Глава 31 — Глава 31. Малфой: что есть любовь на белом свете

— Сейчас! Немедленно! Сию же минуту! Вон из моего кабинета!!! Снейп, указывая на дверь, во всё горло орал на раскрасневшегося Малфоя. — Подождите, профессор, я... — Вон! — Я только одно слово... — Катись! Малфой в панике вскочил, зацепился, чуть не упал, одной рукой вцепился в дверную раму и на ходу торопливо крикнул Гарри: — Одноклассница, как‐нибудь вместе сходим пообедать! Бах! Снейп с размаху захлопнул дверь. От этого зрелища у Гарри внутри стало как‐то холодно и пусто. Когда Малфой ворвался в кабинет, Гарри ещё подумал, что спасение пришло, но не ожидал, что тот окажется настолько бесполезным и вылетит отсюда с одного «тычка». Эх... Неужели... меня и правда сейчас Снейп... Гарри откинулся на спинку стула, с видом человека, которого уже окончательно «доиграли». — Ладно, Гарри, быстро допивай этот чай. Снейп снова протянул ей тот самый «чай». Чашка уже почти коснулась губ Гарри, как вдруг чью‐то рука крепко перехватила запястье Снейпа с чашкой. — Уже достаточно, Северус. Снейп и Гарри одновременно обернулись на голос — Том будто из ниоткуда вынырнул прямо посреди кабинета. — Уууа! Ууу‐у‐уу... Гарри, не выдержав, со всхлипом рухнул ему на грудь, и хоть Том с явным отвращением пытался её от себя отлепить, она вцепилась мёртвой хваткой и не отпускала. — Немедленно слезь! Совесть у тебя есть?! Раздался звонкий окрик: так же внезапно появилась Кассандра и обеими руками вцепилась в Гарри, изо всех сил отдирая её от Тома. Вот, вот почему она с самой первой встречи Гарри невзлюбила — чуяла что‐то подобное. — Вот именно! Как ты вообще можешь так себя вести?! Гермиона встала рядом с только что оторванной от Тома Гарри и взволнованно принялась её отчитывать. — Да ладно! Вы откуда вообще повылазили? Гарри была в полной растерянности: Малфой же, уходя, дверь плотно закрыл. Потом она не слышала, чтобы кто‐то входил! — ...... Услышав её вопрос, только что галдевшие Кассандра и Гермиона дружно притихли. Ну а что им оставалось сказать? Не признаются же они, что полвечера тут сидели в засаде и наблюдали, как она позорится? Разумеется, никакой магией превращения они не владели, и уж точно не могли её использовать настолько мастерски, чтобы обвести вокруг пальца Снейпа. Они просто пришли вместе с Томом: тот спрятал их с самого начала, а показал только тогда, когда представление подошло к концу. Но, само собой, Гарри этого знать не должна, поэтому... — Одноклассница, а ты кто вообще? — Ты так подозрительно похожа на одного нашего знакомого... Кстати, ты случайно не знаешь Гарри Поттера? — ...... Хитрые Гермиона с Кассандрой ухватились за самое больное место Гарри, о котором она меньше всего хотела, чтобы кто‐то догадался, и успешно заткнули ей рот. Том и Снейп на эту суету внимания не обращали. Увидев, как Том с девчонками буквально вырастает из воздуха, Снейп моментально понял, что всё, что он только что делал, видели от начала и до конца. От этого стало так неловко, что оставалось лишь молча натянуть на лицо привычную мрачную маску. Особенно раздражала ухмылка Тома — такая, будто он насквозь его видит. От этого Снейпу становилось ещё неловче. К счастью, Том не стал выворачивать его душу наизнанку вслух, а перевёл разговор на зелья: — Я уже разработал противоядие. Так что... её я забираю. «...» Да ты вообще из кабинета не выходил! То есть ты с самого начала знал рецепт противоядия, так ведь?! Снейп помрачнел ещё сильнее — до него дошло, что его изначально разыграли. Он только и мог, что бессильно смотреть, как Том уводит Гарри. Глазам Снейпа в этот момент было тесно