Таймскип ко второму классу.
Одной ночью, во время шторма, молния ударила в поле с фруктами, хотя ничего не пострадало. Вместо этого один фрукт начал слегка видоизменяться, пока на нём не появились завихрения, и он стал фиолетового цвета. Никто не заметил этого, когда его собрали, упаковали и отправили в ближайшую начальную школу.
У второклассников было время обеда, и Кацуки с его прихвостнями раздавали еду сегодня. Питательный обед состоял из риса, свинины и яиц, мисо-супа, молока и дыньки под названием Юбари Кинг, хотя он был специально выращен, чтобы быть достаточно маленьким для детских рук. Пока дети получали свою еду, Изуку снова оказался последним из-за того, что все пролезали вперёд него. Учитель второго класса был довольно нестрог к дисциплине в целом, из-за чего Изуку его невзлюбил. По крайней мере, учительница первого класса была милой женщиной, которая не позволяла Кацуки творить всё, что вздумается.
Когда Изуку подошёл получить свой обед, Кацуки, как обычно, усмехнулся ему.
— Эй, Дэку, — сказал Кацуки саркастическим тоном, — Всё ещё занимаешь место, как обычно?
— Привет, Каччан, — пролепетал Изуку, протягивая тарелку для еды.
— Вот тебе «особая» порция! — издевательски прокричал Кацуки, подавая Изуку тарелку риса со всеми подгоревшими частями, что означало: это всё ещё съедобно, но есть затвердевший рис довольно отвратительно по сравнению со всем остальным.
Изуку стерпел издевательства, пройдя по раздаче, где он получил самый жалкий на вид кусок рыбы, мисо-суп почти без тофу и нори, и странный фиолетовый фрукт, который выловил один из прихвостней Кацуки.
Он сел в своём обычном углу в одиночестве, получив еду. Никто не хотел с ним дружить — либо из-за его безпричудного статуса, либо из-за страха стать следующей мишенью Кацуки. Изуку уставился на странный фрукт, который ему достался, заметив все завихрения, прежде чем поднять руку, чтобы обратиться к учителю.
— Сэнсэй, можно мне другой фрукт? Мой выглядит странно.
— Ешь, что дали, — ответил учитель, даже не поднимая глаз от своей книги, — Уверен, ничего опасного.
Изуку нахмурился и съел всё, что ему дали, кроме фрукта. Он поднял глаза и увидел, как Кацуки забирает оставшийся кусок рыбы, после чего достал свою тетрадь «Анализ героев для будущего №2» и начал записывать увиденные причуды, отмечая их плюсы и минусы.
— Эй, Дэку, — крикнул Кацуки, ударив ладонями по парте Изуку и на секунду напугав его, — Я заметил, ты не съел фрукт, который Наби так старался приберечь для тебя!
Упомянутый прихвостень грозно поднял пальцы, и они удлинились.
— Из-извини, — извинился Изуку, — Я просто не хотел есть его сегодня. Хочешь забрать его?
— Чёрта с два, — сказал Кацуки, забирая фрукт, — Но я буду «другом» и научу тебя ценить это!
С этими словами он затолкал фрукт в рот Изуку, несмотря на его протесты. Чтобы не подавиться насмерть, Изуку разжевал фрукт и проглотил его, после чего его скрутило. Вкус был настолько ужасным, словно он съел дерьмо, пожаренное в яде и растоптанное потными борцами сумо. Не то чтобы он знал, каково он на вкус, но короче говоря, это было отвратительно.
— Бакуго, что ты делаешь? — сказал учитель скучающим тоном, не отрывая глаз от книги, которую он читал.
— Просто помогаю Дэку, — ответил Кацуки, придерживая губы Изуку.
— М-м, не забудь закончить уборку подносов, — кивнул учитель.
Как только учитель это сказал, Изуку сумел оттолкнуть от себя Кацуки, схватить своё молоко и залпом выпить его, чтобы избавиться от отвратительного привкуса на языке, пока остальные смеялись над его несчастьем.
Почему я? — подумал Изуку, пока урок продолжался.
Поздней ночью, после того как Изуку закончил записывать свои мысли в тетрадь анализа, он пошёл принять ванну.
По крайней мере, она у нас есть, — подумал Изуку, погружаясь в воду. Почему-то он чувствовал себя более расслабленным, словно силы покидали его. Он продолжал погружаться всё ниже и ниже, пока вода не поднялась выше уровня груди.
