Белый.
Сихён договорилась встретиться с Хиён отдельно в другой раз и даже получила её номер телефона. На душе стало радостно — казалось, что это начало чего-то нового.
Благотворительный вечер тем временем постепенно подходил к концу. Благодаря двум братьям, Мёнсону и Джунсону, Сихён смогла пообщаться с людьми, с которыми в обычной жизни вряд ли бы даже пересеклась, и познакомилась с Хиён, которая могла стать её первой клиенткой.
Выходя из банкетного зала, Сихён слегка поклонилась Мёнсону и Джунсону.
— Спасибо вам большое за сегодня.
— Тогда поехали на второй раунд, — тут же отозвался Мёнсон, едва она закончила фразу. Джунсон же промолчал.
Как только они вышли на улицу, перед ними затормозил автомобиль, и с водительского сиденья вышел Чжонху.
— Вы закончили? О, хён-ним, здравствуйте.
— О, выглядишь неплохо.
— Да где там неплохо. Кожа да кости остались. Сихён-сси, вам сегодня понравилось?
Чжонху открыл заднюю дверь и добавил:
— Да, было замечательно. И еда вкусная…
— Вот и славно.
— Сихён-сси, вы что, отделаетесь одним «спасибо» и бросите меня? Завтра же выходной, — подал голос Мёнсон, когда Сихён уже собиралась сесть в машину.
— А… я думала, вы шутите.
— Я не шучу.
— А мне показалось, у вас отлично получается.
— У меня вообще-то прозвище — «самый серьезный мужчина в мире».
— Какое длинное прозвище.
— Да. И еще одно — «человек с самым длинным прозвищем в мире». Поехали, тут неподалеку есть отличный бар.
— А секретарь Чжонху и директор?..
— Нет. Только мы вдвоем, — отрезал Мёнсон.
Сихён была красиво одета, над её макияжем поработал профессионал, так что ей и самой не очень хотелось просто возвращаться домой и ложиться спать. Однако, поскольку на вечер её пригласил Джунсон, она невольно покосилась на него. Джунсон, который уже успел закурить, безучастно бросил:
— Иди. Хён знает много хороших мест.
Его бесстрастие почему-то задело Сихён, но она отогнала это чувство. Ей предложили продолжить вечер с надежным человеком, знающим толк в заведениях, — причин для обиды не было. К тому же рядом с Джунсоном оставался Чжонху. Возможно, им обоим будет даже лучше, если она уйдет.
— Тогда я, пожалуй, воспользуюсь приглашением. Директор, большое спасибо за сегодня.
Джунсон ничего не ответил и сел в машину. Чжонху, стоявший с двусмысленным выражением лица, помахал ей рукой:
— Хорошего вам вечера, Сихён-сси. Увидимся в понедельник.
Когда машина с Джунсоном уехала, Мёнсон широко улыбнулся Сихён.
— Ну что, едем?
Раз уж Джунсон ездил на роскошном седане, Сихён резонно предположила, что и у его старшего брата будет нечто подобное. Но она сильно ошибалась.
На парковке банкетного зала стояли сплошь представительские авто. Сверкающие машины стоимостью в сотни миллионов вон. И среди них выделялось одно средство передвижения, которое никак не вписывалось в общую картину. Мёнсон как ни в чем не бывало подошел именно к нему.
— Послушайте, дяденька… вы ведь не серьезно? Мы на этом поедем?
— А почему нет?
— …
Сихён лишилась дара речи.
Транспортом Мёнсона оказался байк. Причем не обычный, а агрессивно модифицированный и сверкающий — на таких обычно гоняют байкеры-лихачи.
— Не волнуйтесь, Сихён-сси. Тюнинг выполнен строго в рамках закона. Как-никак, я человек законопослушный.
— Нет, дело не в этом… Просто на мне платье.
— Это тоже не проблема. Сядете сбоку, как принцесса.
— …
Она знала, что Мёнсон человек неординарный, но не думала, что настолько.
На Сихён поверх платья была накинута лишь шаль — для поездки на байке одежда слишком легкая. Мёнсон снял свое пальто и набросил ей на плечи. Пальто высокого Мёнсона было настолько длинным, что почти доставало до земли, и от него исходил приятный аромат его парфюма. Ощутив тепло и запах его одежды, Сихён почувствовала себя так, словно он её обнимает, и густо покраснела. Хорошо, что на парковке было темно.
— Ну же, Сихён-сси, садитесь, — сказал Мёнсон, уже вскочив в седло.
Сихён немного посомневалась, но всё же поддалась и устроилась позади него.
— Держитесь за талию.
Она замялась, не зная, куда деть руки, но после его слов крепко обхватила его. Под пальцами она почувствовала крепкую, подтянутую талию.
