Глава 17 — Глава 17

Глава 17. Скучно и одиноко На следующую ночь, после развлечений с Интегрой Серас проснулась естественным образом. Это показалось ей странным, потому что все то время, что она была в Хеллсинге, она ни разу так не просыпалась. Она поднялась и поняла, что Баски пропал, и это ее опечалило. Она посмотрела на трон рядом с кроватью и заметила, что Алукарда тоже не было. «Что случилось? Господин всегда здесь, когда я просыпаюсь», – подумала она и встала с постели. Как только она оделась, Серас вышла из комнаты и пошла наверх. Она вышла из секретного прохода за зеркалом и заметила, что в здании было намного меньше оживления, чем обычно. Она была в замешательстве, пока внезапно не осознала. «О, вероятно, появилась еще одна миссия. Почему никто не разбудил меня? Я что, сделала что-то не так? – она огорчилась и пошла к офису сэра Интегры. Вскоре она встретила солдата, который шел по коридору второго этажа, и почувствовала безумный голод глубоко внутри себя. Ее глаза стали малиновыми, а зубы удлинились. Солдат испугался и направил пистолет на голову Серас. «Что это? Это тот голод, который Серас испытывала в сериале? Это безумие, мне надо что-то разорвать. Я ДОЛЖНА питаться», – она не могла думать ни о чем, кроме своего голода, а мужчина заговорил: – Посмотрите на маленькую вампирку. Теперь, когда рядом нет сэра Интегры, ты показываешь свое истинное лицо? Я должен был знать, что у чудовищ вроде тебя нет совести, – пренебрежительно заговорил он готовясь спустить курок и выстрелить ей в голову. – Отвали от меня, ТЫ, ЧЕРВЯК! Ты понятия не имеешь, что делаешь! – в досаде и ярости зарычала она, оттого что человек был так глуп. – Что? Испугалась, что я пристрелю тебя, как животное, каким и ты и твой господин и являетесь? «Ну все, ЭТО последняя капля», – ее мысли остановились, и у нее отключилось сознание и она лишь надеялась, что, что бы ни случилось, это не слишком повлияет на ее господина. Человек начал стрелять по Серас – в голову и тело, и она упала на пол в крови. Звук выстрелов разнесся по особняку и вскоре Уолтер и другие охранники подбежали к ним. – Что случилось?! На нас напали? – тут же спросил Уолтер, и только потом заметил, что Серас расстреляна. – Что ты наделал?! Зачем ты подстрелил ее? – сразу спросил он. –Оно собиралось напасть на меня, мистер Дорнез. Мне пришлось его обезвредить, – он говорил медленно и уверенно, кладя свою пушку на плечо. – ТЫ ДУРАК! Ты понятия не имеешь, что ты наделал. ВСЕ! Эвакуируйтесь и не возвращайтесь, пока я не дам вам команду, что все чисто! – крикнул Уолтер всем, прежде чем повернулся к телу Серас, поскольку услышал звук. – Гррр, – она издала рычание, и ее тело начало медленно подниматься, и одновременно с этим ее раны стали затягиваться. Большинство мужчин заскулили и побежали прочь, тогда как другие навели свои автоматы на Серас. – Вы что, не подчиняетесь прямому приказу?! Я велел вам уйти! – снова крикнул Уолтер, как раз тогда когда Серас поднялась, и ее глаза стали абсолютно красными, без единой белой точки. – АААААААААААОООООО! – завыла Серас, и все здание затряслось, а потом она исчезла. – Проклятье! – крикнул Уолтер и тут же достал свои нити. – Что это, черт возьми, такое? Я выстрелил в нее освященными пулями, которые должны уничтожать всех вампиров, – мужчина, который все это начал, запаниковал и, упав на задницу, залепетал. – Ты идиот, ты хоть знаешь, чья кровь ее обратила? Она отпрыск сильнейшего вампира в мире, хилые пули ее не остановят, – объяснил Уолтер мужчине, а потом услышал резкий свистящий звук, который означал лишь то, что Серас движется с высокой скоростью. Он повернулся влево и встретился лицом к лицу с мужчиной на земле, прежде чем взмахнуть своими нитями в том направлении. – Что… что вы делаете? Почему вы нападаете на меня?! – крикнул мужчина, пытаясь подняться и убежать. – Заткнись и лежи! Я не смогу тебя от нее защитить, если ты и дальше будешь дергаться. Заставлять старика защищать тебя крайне неуважительно, – пожаловался Уолтер и заметил на своих нитях кровь. «По крайней мере, она не так сильна, как могла бы быть. Мне просто нужно ослабить ее достаточно, чтобы поймать и скормить ей крови, чтобы успокоить», – подумал он, продолжая размахивать своими нитями вокруг, проливая новую кровь. Несколько секунд спустя Серас остановилась на месте, из множества ран на ее теле сочилась кровь. Она яростно посмотрела на Уолтера, а потом перевела взгляд на мужсину, который выстрелил в нее. Даже в своем зверином состоянии она все равно узнавала тварь, ранившую ее. Как раз, когда это случилось, сэр Интегра