Открываю глаза, во рту словно кошачий лоток, картинка плывет, в черепе работает цех по перевыполнению плана штамповки. Живой. В поле зрения появляется расплывчатое пятно, в рот что-то вливают. Какая горькая гадость, но сил нет, и я понимаю, что надо пить. Давлюсь, но глотаю. Становится легче, боль не уходит, но отступает, становится терпимее. Новая доза лекарства, и я закрываю глаза. Да здравствует здоровый сон. Было странно спать и чувствовать, как во мне разгорается пламя магического источника. Мириады электрических разрядов проносятся сквозь душу. За каждым остается канал, по которому начинает циркулировать мана. И самое главное – неописуемое чувство зуда во всем теле. Очень необычно.
Магическая медицина творит чудеса: всего три дня, и я был полностью здоров физически, да и энергетически чувствовал себя неплохо. Магии во мне стало гораздо больше, хотя ее было где-то на четверть меньше, чем у Джона. А Джон, будучи маглорожденным, был посредственным волшебником. Мне придется нелегко. Ну, как говорится, были бы кости, а мясо нарастет.
Барсуки оказались действительно дружелюбными ребятами, каждый день кто-то с факультета заходил проведать меня, и не по разу. Приносили книги, делились конспектами и подкармливали вкусняшками от мадам Помфри. Несмотря на мои тридцать с лишним лет, я чуть не расплакался. Наверное, детский физический и ментальный обмен повлиял на меня сильнее, чем я думал. Хотя и в прошлой жизни я не был бесчувственным сухарем. Просто мужчины не плачут.
В конце недели, после часа диагностики и порции тонизирующих, общеукрепляющих и витаминных зелий, меня наконец выписали из школьного лазарета. Аллилуйя! У меня было много дел, и хоть ребята заходили в гости, лежать весь день в постели с книжкой было скучно. А главное – мне разрешили колдовать! И плевать, что я пока не умею. Научусь.
Староста встретила меня лично и чуть ли не под конвоем проводила до гостиной факультета. Логично, замок – тот еще лабиринт, и опять же, беспокойство после первого же прокола. Слово за барсуков. Череда похлопываний, расспросов, факультетских и школьных новостей; если бы не необходимость делать уроки, до вечера бы в свою комнату не попал. И вот он, великий момент. Я беру палочку и чувствую, как она начинает тянуть из меня магию. Чувство, надо сказать, не из приятных, немного странное. Взмахиваю, но увы, чуда не произошло – из конца вылетает дохленький пучок искр и гаснет, не пролетев и метра. Мало того что сил маловато, так еще и палочка не совсем подходит. Плохо, но кто обещал, что будет легко? Прорвемся!
Отложив палочку, я принялся за домашнее задание. С точки зрения взрослого человека, получившего в свое время несколько высших образований, ничего сложного в этом не было. На память я никогда не жаловался, так что проблема была не в том, что и как писать, а чем. К бумаге в виде свитка особых претензий нет, конечно, к тетрадям я привык больше, но в целом это мелочи. А вот перо и чернила подарили мне много незабываемых ощущений. Я не столько писал, сколько именно выводил каждую букву. И что интересно – каждая строчка стоила мне крошечной капли магии.
Я тут же вспомнил массу произведений народного творчества, прочитанных в прошлой жизни, где такие же бедолаги, как я, активно пользовались ручками и карандашами. Ни черта подобного, господа: волшебники, может, и ретрограды, но от перьев в пользу более совершенных инструментов они бы явно отказались, не неси те в себе какие-то неясные функции. Лично я понятия не имею, зачем нужны эти микроскопически малые порции магии, но было ясно, что они есть и что все не так просто, как кажется. В общем, на каждое эссе приходилось убивать по часу времени, и в итоге пальцы ныли, глаза слезились, а язык болел. Последнее стало результатом прикуса. Вместе с телом мне досталась и моторная память, а у прежнего владельца была дурная привычка прикусывать кончик языка, когда он на чем-то концентрировался. Вот я и перестарался немного.
Начались школьные будни. Первоклашек, как мама-гусыня, везде сопровождали старосты. Ко мне, по понятным причинам, внимания было больше – на случай, если я снова решу самоликвидироваться. Никто из первокурсников не наглел и не пытался показать свою взрослость. Впрочем, идиотов на нашем факультете не водилось. До октября мы ходили группой под присмотром, в октябре нам доверили самостоятельно ходить в столовую, на занятия и в библиотеку. Но с условием не ходить поодиночке. Ноябрь ознаменовался полным снятием контроля, что мне очень понравилось, так как развязало руки.
Сама учеба была обычной, в отличие от изучаемых предметов. Почти на каждом уроке нам давали не только теорию, но и время для практики. Поэтому занятие длилось целый час. В принципе, я мог бы учиться самостоятельно и преуспеть в чем угодно, что не требовало использования волшебной палочки. Все-таки взрослый разум – огромное преимущество. Но зачем выделяться и привлекать к себе внимание? Образ прилежного, но печально слабого и не хватающего звезд с неба ученика мне импонировал.