от переполняющих его чувств. Лишь когда дверь кабинета захлопнулась, он наконец заставил себя отвести взгляд. — Он снова увёл её от тебя. Дамблдор, неизвестно откуда возникший, приподнял бровь и посмотрел на Снейпа: — Ты ведь именно так это воспринимаешь, верно? Однако Снейп отреагировал совсем не так, как тот ожидал. — Значит, вы и сами всё это время тут подглядывали? «...» ... Подземелья Хогвартса. Измученный сегодняшними издевательствами Снейпа, Гарри наконец‐то снова стал мужчиной, едва осушил до дна противоядие Тома — то самое, которое, как выяснилось, всё это время у него было, просто «не хотелось давать». И сейчас единственное его желание — рухнуть в постель и выспаться как следует. — Сила превыше всего. Прошептав обновлённый пароль, Гарри увидел, как в стене шевельнулась выложенная камнем чёрная змея, и вход в гостиную Слизерина сам собой открылся. Он шагнул внутрь. В гостиной уже почти никого не было, но горящий в камине огонь всё ещё дарил помещению немного уюта. — Хе‐хе‐хе... Раздался слегка «мудрый» смешок. Гарри повернул голову на звук и, несмотря на тусклый свет камина, сразу узнал эту вызывающую светлую шевелюру. Малфой сидел на диване, локти уперев в колени, подбородок — в ладони, и, уставившись в потолок, сидел с пунцовым лицом и идиотской улыбкой. Он что, под проклятием ходит? Глядя на лучшего друга в таком не только странном, но ещё и крайне раздражающем виде, Гарри невольно встревожился. — Ты в порядке? Он взмахнул рукой у Малфоя перед лицом: — Может, мне тебя к мадам Помфри отвести? — Тьфу ты, ничего ты не понимаешь! Малфой отмахнулся от его руки: — Дорастёшь до моего возраста — поймёшь. — Но, насколько я помню, мы с тобой... ровесники? Гарри искренне не понял, но Малфой объяснять не стал. Раз уж, по всей видимости, с ним всё более‐менее, Гарри не стал заморачиваться и просто поплёлся в спальню — спать. ... На следующий день. Больничное крыло Хогвартса. Лёжа на больничной койке, Гарри люто жалел, что вчера так и не добился от Малфоя правды. На сегодняшнем занятии по Трансфигурации Малфой за свои мечтательные ухмылки и невнимание к уроку словил от профессора Макгонагалл минус десять баллов. На Заклинаниях его неожиданно накрыло какое‐то уныние: когда профессор Флитвик спросил Малфоя, как он ответит на вопрос, тот выдал одно‐единственное: «Что есть любовь на белом свете?» А на Зельях Малфой снова улетел в мечты и, глупо ухмыляясь, перепутал ингредиенты, отчего котёл взорвался и их обоих прямиком отправило в больничное крыло. И это — только то, что происходило на уроках... — Хе‐хе‐хе... Едва Гарри слышал знакомый идиотский смешок с соседней койки, его лицо мгновенно покрывала густая сеть гневных «решёток». «Да чтоб тебя! Если ты сегодня не выложишь мне всё как есть, готовься словить от меня такую “Спи, моя радость, усни”, что неделю не проснёшься!» Теперь Гарри прекрасно знал, какое заклинание у него лучше всего получается — то самое, «усыпляющее», — и раз дошло до подобных угроз, значит, он и правда на пределе. Увидев, как Гарри, весь перемотанный бинтами — одна рука и обе ноги в повязках, — всё равно ухитряется, опираясь на здоровую руку, ползти к нему с палочкой наперевес, Малфой, наконец, перестал «хе‐хе» и в панике заорал: — Погоди! Погоди, шрамоголовый! Я всё расскажу! Всё расскажу, слышишь?! Только после этих слов Гарри чуть‐чуть успокоился и перестал рваться вперёд. — Без лишней воды. Живо. Малфой шумно втянул воздух, словно набираясь храбрости. Потом, не глядя на Гарри, уставился в потолок и как можно громче выпалил: — Я... втрескался в одну девушку. — What?! Спасибо за прочтение.