Это не было похоже на кадр из кино, где героиня прижимается лицом к спине героя, но ситуация всё равно казалась довольно пикантной. То ли из-за ночной атмосферы, то ли из-за того, что Чха Мёнсон был чертовски сексуален.
Байк выехал на дорогу и набрал скорость. Холодный ветер обжигал щеки и забирался под пальто. Подол платья трепетал на ветру, но не настолько, чтобы это выглядело непристойно. Сихён впервые ехала на мотоцикле, но страха не было. Напротив, ощущение скорости, пронзающее всё тело, было приятным.
Прохладный ветер, продувающий волосы, наводил на разные мысли. И хотя рядом был Мёнсон, перед глазами почему-то настойчиво всплывало лицо Джунсона.
Обида на него, горечь от его порой бесчеловечных реакций… На самом деле она знала причину этих чувств. Она пыталась притворяться, будто ей всё равно, убеждала себя, что это лишь обычные человеческие эмоции, но понимала — это не так.
Если бы чувств не было, не было бы ни обиды, ни боли. Сама того не замечая, Сихён начала испытывать к нему нечто особенное, и теперь каждое его действие ранило её, как выстрел в упор.
Бар оказался неподалеку, и байк остановился раньше, чем она успела до конца разобраться в своих чувствах к Джунсону.
— Знаете, в чем прелесть байка?
— В чем же?
— Легко парковаться. От машины одни хлопоты: место не найти, расходы на содержание баснословные.
— Довольно скромное заявление от человека, который купил одежду на десятки миллионов вон девушке, чье имя едва выучил.
— Вообще-то в своих кругах я известен бережливостью.
Словно в подтверждение его слов, бар оказался вовсе не вычурным или роскошным. Напротив, это было довольно скромное, приглушенно освещенное и тихое место, где играла меланхоличная музыка.
Сихён и Мёнсон заняли столик в самом углу. Подошел бармен и зажег маленькую свечу. Дрожащий оранжевый свет заплясал на лице Мёнсона. Его прямой нос сегодня казался особенно точеным.
— Что будете пить?
— Любой безалкогольный коктейль.
— Завтра выходной, пейте сколько угодно.
— При вас нельзя. Вдруг я снова опьянею и доставлю вам хлопот.
— Взамен вы же приготовили мне ужин. Благодаря вам я не выслушивал отборную брань от друга.
— Ах, точно. Дяденька, почему вы тогда внезапно исчезли? Даже не предупредив…
— Чтобы вы почувствовали отчаяние.
— Отчаяние?
— Ведь сокровище, добытое с трудом, ценится выше. Я думал, что если вы будете мучиться желанием узнать мой номер, приложите усилия, чтобы найти мой дом, то и ко мне вы будете относиться с большим трепетом.
— …Я даже не знаю, что на это сказать.
— Ха-ха-ха!
Сихён покачала головой, а Мёнсон весело рассмеялся.
— Но мы ведь всё равно встретились. Я знал, что раз вы работаете в брачном агентстве, наши пути пересекутся. К тому же, чем больше я слушал про вашего «ленивого директора», тем больше он напоминал мне моего брата.
— Ах… — Сихён покраснела. — Простите. Я и не знала, что директор — ваш брат…
— Да бросьте. То, что он лентяй — чистая правда.
Сихён заказала «Кровавую Мэри», а Мёнсон — «Отвертку». Пока не принесли коктейли, они болтали о последних новостях. В основном говорила Сихён, а Мёнсон слушал.
Сихён поймала себя на мысли, что почти ничего не знает о нем. Несмотря на то, что они несколько недель провели вместе в уличной палатке пхочжанмачха, ей было известно лишь то, что он богат и галантен с женщинами. Только сейчас она узнала, что он старший сын председателя Группы «Хэсон» и брат Джунсона, но на этом всё.
— Я бы хотела послушать и о вас.
Официант принес напитки. Сихён пригубила коктейль и сказала:
— Обо мне?
— Да. Если подумать, я о вас ничего не знаю. А вы обо мне знаете немало.
— Да и я о вас знаю не так уж много. Что работаете в компании брата и что вы красавица. Что еще мне нужно знать?
— Вы точно бабник.
— Почему? Сердечко затрепетало? — Мёнсон расплылся в обворожительной улыбке.
То ли из-за приятной музыки, то ли из-за вкусного коктейля, но время летело незаметно. Общаться с Мёнсоном было легко и весело. В его манере речи не было и тени высокомерия. С ним легко можно было забыть, что он выходец из семьи чеболей.
— Вы действительно замечательный человек. Трудно поверить, что вы братья с нашим директором. Он кажется совершенно лишенным эмоций.
— Несмотря на внешность, он довольно чувствительный парень. Просто не показывает этого.
— Правда? Честно говоря, сегодня директор меня напугал.
— Сегодня?