В одно неласковое воскресное утро ноября я добрался до восьмого этажа и счастливо узрел картину с балетом троллей. Скрестив в мыслях пальцы на удачу – мол, Выручай-комната реальна, я сосредоточился на желаемом и начал ходить мимо эпического полотна. На третьем проходе в стене появилась дверь. Выдохнув – я даже не заметил, как затаил дыхание, – я с бьющимся сердцем потянул за ручку и шагнул внутрь, зажмурившись. Поймав себя на детском поступке, я разозлился и наконец открыл глаза. Шок. Стеллаж, забитый книгами, массивное и даже на вид удобное кресло, плюс тяжелый широкий стол с парой магических ламп. Сделал несколько шагов, прикинул количество книг в мерном пролете вошедших, обошел, пересчитал. Сел за стол – чертовски удобный стул, – задумался.
Итак, просьбу выдать упорядоченный набор литературы для получения максимально полного, всестороннего и качественного образования Выручай-комната выполнила. Ну, это даже не рояль, это целый орган в кустах. Книг здесь было около восемнадцати тысяч. Даже если читать по одной в день, на это уйдет жалких полвека. Что, конечно, совершенно не могло устраивать. Тут не стоит забывать один момент: знать – не значит уметь. Чисто книжное, полностью теоретическое образование применимо далеко не везде. К тому же без идеальной памяти от такого количества книг проку будет немного.
Пришлось подумать над формулировкой запроса и снова походить туда-сюда. В принципе ничего не изменилось, только на столе появились две книги. Обе были написаны Кандидой Когтевран, основательницей факультета Мудрости. Первая, что примечательно, была ее учебником первого курса по ментальной магии. Скорее даже, упитанной брошюрой. Вторая книга представляла собой практическое руководство по артефакторике, своего рода книгу формата «сделай сам». Все бы ничего, но написана она была на английском языке.
Пришлось заходить в третий раз; к сожалению, комната ничего не переводила, зато добавила на стол толстый самоучитель. Который, к тому же, и вынести не получилось. Рассыпался, зараза, прямо в дверях. Пришлось идти в обычную библиотеку и просить у мадам Пинс аналогичную книгу. Слава Мерлину, искомое нашлось, причем в нескольких вариантах. Я взял все три – чисто посмотреть, как объясняются разные темы.
Халявы не случилось, так что, чтобы научиться, мне сначала пришлось научиться учиться – вот такая несмешная тавтология. Гребаная правда жизни. Ладно, в свое время я выучил английский, выучил три языка программирования на серьезном уровне, как-нибудь справлюсь. Рождественские каникулы заставили задуматься о лете. В приют ехать не хотелось. Понятно, что в школе меня не оставят, а друзей, у которых можно было бы погостить, я так и не завел.
Целый факультет приятелей – это да, барсуки, это здесь нормально, но друзей-друзей, увы, нет. Сам виноват, конечно, но что поделать: мозги-то взрослые, я могу без проблем отпустить тормоза и побыть маленьким ребенком. Но впадать в детство не хочется, да и, честно говоря, не получается. Как бы банально это ни звучало, все упирается в деньги.
Расспросы старшекурсников позволили прикинуть стоимость. Около ста галеонов за аренду комнаты в Магическом квартале на лето. С питанием – сто двадцать – сто тридцать золотых монет, или по курсу около шестисот пятидесяти фунтов. И где такие деньги заработать малолетке? К слову, это вполне приличная зарплата взрослого рабочего. Первым делом я отправился в деканат. Профессор Стебль была не в восторге. Все, что я мог вырастить с помощью магии, стоило в лучшем случае галеон за килограмм, а дать мне участок в теплице, который приносил бы по полтора акра урожая, она не могла. Даже с учетом того, что к лету я соберу три урожая, верхний предел составлял пятьдесят галеонов.
Хорошим вариантом был поход в Запретный лес: там не было ничего полезного, только обрывки шерсти и волоса магических животных могли стоить не то что сотню, а тысячу галеонов. Но мертвым деньги не нужны. А при моих нынешних магических способностях такой исход был весьма вероятен. Опять же, не хватает знаний для такого квеста. Не вариант. Был бы Снейп мастером зельеварения, я бы рискнул предложить ему свои услуги.
К сожалению, Слизнорту не нужен был сотрудник из серии «подай-принеси-не мешайся». Оставался единственный вариант – варить зелья самому. Попробовать, конечно, можно, но опять же: все серьезное требует вложений в ингредиенты, нет гарантии, что получится, да и с реализацией проблемы. Разве что средство от похмелья для старшекурсников и что-нибудь косметическое для младших девочек. Кое-какие лишние ингредиенты всегда можно стянуть с урока, а часть найти в теплицах.
