Глава 4 — Глава 4

Глава 4. Отец премьер-министр Хань Фэй фыркнула, но с трудом поднялась и спросила: «Теперь ты можешь сказать мне, кто ты такой?» 【Система похудания и покорения мужского бога,】– повторила система уже однажды сказанное. «В чем твое предназначение и какова конечная цель?..» 【Помочь хосту успешно похудеть и преобразиться, а затем покорить мужского бога.】 В голове Хань Фэй мелькнула мысль, что это действительно золотой палец! Вот только… она еще понимала часть с похуданием, но при чем тут мужской бог? 【Теперь, пожалуйста, примите память оригинальной владелицы, чтобы вы могли лучше выполнять задания. Хост, приготовьтесь!】 Не успели эти слова отзвучать, как голова Хань Фэй внезапно ощутила острую боль, будто вот-вот собиралась взорваться, что не оставило ей ни единого шанса вмещаться и как-то помешать системе. В нее хлынуло большое количество воспоминаний, которые ей не принадлежали. Не сумев толком перевести дух, Хань Фэй потеряла сознание от боли. На следующий день Чунь Хун собиралась разбудить свою юную госпожу заблаговременно, чтобы не позволить второй госпоже, изволь она пожаловать и сегодня, мучить и обижать ее позже. Но прежде, чем Чунь Хун постучала в дверь, изнутри донесся голос Хань Фэй: – Входи. Чунь Хун была застигнута врасплох и немного ошарашена. Раньше молодой госпоже было очень трудно вставать каждое утро. Она не могла проснуться, если ее не будили хотя бы несколько раз. Но сегодня она проявила инициативу и проснулась сама. Вот только Хань Фэй вовсе не просыпалась, она попросту не смыкала глаз всю ночь с тех пор, как очнулась от обморока. Она тщательно отсортировала большой фрагмент воспоминаний, который ей не принадлежал, а затем какое-то время пообщалась с так называемой системой. Как итог было сделало очень печальное открытие: она, возможно, самая невезучая путешественница во времени. Однако, к счастью, после вчерашних разъяснений системы она неохотно приняла собственные установки и существование подобного золотого пальца. С какой стороны ни посмотри, так было гораздо лучше, чем оставаться в полном одиночестве в этом чуждом мире. Настоящим именем ее новой личности также было Хань Фэй, и она являлась законной дочерью семьи Хань. Ее отец был премьер-министром династии. По логике вещей, она не должна была жить такой несчастной жизнью, несмотря на любую полноту. Плохо было то, что пусть ее отец и премьер-министр, но он самый непопулярный премьер-министр. Верхушка власти им не довольна, а простой народ и чиновники рангом пониже никогда не спускают с него глаз, что заставляло дрожать от страха все семейство Хань. Ее отец занят государственными делами и ему вечно приходится проявлять высшую степень осторожности на каждом шагу. Откуда ему взять время присматривать за задним двором собственного дома? К тому же ее мать рано умерла, оставив ее сиротой в молодом возрасте. Поскольку ей было грустно, а рядом никогда не было отца, который бы о ней заботился, первоначальная личность ела все больше и больше... Пока не отъелась до состояния круглого шара. Лицо Хань Фэй позеленело, и она втайне очень разозлилась на первоначальную владелицу. Как сможет женщина, которая не в состоянии следить за своим весом, взять под контроль собственную жизнь?! – Юная госпожа, ваше лицо… Почему оно так перекошено?.. Чунь Хун была напугана свирепым, как у каннибала, выражением лица Хань Фэй. – Помоги мне убрать волосы назад, – проговорила Хань Фэй, подправив выражение своего личика и решив успокоиться. Не то чтобы Хань Фэй совсем обленилась или не хотела сама позаботиться о своих волосах, просто… короткие и толстые руки с трудом дотягивались до них и не могли проявить необходимую ловкость, поэтому она могла положиться в этом вопросе только на Чунь Хун. – Чунь Хун красиво уложит волосы юной госпожи, – девочка поспешно шагнула вперед и принялась сооружать на голове Хань Фэй простую, но стильную прическу. – Красиво причесанная хрюшка, – Хань Фэй рассеянно подхватила. Руки Чунь Хун замерли, но она сочла за лучшее промолчать. Хань Фэй смотрела на себя в бронзовое зеркало, раздражаясь увиденным все больше. Ладно еще, что тело толстое, можно было бы утешить себя словами-де она такая же милая, как пухлая белая булочка, но проблема в том, что даже такая похвала слишком далека от ее новой внешности и не соответствует ей нисколько. Ее кожа настолько темная, что на это невыносимо смотреть! Это просто мешок с грубым зерном! Единственное, что успокаивает, так это то, что, вероятно, из-за жира кожа вся растянулась, стала гладкой, даже пор не видно. Да и на ощупь она довольно приятная… Хань Фэй утешала себя мыслью о том, что, возможно, станет смотреться лучше, когда отбелит свою смуглую кожу. – Молодая госпожа, сегодня день возвращения господина. Пожалуйста, оденьтесь попраздничнее, чтобы сделать ему приятное. Хань Фэй рассеянно кивнула, но стоило Чунь Хун достать упомянутую «праздничную» одежду, она чуть не взорвалась. Черт возьми, что это за пестрые шмотки! Да это же ничем не лучше, чем у оперной певицы! Хань Фэй внезапно вспомнила, что оригинальной владелице очень нравилось такая причудливая одежда, и она дорожила каждой ее деталью. – Юная госпожа выглядит лучше всего в этом красном платье! – искренне похвалила Чунь Хун. – Как красная хавронья, – произнесла Хань Фэй без всякого выражения. Чунь Хун: «...» К тому времени, как Хань Фэй убедила Чунь Хун надеть на нее повседневное голубого цвета платье, прошло много времени, и Чунь Хун заторопилась помочь Хань Фэй побыстрее добраться до места. Хань Фэй тоже хотела поторопиться, но из-за веса собственного тела, который ей приходилось буквально тягать на себе, ей было трудно двигаться. Когда она наконец добралась до главного зала из своего небольшого бокового двора, ее отец, премьер-министр, уже сидел на высоком сиденье и пил чай с мрачным выражением лица. Вторая госпожа сидела на боковом сиденье с гордым лицом и смотрела на Хань Фэй со злорадством и презрением. Хань Фэй, понимая свою ошибку, поспешила склонить голову и поклониться, как только вошла: – Отец, простите Фэй-эр за опоздание. Хань Фэй действительно не хотела так себя называть, но в воспоминаниях первоначальной владелицы к ней обращались именно так. Хань Шанцин посмотрел на свою пухлую дочь внизу и почувствовал себя немного обиженным. Его умершая первая жена была знаменитой красавицей, так как же ей удалось родить такую... необычную дочь? Когда Хань Фэй увидела вспышку отвращения в глазах своего отца, премьер-министра, она отказалась от идеи наябедничать на свою обидчицу. Отец, который не любит своего ребенка, должен меньше говорить и совершать меньше ошибок. Примечания: Имя Фэй кроме всего прочего означает еще и красавицу, а еще ароматную и пышную до кучи.