вышла в коридор, чтобы посмотреть, все ли под контролем. Она пошла к Уолтеру и Серас и осмотрела происходящее. «Хм, дырки от пуль, кровь, и Серас ранена», – она заметила ее дикое состояние и тот факт, что Уолтер защищал одинокого солдата. Кроме того, у Серас все еще были раны от пуль, которые медленно исцелялись. – Боже, капитан Джонсон, что вы наделали? – вздохнула Интегра, медленно подходя к Уолтеру. – Сэр, она набросилась на меня! – Если это правда, то почему вы еще живы? Или хотя бы не ранены? Вы позорите свою форму и это учреждение. Вы будете наказаны за то, что натворили здесь сегодня. Уолтер! – Сэр? – Дай мне один из ножек Джонсона, я положу конец этому фиаско. Уолтер удивился, а потом понял, что она делает. Он взял один из ножей на поясе Джонсона своей нитью и так же подал его сэру Интегре. – Спасибо, Уолтер, – сказала Интегра и порезала себе ножом левую ладонь, а затем медленно повернула свою порезанную руку, чтобы кровь начала капать на землю. Серас тут же обратила внимание на ее руку и, подойдя с кошачьей грацией, опустилась на колени и стала пить капающую кровь. Она медленно вытянула язык и попробовала сладкую жидкость, которую еще ни разу не пробовала. Это ударило ее точно обухом по голове, и она тут же попыталась рвануться вперед, чтобы получить больше, но Интегра крикнула: – СТОЯТЬ! Серас сразу замерла, и, посмотрев вверх на женщину с платиновыми волосами, узнала ее. Хотя она и узнала ее, это не вызвало в ней воспоминаний – только ощущение того, что она владела ее животным разумом. Интегра поднесла порезанную руку ко рту Серас и позволила ей немного выпить, а потом похлопала ее по голове. Серас остановилась, как только Интегра сделала это, и упала на пол. Затем она свернулась в комочек, как кошка и заурчала от удовольствия. Солдат увидел это все и понял, в какие неприятности он вляпался. – Вы в порядке, сэр Интегра? – спросил Уолтер, беспокоясь за ее руку. – Не волнуйся, Уолтер. Ты не хуже меня знаешь, что слюна вампира залечивает мелкие раны, вроде этой. Итак, а теперь давайте выясним, что случилось, что началось такое, – сказала сэр Интегра, понимающе улыбнувшись, а затем холодно посмотрела на все еще сидящего солдата. Через несколько часов Серас проснулась с сильной головной болью, которая напомнила ей о первом разе, когда с ней слился Майкл. «О, боже, что случилось?» – она схватилась за раскалывающуюся голову и задумалась. «Тебе бы стоило перестать звать эту лицемерную тварь, пока он не ответит», – произнес мужской голос и злобно и с ненавистью усмехнулся. «Господин? Ого! У меня неприятности? Что случилось? Я убила его? А что насчет…» – стала спрашивать она, но Алукард перебил ее. «Замолчи, полицейская. Иногда меня раздражает, когда ты себя так ведешь», – зарычал он в ее голове и вслух. «Простите, господин. Я не знаю, что случилось». «Я говорил тебе, что не есть – это плохая идея. Я сдерживал твой голод своим присутствием, но, когда я ухожу, он возвращается. Плюс из-за моих действий он гораздо сильнее, чем у обычного отпрыска». «Правда? Я просто думала, что вампиры не так сильно испытывают голод», – подумала она со вздохом. – Мы чему-то помешали, или вы так и будете сидеть в тишине? – властный женский голос перебил их. – Сэр Интегра! Пожалуйста, скажите мне, что я не устроила неприятностей! – воскликнула Интегра. – Если ты имеешь в виду, убила ли ты кого-нибудь, то ответ – нет. Но ты устроила неприятности, которыми нам придется заняться. – Как, например? – с любопытством спросил ее господин. – Ну, у Серас есть несколько вариантов. Первое – она может быть запечатана, как ты, – прежде чем она смогла продолжить, Алукард крикнул: – НИКОГДА! Она еще слишком молода, чтобы вынести такой ритуал! – зарычал он. – Успокойся, вампир! Это лишь один из вариантов, и это, пожалуй, самая большая крайность, – приказала ему Интегра, тоже слегка сердито. – Эм… а каковы другие? – спросила Серас, пока они таращились друг на друга. – Второе – ты можешь начать спать в другой комнате, чтобы научиться контролировать свои боли от голода. Третье – ты можешь спать в гробу. Или четвертое – ты можешь начать пить кровь, как нормальный, блядь, вампир, – она посмотрела на Серас, чтобы не смотреть на Алукарда, и с досадой назвала последний вариант. Прошло несколько минут, прежде чем Серас определилась. «Я пока не могу пить кровь, если только не пойду и не убью пару человек. Я не хочу разлучаться с господином, и я ТОЧНО не хочу быть запечатанной. Так что, полагаю, мне остается одно». – О каком гробу мы говорим? – устало вздохнула Серас, потому что ее голова все еще болела. – Это