Итоги осторожных и не очень расспросов, оценка собственных сил, вывод: работать надо сразу по трем фронтам. Пустующих кабинетов, которые можно использовать под лаборатории, хватало, так что место для варки зелий нашлось легко. Нужные рецепты были в учебниках, а ингредиенты – честно украдены.
Процесс пошел, и первые же выходные принесли три галеона. По счастливой случайности у одного старшекурсника с нашего факультета был день рождения, и он умудрился протащить в школу изрядное количество алкоголя. По утрам я работал ангелом-спасителем, возвращая нетрезвых студентов к жизни. Дебют прошел успешно, но чуда не случилось, и к лету зелья принесли всего двадцать восемь золотых монет. Сказалась конкуренция, да и с поставками «огненной воды» были сложности. Да и сами старшекурсники оказались какими-то вялыми по сравнению с тем, как мы развлекались в молодости в общаге – сплошные трезвенники и язвенники.
Грядку и семена мадам Стебль выделила, а работу на ней даже обещала зачесть как личный проект. Приятный бонус. Экзамены меня, впрочем, не слишком беспокоили. Не скажу, что участок пришлось пахать, но урожай доставался потом и буквально кровью. Стебль умудрилась подсунуть мне семена каких-то опасных трав, что-то вроде осоки, так что рыхление, которое эта травка очень любила, заканчивалось минимум парой порезов каждую неделю. Смешивание драконьего навоза с другими видами помета было не столько противно, сколько тяжело, так как он был очень вязким. Сама профессор пользовалась магией, а мне приходилось работать руками. Наградой за труды стали шестьдесят галеонов и отличный «автомат» по травологии. Не зря, ох, не зря.
Третьим фронтом усилий было копошение в Выручай-комнате в вариации склада забытых и потерянных вещей. Они не были материализованными иллюзиями и выносились без проблем. Работал я с соблюдением высочайших мер предосторожности. Надевал только перчатки из драконьей кожи и держал руки подальше от дымящихся предметов, особенно подозрительных диадем. Магию я видеть не умею, но чувствую. В каком-то смысле это похоже на абсолютный музыкальный слух.
Любой волшебник чувствует заклинания, как не глухой человек слышит музыку, но не каждый способен ощутить фальшь или особенно высокие ноты. По факту риск все равно был немалый, а магия комнаты отказывалась сортировать содержимое. Было бы здорово попросить их отделить зерна от плевел и просто положить ценное барахло в сумку.
В итоге недостающие галеоны я получил, продав старьевщикам кучу старых мантий, штанов, ремней, рубашек, плащей и прочего хлама. Попадались относительно современные учебники, но их было немного. Собственно, из этого ассортимента, а также конспектов и состояла большая часть завалов. Нашел немного мелкой ювелирки, причем от всего веяло магией, поэтому брать не рискнул. В ходе раскопок обнаружил кучу сломанных волшебных палочек. Было много некондиционной мебели и прогоревших котлов. В одном более-менее целом шкафу я разместил батарею флаконов и фиалок с найденными зельями.
Барахла было навалом, включая статуэтки и парики. На летние каникулы я уезжал нагруженный, как целый караван мулов. Спасибо ребятам-семикурсникам: в благодарность за регулярные приведения в чувства после пьянок они заколдовали мне с десяток сумок на расширение пространства и облегчение веса. Понятно, что студент – не мастер артефактов, способный упаковать почти гектар земли в обычный чемодан средних размеров, но на пять-семь кубометров их хватило.
Экзамены я сдал удовлетворительно, с несколькими оценками выше ожидаемого, продемонстрировав прилежную посредственность, но ничего другого от меня и не ждали. Накануне отъезда в Лондон ко мне зашла декан, вручила письмо и шнурок, а также поколдовала над моим сундуком. Первое нужно было отдать директору приюта – не знаю, что там за чары были наложены, наверное, что-то связанное с доверием и рассеиванием внимания.
Шнурок следовало носить при себе, желательно привязав к руке или ноге. Невидимым для обычных людей, то есть маглов, он меня не сделает, но ни я, ни сундук не будем представлять никакого интереса в ближайшие три-четыре месяца. Главное – не расстраивать окружающих. О сироте позаботились странным образом. Видимо, до приюта мне придется добираться самому. Волшебники такие волшебники, прямо не верится. Это нормально, что одиннадцатилетнему ребенку приходится ехать через треть страны? Почему-то Джон не оказался в приюте в столице. Либо забыли, либо наплевали. Ну и пусть. После исчезновения Волан-де-Морта все до сих пор бегают и неадекватят. Идут суды над Пожирателями, мракоборцы всех трясут, в общем – дурдом, если верить газетам. В школе-то все спокойно. Но на всякий случай у меня будет оправдание, почему я этим летом оказался не в том месте.
Обновлено: 16.01.2026