Дома ситуация стала мрачной. Хисаши, отец Изуку, был проинформирован о безпричудности сына и начал кричать на Инко за то, что она родила такого бесполезного ребёнка. Хисаши не имел отцовской связи с Изуку, учитывая, что продолжал работать за границей и редко звонил домой, чтобы узнать, как живёт его семья. В конце концов, он потребовал развода и хотел бросить Инко и Изуку, так как не желал иметь того, кого считал бесполезным ребёнком.
К несчастью для Хисаши, Инко сопротивлялась, как любая мать, защищающая своего детёныша. Хисаши хотел разорвать все связи и даже не платить алименты. Инко возражала, говоря, что Хисаши даже не присутствовал, чтобы помочь воспитать собственного сына. После года судебных разбирательств судья вынес решение в пользу Инко после долгих споров и оговорки Хисаши, который встречался с кем-то гораздо раньше, несмотря на свой брак. Инко получила хорошее соглашение, которое позволило бы ей и сыну жить комфортно в течение следующих нескольких лет, но она понимала, что этого не хватит надолго, если она не примет мер.
Несмотря на это, Инко с каждым месяцем полнела из-за заедания стресса, будучи не в силах ничего поделать с затруднительным положением Изуку.
— Ух, дела идут не очень, — сказала Инко, глядя на свою талию и замечая, что фигура «песочные часы» исчезает. Она знала, что не должна есть так много, но чувство вины за то, что не передала сыну даже свою причуду, грызло её, плюс осознание, что теперь она мать-одиночка с ребёнком, которого очень любила, но постоянно беспокоилась о его будущем.
— Может, ванна поможет мне расслабиться, — сказала Инко, хватая себя за жирок на животе и хмурясь. Многие её вещи уже перестали ей подходить.
Она зашла в ванную и увидела, что одежда Изуку уже в корзине для белья.
— Изуку, я захожу, — сказала Инко, открывая дверь как раз в тот момент, когда голова Изуку скрылась под поверхностью воды в ванне.
— Изуку, не оставайся там слишком долго, — сказала Инко, включая душ. Когда Изуку не ответил, она обернулась посмотреть и чуть не закричала, увидев, что Изуку с трудом пытается подняться. Она быстро вытащила Изуку из ванны в беспокойстве, и он сделал глубокий вдох.
— Что случилось? — с тревогой спросила Инко, как только оказала Изуку из ванны.
— Я не знаю, — заплакал Изуку, пытаясь руками стереть слёзы с лица, — Я вдруг почувствовал слабость в воде и совсем не мог двигаться. Но я не знаю, почему.
Инко попыталась утешить его, но Изуку почувствовал себя ещё ужаснее.
— Каччан был прав, я и правда Дэку! Я никчёмный! — рыдал Изуку, — Я даже нормально принять ванну не могу.
— Ты не никчёмный! — почти крикнула Инко в отчаянии от того, через что проходит её сын.
Изуку проигнорировал её и выбежал из ванной, желая попасть в свою комнату и плакать, несмотря на то, что был мокрым. Инко схватила его за запястье, чтобы он не поскользнулся на полу.
Именно в этот момент всё изменилось.
Рука Изуку растянулась, издав звук «бз-з-зинг», будто резиновая лента, пока он продолжал убегать, а Инко всё ещё сжимала его запястье. Изуку не заметил этого, пока бежал и завернул за угол, направляясь в свою комнату, но почувствовал, что мамина хватка не ослабла. Он обернулся, чтобы попытаться высвободиться, и тут заметил изменение. Он медленно вернулся за угол и увидел, что мама в шоке смотрит на руку, всё ещё сжимая его запястье мёртвой хваткой.
Она отпустила её, как только увидела, что Изуку в растерянности возвращается, позволив руке сократиться до нормальной длины, а его кисть отлетела назад к Изуку с звуком втягивающейся резинки.
— А-А-А-А! — закричал Изуку.
— А-А-А-А! — закричала Инко.
Взаимные крики продолжались некоторое время, пока Изуку не выдохся от воплей и не рухнул в обморок, падая на пол.
Инко была очень близка к тому же, но её материнский инстинкт защитить ребёнка пересилил, и благодаря своей быстроте она сумела притянуть подушку с дивана прямо под голову Изуку в момент, когда он ударялся о пол. Не заботясь о своей наготе, она использовала свою причуду, чтобы притянуть полотенца, и быстро подбежала к Изуку в беспокойстве.
Вещает Переводчик:
Хочешь почитать раньше? Или поддержать переводчика? Тогда жду тебя на Бусти!