Значит… вы не в ярости?
— О, я в ярости, еще какой, — сказала она, и тон её едва заметно заострился. — Но не по той причине, о которой ты думаешь.
Я замер. — Ах.
— Я злюсь из-за того, что ты ранил её чувства. Последние две недели она была сама не своя. Она пытается это скрыть, но эта грусть в её глазах… что ж, даже ты мог бы заметить, если бы потрудился взглянуть.
Я открыл было рот, но она заставила меня замолчать одним лишь взглядом.
— Признаюсь, — продолжала она, — я её перехитрила. Сказала ей, что уже знаю о вас двоих, хотя у меня и не было доказательств. Она сама всё подтвердила. Сказала, что ты всё прекратил ради меня.
Это, по крайней мере, принесло тень облегчения. Я медленно выдохнул. — Ах. Ну что ж, благородные жертвы – это, можно сказать, мой профиль.
Аврора проигнорировала замечание. — Я когда-нибудь говорила тебе, что у меня две матери?
Я не ожидал, что разговор примет подобный оборот. — Я, прошу прощения?
— У моего отца было две жены, — спокойно произнесла она. — Его вторая жена, моя мать, превосходно ладила с первой. Они вместе растили меня и моего брата. Среди старых магических семей это не такая уж редкость. Но ты не услышишь обсуждений этого за пределами определенных кругов.
Я моргнул, не понимая, была ли это просто история или ловушка. — Поразительно, — осторожно заметил я. — Значит… многоженство, ах, принимается в некоторых кругах?
Она склонила голову. — В уважаемых домах – да. Зачастую это диктует политика. Люциус Малфой, к примеру, вошел в род Блэков, один из древнейших в Британии. Взять еще одну жену было бы оскорблением. Теперь же, когда Блэков не осталось почти никого, кроме имени, он мог бы взять другую, хотя, насколько я знаю Нарциссу, она, скорее всего, прикончит его прежде, чем он закончит предложение.
Я не удержался от нервного смешка. — Да, весьма весомый сдерживающий фактор.
— Теперь ты понимаешь, — мягко сказала Аврора, — почему я не против твоей… другой привязанности? Главное – это честность и уважение. Если бы ты действительно захотел жениться на нас обеих, это не было бы невозможным.
Я моргнул. — Прошу прощения?
Она слабо улыбнулась. — Тебе пришлось бы основать собственный магический дом. Это, конечно, непросто. Тебе понадобится место в Визенгамоте, а единственный способ для такого, как ты, получить его – заслужить Орден Мерлина Первой Степени.
— Я, стойте, вы это что…?
— Затем, — продолжала она, плавно перебивая меня, — тебе понадобится поддержка трех магических домов, имеющих места в Визенгамоте, или покровительство одного древнего рода с несколькими местами.
Она встала; её мантия мягко зашуршала. — Так что тебе лучше поскорее заняться этим Орденом Мерлина, Гилдерой. Я не стану ждать вечно.
И с этими словами она ушла – спокойная, собранная, даже не оглянувшись.
Я сидел, ошарашенный, глядя на дверь еще долго после того, как она закрылась.
— Мне что, только что сделали предложение, — пробормотал я, — или назначили план политической карьеры?
Рядом со мной с хлопком возник Пипи с еще одной чашкой чая. — Хозяин Локхарт хочет еще сахара, сэр?
Я откинулся на спинку кресла. — Да, Пипи. На этот раз положи тридцать.
…
Позже той же ночью.
Я откинулся в кресле в своем кабинете; последняя стопка писем от поклонниц аккуратно легла на стол. Обычно это было главным событием моих вечеров – перечитывать послания, полные обожания, преданности и (порой весьма сомнительных) предложений руки и сердца. Но сегодня даже самые лестные комплименты моим «сияющим голубым глазам» и «золотистым кудрям» не могли поднять мне настроение.
Потому что все мои мысли занимала Аврора Синистра. Мерлин, помоги мне. Эта женщина просто ужасает.
