— По, по, по...
— Попо?..
— По, по...
— Попо!
Попо! Я никогда не думала, что встречу тебя здесь! Я скучала по тебе!
Это действительно был Попо. Огромная пасть с зубами как у крокодила и пухлое тело, похожее на гибрид кролика и пингвина, возбужденно приближались ко мне. О, он выглядит иначе, чем раньше.
— По, по?
— Попо, что ты здесь делаешь? Мы рядом с храмом. Здесь опасно.
— По, по, по.
— Ты искал меня?
Попо раскачивал свое огромное тело взад и вперед.
Этот парень... Слезы на глазах выступили. И кровь из носа, черт возьми.
— Попо, я болею. Но никто не знает об этом.
— По?
— Но я рада тебя видеть.
Когда я беспомощно улыбнулась, Попо на мгновение уставился на меня парой сверкающих зеленых глаз и вскоре протянул лапы.
Что?
— Попо, ты берешь меня с собой?
— По, по.
— Ну, если я уйду, то все равно никому не будет дела...
— По?
— Знаешь, я лучше буду жить в укрытии с вами, ребята...
Я теряла сознание. Мое тело упало вниз, ослабнув. Лапы Попо, крепко обнимавшие меня, были скользкими, но все еще теплыми и чистыми.
***
— Посмотри на это.
— Откуда у тебя зеркало?..
— Это не проблема. Ты, переутомленный идиот. Ты хоть представляешь, как уродливо ты сейчас выглядишь? Ты хоть представляешь, какими красными выглядят твои глаза? Если у тебя есть совесть, почему бы тебе не пойти к себе домой и немного отдохнуть?
Треск!
Зеркало, слабо брошенное на пол, разлетелось на осколки. Иван прищелкнул языком.
— Этот бессовестный сукин сын меня беспокоит!
— Я не просил тебя беспокоиться.
— Это нормально, когда кто-то бегает с открытыми глазами семьдесят девять часов подряд? А, неважно, ты просто ищешь внимания.
Семьдесят девять часов? Айзек перестал хмуриться. Почему-то он подумал, что у него болит голова.
— Уже прошло столько времени.
— А что? Тебе вдруг захотелось спать?
— Не совсем, но у меня немного болит голова.
— Меня не волнует, если ты вдруг упадешь в обморок во время обыска. Но я тебя предупредил.
Немного меньше сна, чем обычно, не имело значения для паладина. В дни стажировки Айзек не спал в течение пяти суток. Он не знал, почему этот ублюдок, который в то время крутился рядом с ним, ругает его.
— Этот человек упал с неба или что? Это не в нашей юрисдикции, пусть этим займется городская стража. У них лучше получается искать разыскиваемого человека, чем у нас. Как объяснила Эллен, я нарисовал фоторобот...
— Он действительно исчез?
— Что? Что ты имеешь в виду? — вместо объяснений Айзек оглянулся на только что пройденный узкий темный переулок.
Он и сам не мог понять, что хотел сказать.
— Ты думаешь, я делаю это, потому что не знаю, что ты чувствуешь? Я знаю, что ты злишься, потому что Фрейя прошла через это, но если ты знаешь, что мы проходили через нелегальные гильдии...
— Я не настолько зол.
— О чем ты говоришь? Тогда, какого хрена ты так себя ведешь?
Он не должен был слышать о том, сколько он не спал. Теперь из-за осознания этого у него болит голова.
Айзек уставился на крыс, плавающих в канаве, и надавил на пульсирующие виски. В памяти всплыло лицо Фрейи, когда она только что вернулась с порога смерти.
Ее болезненно-белый цвет лица.
Ее улыбающееся лицо.
Ее голос, когда она сказала, что счастлива, что Айзек первым подошел к ней.
Он не знал, что сделало ее такой счастливой.
В любом случае, он не мог ответить честно.
Честно ответить, к кому он побежал, когда впервые почувствовал магию в крови Фрейи.*
*П.п: Если вы не поняли, он сначала побежал к Руби.
— Я не знаю.
— Если ты не знаешь, то кто знает?
— Хах, ты скучный ублюдок. Ты злишься из-за своей жены?
Жена. Жена.
Айзек осторожно закрыл глаза и покачал головой. Ее последний образ задерживался в его сознании.
В последний раз он видел ее тусклые глаза. Голубоглазая Рудбекия, яркость которой уменьшилась и вздрогнула, как котенок, испугавшись его грубого движения.
Казалось, она не осознавала этого, но ее светло-голубые глаза внимательно осматривали все вокруг, прежде чем сделать очередной шаг.
А Айзек никогда в жизни не был внимателен к своему поведению.
Даже перед лицом короля.
На его месте было бы очень утомительно следить за каждым своим жестом перед кем-то.
Поэтому он не мог уйти, даже если вел себя грубо.
Однако монстры, одержимые призывом магических камней, были в десятки раз опаснее обычных.
Угроза пламени и божественной силы была бесполезна.
Если бы десять тысяч монстров, пришедших в тот день, пересекли стены храма, и кровь Фрейи брызнула бы повсюду...
Он думал, что она поймет. Она поймет, когда он объяснит ей всю историю. Его грубое поведение и этот толчок были необходимы, он ничего не мог с этим поделать.
Но почему его беспокоили эти темные безжизненные глаза?
— Это бесполезно.
— Ты наконец-то это понял? Ты наконец-то пришел в себя? Да ладно, тогда...
— Может, к этому времени он уже превратился в гнилой труп на складе спиртного?
— Храм тоже подозрителен, но я с этим согласен. Источник магического камня и то, что слуга может исчезнуть так внезапно... Это ненормально. Кстати, Айзек.
— Что?
— Вероятно, что среди всех этих священников есть человек, который лижет ноги Папы. Не только у тебя есть такое подозрение. Многие подозревают, что за этим стоит семья твоей жены, так что...
— Это абсурд. Вряд ли мои родственники будут использовать магические камни, чтобы отравить кого-то отсюда и подвергнуть опасности свою собственную кровь.
— Судя по всему, это правда... Похоже, что твоя жена не входит в список подозреваемых?
— Какой странный вопрос. Это должно было быть очевидно с самого начала.
Его чувство понимания несколько отличалось от чувства Ивана.
Обновлено: 12.02.2026