— Когда этот кобель… ой, простите за грубость. Когда тот мерзавец пытался меня лапать.
— А-а.
— Причина, по которой он боится вас, была очевидна. Вы разозлились на него, и даже мне, той, кому вы помогали, стало не по себе. Но директор другой. Он вообще не злился. Невозможно было понять, о чем он думает. И всё же тот тип боялся директора гораздо сильнее, чем вас. В тот момент, когда вошел Джунсон, его глаза наполнились неподдельным ужасом.
Мёнсон с улыбкой слушал рассказ Сихён.
— Я вижу две причины. Первая: на самом деле социальный вес директора выше вашего, и он может сделать что угодно. Вторая: тот человек совершил какой-то серьезный проступок перед директором.
Договорив, Сихён замолчала и посмотрела на Мёнсона.
— А вы как думаете?
— Думаю, и то, и другое.
— …
— Тот человек виноват перед директором, и директор его терпеть не может. Более того, директор — человек, способный на такую месть, от которой у того мороз по коже. Вот почему он больше боялся директора, который казался безучастным, чем вас.
— Вот как.
— Мне с самого начала это казалось странным. С тех самых пор, как мне внезапно позвонили и пригласили на собеседование в «Роун», хотя я давно получила там отказ. К тому же директор сказал, что мне нужно просто сидеть в офисе. Раньше я не понимала почему, но теперь догадалась.
— …
— Я разозлила того человека, которого директор ненавидит, и опозорила его перед людьми. Тот тип и видеть меня не желал, и директор это знал. Он понял: если он возьмет меня в «Роун» на условия гораздо лучшие, чем в «Пастели», и усадит под носом у того врага, у того всё внутри будет клокотать от злости.
Сихён говорила совершенно спокойно.
— И это сработало. Если бы что-то пошло не так, тот человек мог сегодня снова опозориться перед всеми.
— Это так.
— Поэтому директор — страшный человек. Кажется, что он ни о чем не думает, но на самом деле в его голове выстроен сложный план.
— Вам не нравится директор Чха? — спросил Мёнсон, отчего Сихён округлила глаза.
— Что? Нет, с чего бы? Я ему благодарна. Каковы бы ни были причины, для меня это стало шансом. К тому же… хоть он и пугающий, вряд ли он причинит мне вред, если я не буду косячить. Наверное, Сон Дэён совершил какой-то ужасный поступок. Ведь директору обычно даже злиться лень.
— Сихён-сси, вы хорошо разбираетесь в людях.
— Я просто очень стараюсь. У меня нет амбиций быть любимой всеми, но я не хочу никого ненавидеть. Поэтому отчаянно ищу в людях хорошие стороны.
— И во мне нашли что-то хорошее?
На вопрос Мёнсона Сихён улыбнулась.
— Для меня вы — лучший друг.
Когда они вышли из бара, было уже поздно. Несмотря на пару коктейлей, Сихён, к счастью, не захмелела.
— Спасибо за сегодня. Мы ведь еще увидимся?
Мёнсон тепло улыбнулся на её слова.
— В любое время, когда пожелаете.
— Тогда я пойду.
— Ох, подождите минутку. Сейчас приедет Чжонху.
— Что? Секретарь Чжонху? Зачем… зачем вы его вызвали?
— Вы так красиво одеты, вдруг кто-нибудь украдет?
— Нет, но всё же… уже два часа ночи.
— Всё в порядке. Ему много платят.
— Ему платят за службу директору. А я всего лишь рядовой сотрудник…
— Для меня — нет. Я не имею отношения к «Роун». У нас с вами сугубо личные отношения, и та Сихён-сси, которую я знаю, не из тех, кого можно отпускать одну в такой час. И самое главное — это не я вызвал Чжонху.
— А кто же?
— Наверное, Джунсон прислал. Я не зря воспитывал брата.
— Вот как…
— На самом деле я вру.
— Что?
— Просто ляпнул, а вы так серьезно отреагировали, что мне даже неловко стало.
— Я порой совсем не понимаю, к чему вы клоните.
— Я хочу сменить обращение.
— Э?
Похоже, манера перескакивать с темы на тему была семейной чертой Чха. С Джунсоном было сложно поддерживать нить разговора, но Мёнсон ему ни в чем не уступал.
— Обращение «дяденька» между нами — это как-то несерьезно, вам не кажется?
— А, ну да. Мне тоже было немного неловко. И как мне вас называть?
— Хм… Да как угодно, только не «дяденька». Например, как девушки обычно называют мужчин постарше.
Сихён на мгновение задумалась. Как же все называют Мёнсона?
Мёнсон с предвкушением и блеском в глазах ждал, когда она скажет «оппа». После долгих раздумий Сихён подняла на него взгляд и осторожно произнесла:
— Х… Хён-ним?
— …
Обновлено: 09.04.2026