Я тяжело вздохнул и потер виски. Воспоминание о нашей маленькой «беседе» прокручивалось в голове во всех болезненных подробностях. Спокойный тон, вежливая улыбка, то, как она обезоружила меня словами, которые были острее любого заклятья. И эта прощальная фраза: «Заняться Орденом Мерлина».
Я до сих пор не знаю, было ли это предложением или смертным приговором.
Честно говоря, не знаю, что выбило меня из колеи больше: то, что она пронюхала про Розмерту, хотя никто из нас не проронил ни слова, или то, что она не выглядела разозленной – по крайней мере, в привычном смысле. Ни криков, ни слез, ни проклятий. Только этот тихий, всезнающий взгляд и такое самообладание, от которого я почувствовал себя школьником, не сделавшим домашнее задание.
Я бросил перо и застонал. — Женщины опасны, — пробормотал я. — Абсолютно смертоносны. И невыносимо пленительны.
А затем – о, Мерлин, прости меня – мои мысли вернулись к той части, где она говорила, что для волшебника не такая уж редкость иметь больше одной жены.
Я не удержался: на моих губах заиграла ухмылка. — Две жены… — прошептал я. — Розмерта и Аврора. Огонь и лед. Тепло таверны и звездная элегантность. — Я откинулся назад, представляя это. — Это было бы… весьма познавательно.
Затем я усмехнулся и покачал головой. — И, вероятно, стало бы моим концом. Одна женщина – это уже работа на полный день. Две могут потребовать божественного вмешательства.
Но с другой стороны, если кто и справится с этим, так это я. Гилдерой Локхарт. Пятикратный обладатель Награды «Самая Очаровательная Улыбка» от «Еженедельника Ведьм». Человек, написавший больше бестселлеров, чем любой другой волшебник; человек, поднявшийся по карьерной лестнице исключительно благодаря своему обаянию и уму. Уж наверняка управиться с двумя женщинами не сложнее, чем утихомирить стаю корнуолльских пикси.
… Ведь так?
Я снова вздохнул и провел рукой по волосам. — Сосредоточься, Гилдерой, — велел я себе. — Сначала Орден Мерлина. Жены потом.
Вся эта затея звучала ужасно бюрократически: места в Визенгамоте, одобрение семей, политическая чепуха. Уф. Я всегда предпочитал героические подвиги бумажной волоките. Но тут в мой разум скользнула мысль, гладкая и безупречная: Василиск.
Тот пустячок, что затаился в тенях школы – смертоносный, загадочный, достойный первых полос. Если я разыграю всё правильно, если меня увидят за решением этой проблемы, что ж… я уже представлял заголовок в «Пророке»: «Профессор Локхарт спасает Хогвартс!» Комитет Ордена Мерлина определенно не оставит это без внимания.
Я улыбнулся этой мысли, чувствуя прилив сил. — Да… Василиск. Щепотка опасности, капля гламура и щедрая порция обаяния Локхарта. Это сработает.
Затем, разумеется, встал вопрос о влиянии. Мне понадобится поддержка великих магических династий. Но по воле удачи (или гения) у меня был доступ к их наследникам каждый божий день. Малфой, Боунс, Лонгботтом… все они под моим наставничеством. Немного обаяния здесь, лестное замечание там – и к концу года их родители будут есть из моих рук с безупречным маникюром.
Я поймал свое отражение в застекленной раме рядом, ухмыльнулся и поднял чашку чая в знак приветствия.
— За Гилдероя Локхарта, — произнес я вслух, — будущего кавалера Ордена Мерлина Первой Степени, спасителя Хогвартса и, возможно, самого измотанного мужа в истории Британии.
Я сделал глоток, поморщился – чай остыл – и со смехом поставил чашку.
Честно говоря, всё это абсурдно. Василиски, политика, женщины, которые могут предлагать брак через угрозы… но такова жизнь, когда ты Гилдерой Локхарт.
Мир полон монстров и великолепных женщин. А я? Я намерен сделать и тех, и других своим наследием.
…
Обновлено: 02.02.2026