Пока двое юношей шли, сцена безмолвно изменилась. Казалось, наступил новый день, и их одежда тоже была другой.
Они стояли под деревом, и оранжево-красный свет заходящего солнца отражался в их глазах.
— Ради всеобщего блага… Мне нравится эта твоя фраза.
Светловолосый Грин-де-Вальд расслабленно лежал на траве и тянул ладонь к небу, словно желая сжать в кулаке весь мир.
— Альбус, только ты понимаешь мои мысли, только ты можешь понять, чего я хочу.
— Я хочу отменить Статут о секретности, чтобы волшебники правили миром, чтобы все они могли свободно использовать свои силы! А не быть угнетенными, скрываться, вынужденно сносить отвращение и презрение маглов!
— Не забывай, правители должны нести ответственность за всех своих подданных, — подчеркнул молодой Дамблдор. — Не только за волшебников, но и за большинство маглов.
— Эти жадные, глупые маглы? — с отвращением скривился Грин-де-Вальд. — Подумай, что они сделали с твоей семьей.
— Я знаю, я тоже не люблю, даже ненавижу некоторых маглов, — нахмурившись, сказал молодой Дамблдор. — Но мы должны признать, что большинство из них не злы, они обладают выдающимся умом и способностями. Даже если мы получим власть, мы должны будем поддерживать стабильность в обществе и справедливо относиться к маглам. Мы боремся за власть ради будущего волшебников, мы не будем прятаться по углам, но и слепая бойня недопустима. Геллерт, мы должны свести жертвы к минимуму, причем с обеих сторон.
— Ты слишком наивен, Альбус, — видя недовольство на лице друга, Грин-де-Вальд примирительно улыбнулся. — Разумеется, я не стану безмозглым маньяком-убийцей. У маглов есть своя ценность… Если они согласятся принять мое правление, я смогу отнестись к ним милосердно.
Юный Дамблдор улыбнулся, казалось, его не беспокоило, что Грин-де-Вальд может обмануть его или отмахнуться пустыми словами.
— Тогда и Ариана сможет жить свободнее, а не сидеть все время взаперти, — с улыбкой сказал он. — Если это возможно, я бы хотел, чтобы ее исцелили. Может, я сумею найти способ ей помочь…
— Если мы найдем Дары, все станет возможным! — с оптимизмом и воодушевлением воскликнул Грин-де-Вальд. — Только подумай! Воскрешать мертвых, исцелять больных, установить новый порядок в мире волшебников, создать нашу утопию… Пока мы вместе… Альбус, пока мы заодно… нет ничего невозможного… ничто нас не остановит…
Они мечтали о будущем, обсуждали, как захватить власть после отъезда из Годриковой Лощины, где искать Дары и как достичь своей цели.
На их лицах играли воодушевленные улыбки, они были полны уверенности друг в друге, словно победа была уже у них в руках.
Но тут их разговор прервал чей-то голос.
— Альбус.
— Ариана хочет тебя видеть, — сказал высокий, худой и неряшливый юноша, бросив на Грин-де-Вальда недобрый взгляд.
На лице Грин-де-Вальда отразилось презрение.
Юный Дамблдор был явно недоволен тем, что их прервали, но тут же встал и пошел навстречу.
— Ариана не в духе? — спросил он.
— Да, — ответил худой юноша. — Я ее успокоил. Она по тебе скучает.
Они пошли прочь плечом к плечу, а за их спинами лицо Грин-де-Вальда исказилось от злости.
……
— Это мой брат, Аберфорт, — услышал Вид тихий голос постаревшего Дамблдора. — Ариана — наша младшая сестра. Вид, ты знаешь, кто такие обскуры?
Вид кивнул:
— От мистера Саламандера я узнал, что дети, обладающие магическими способностями, но подвергающиеся насилию и ненавидящие собственную магию, могут породить паразитическую сущность под названием обскурус. Это нестабильная, неконтролируемая темная сила. Обскуры обычно не доживают и до десяти лет, и их нельзя отождествлять с обскурусом. Однако в крайних случаях обскур может полностью превратиться в обскуруса.
В доме Саламандера он видел книги об обскурусах.
Говорили, что Ньют Саламандер в молодости даже сумел особым образом сохранить одного обскуруса, но Вид его там не видел.
Дамблдор кивнул:
— Ньют, вероятно, один из тех, кто лучше всех в мире разбирается в обскурусах. — Он помолчал мгновение и добавил: — Ариана была обскуром. В детстве она случайно проявила свои магические силы, за что была жестоко избита тремя мальчишками-маглами. С тех пор она потеряла контроль над своей магией…
……
Вид тоже увидел ту девочку.
На самом деле она была старше, чем выглядел сейчас Вид, но держалась робко, а ее голубые, как чистейшая озерная вода, глаза смотрели наивно и невинно, совсем по-детски.
Девочка, сжавшись в углу, слушала яростную ссору троих юношей в комнате.
— Невозможно! Ты не можешь взять ее с собой! В ее-то состоянии тащиться в дальний путь! Ты с ума сошел?! — ревел Аберфорт. — Лучше бросай свои дурацкие затеи! Я этого не позволю, никогда!
Дамблдор молчал. — Глупый мальчишка, — насмешливо бросил Грин-де-Вальд, — ты даже не представляешь, насколько гениален твой брат, и только и делаешь, что путаешься у нас под ногами! Неужели ты не понимаешь? Когда мы изменим мир и заставим маглов сидеть тихо, волшебникам больше не придется прятаться, и твоя сестра сможет жить открыто.
— Убирайся, ублюдок из Дурмстранга! — без обиняков выпалил Аберфорт. — Это ты, мерзкий, подлый псих, одурманил моего брата, заставил его поверить, что ваш дьявольский план — это хорошая идея! Вон из моего дома, Грин-де-Вальд!
— Заткнись, Аберфорт! — резко крикнул Дамблдор.
Но лицо Грин-де-Вальда уже исказила ярость. Не колеблясь ни секунды, он выхватил палочку и направил ее на Аберфорта…
— Круцио!
Худощавый юноша был не готов к нападению. Он рухнул на пол, издав душераздирающий крик.
— Геллерт, прекрати! Немедленно прекрати!
Дамблдор выхватил палочку и сбил с ног свирепого Грин-де-Вальда, а затем протянул руку, чтобы поднять брата.
Но Аберфорт грубо оттолкнул его и тут же выхватил свою палочку, послав заклятие в Грин-де-Вальда.
Под оглушительный грохот завязалась потасовка. Дамблдор пытался их остановить, но те двое, ослепленные гневом, и не думали прекращать.
Аберфорт, очевидно, был в ярости на брата за то, что тот не принял его сторону, и даже запустил заклятием в Дамблдора, чем еще больше разозлил Грин-де-Вальда.
Лучи заклятий скрещивались в воздухе, то и дело раздавались крики боли и яростные вопли.
Они и не пытались услышать друг друга, лишь выплескивая захлестнувшие их эмоции.
— Не надо… не надо…
Ариана, сжавшись в углу, вся в слезах, отчаянно дрожала. Ее глаза постепенно подернулись белесой пленкой — ей явно было нехорошо, но никто в комнате этого не замечал.
Из ее тела хлынул черный туман.
Вид вдруг сжал руку стоявшего рядом Дамблдора и тихо сказал:
— Вы же знаете… Вам не обязательно это вспоминать.
Обновлено: 17.01.2026