будет сюрприз, – сказала Серас, и выдохнула дым. – Если эта штука будет тесной, я не буду в нем спать, – сказала Серас, вспоминая гроб, который Серас дали в аниме иманге. – Не думаю, что у тебя есть выбор в этом вопросе, Полицейская. Тебе повезло, что я не приказала Алукарду тебя убить, – сердито посмотрела на Серас Интегра. – Так, значит, вы и впрямь собирались дать мне хреновый гроб, да? – с пониманием воскликнула Серас. Когда Серас сказала это, на лице Интегры отразилось замешательство. И Алукард, и Уолтер взглянули на нее несколько неодобрительно. Когда Интегра увидела это, она поняла, что в таком гробу действительно было бы ужасно спать кому угодно, а особенно вампиру. – Ладно, его сделают соответствующим, пожелания будут? – Интегра побеждено вздохнула под натиском с трех сторон. – Я хочу, чтобы он бы таким же, как у господина, – она победоносно улыбнулась. – Как вышло, что я пришла сюда наказать тебя, а в итоге собираюсь дать тебе то, что ты хочешь? – пробормотала Интегра, прежде чем вышла из комнаты. Когда Уолтер и Интегра ушли, Серас подумала о том, что случилось, и рассердилась на того солдата, что напал на нее. А что важнее всего, она рассердилась на то, что он сказал о ее господине. – Ты и впрямь дитя, Серас, – сказал Алукард вдруг, и она удивилась. – Господин? – изумленно спросила она, услышав, что он назвал ее по имени. – Зачем тебе злиться на то, что сделал такой презренный человечишко? Он заслуживал большего за то, что сделал с тобой, – Алукард рассердился, прочитав мысли своей дочери. – Дело не в том, что он сделал, а в том, что он сказал, – медленно ответила она, посмотрев на него. – И что он сказал? – Он сказал, что мы животные и говорил о нас, как о вещах. Я не возражаю против части о животных, но он говорил о тебе и обо мне так, будто мы инструменты. – Понятно. Ты должна запомнить, полицейская. Люди этой организации не замечают нас, если только мы не на миссиях. Нам приказывают убивать чудовищ, а затем поскорее исчезать. Для них мы и есть вещи. У Серас на глаза стали наворачиваться слезы, и Алукард зарычал при виде ее слабости, прежде чем понял, о чем она плачет. – Вам, должно быть, было одиноко, господин. – Было не так уж плохо, я прожил 5 столетий. Я уже научился быть один, – он сухо усмехнулся и исчез под землей. Когда Алукард ушел, Серас просто лежала на диване и думала про себя. «Я понимаю… ему скучно и одиноко. Что ж, теперь, когда я здесь, это ненадолго», – улыбнулась Серас. – «Похоже, мне надо найти способ достать кровь, никого не тревожа. Я все еще не могу пить кровь из пакетов и не чувствовать, что это… пожалуй, единственное, как это можно назвать – это неестественно», – подумала она, возвращаясь в комнату Алукарда. Как только она открыла дверь, она увидела, что ее господин сидит с теми же глазами. Глазами того, кто одинок и не понят. Серас подошла к нему, и он не заметил ее, пока она не оказалась прямо рядом с ним. – В чем дело, полицейская? – спросил он, прогоняя этот взгляд. – Господин, мой дорогой господин. Я всегда буду рядом с тобой. – О, дитя. Ты не представляешь, что вечность может сделать с человеком. Пять столетий, 50 десятилетий, 500 лет, 6000 месяцев. Ты была частью моей жизни всего лишь 1/6000 этого времени. Как ты можешь понимать, что я чувствую? – его слегка рассердило ее предполагаемое невежество. – Ты прав, я не понимаю, как долго ты жил. Но я понимаю одиночество, я была одна всю свою жизнь, обе жизни. В каком-то смысле, полаю, я была более одинока, чем ты, – Серас слегка усмехнулась. – Ты так считаешь? – Алукард рассердился еще больше, думая, что она не понимает. – Ты читал мои воспоминания, господин? – Нет, но я видел кое-какие твои сны. Больше ничего. – Понятно. Тогда ты знаешь, что случилось, когда я была маленькой? – Только то, что твои родители умерли, а твои приемные семьи заставили тебя пройти через ад. – Ха-ха-ха. Ты думаешь, те приемные семьи были адом? О, умоляю тебя, приюты были куда хуже, – Серас рассмеялась из-за недопонимания. – Что ты имеешь в виду? Я читал твое дело, они делали с тобой ужасные вещи. – Да, но сироты были гораздо хуже. Моих родителей убили на моих глазах, труп моей матери изнасиловали на моих глазах, я истекала кровью от пуль, которые эти ублюдки в меня всадили, но мне все равно не было так плохо, как в детских домах, куда меня послали. – Что случилось? Что они делали? – спросил Алукард с искренней заботой. Серас только стояла перед ним некоторое время, и единственная кровавая слеза скатилась по ее щеке, прежде чем она ушла. – Ничего, совсем ничего, – слабо сказала она, дрожа.