Первое, что я делаю, — отчищаю пространство рядом с тёмным бассейном от всякой дряни и грязи. Я не боюсь немного испачкаться, но будет сложно привести себя в порядок посреди леса.
Здесь нет никакой прачечной.
Феликс помогает, подтаскивая большой камень и помещая его рядом с водой.
— Спасибо, — говорю я.
Она кивает в ответ.
— Без проблем. Я пойду принесу брёвна или что-нибудь ещё, на чём можно сидеть.
— Это займет много времени? — уточняет Бьянка.
— Как минимум, несколько часов, — говорю я. — Это несколько сложно. Мы должны успеть до наступления ночи, у нас даже будет время пролететь час или два, чтобы к заходу солнца разбить лагерь подальше от города.
— Понятно, — говорит Бьянка.
Я смахиваю пыль с камня, притащенного Феликс, после чего сажусь на него и снимаю ботинок. Чтобы всё успешно сработало, мне нужен прямой контакт с тёмным бассейном. Ну, на самом деле, он мне не нужен, но так всё пройдёт намного проще, а я здесь не для того, чтобы практиковаться в создании монстров, я здесь, чтобы применить свои навыки.
Мама всегда учила меня преодолевать трудности, но она несколько раз говорила мне, что в реальной ситуации, я должна использовать все возможные способы и хитрости, чтобы облегчить задачу. Трудности должны помогать мне расти, а не мешать.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох через нос, после чего опускаю ногу в тёмную воду.
У меня не получается сдержать шипение.
— Что случилось? — спрашивает Эсме.
— Вода ледяная! — жалуюсь я, после чего вытаскиваю ногу и начинаю немного разминать её. — Будет отстойно, если мне придётся несколько часов держать ногу в этом бассейне.
— Мы можем согреть твою ногу позже. Я разожгу костёр, если хочешь. Здесь не так уж трудно найти хворост.
— Это было бы здорово, — киваю я.
— Или мы могли бы нагреть весь бассейн. Но я не знаю, достаточно ли я зла для этого, — говорит Эсме.
Феликс возвращается, волоча за собой здоровенный древесный ствол.
— Я могу бесить тебя, пока ты не разозлишься по-настоящему, — предлагает она на полном серьёзе.
— Нет, спасибо, — говорит Эсме.
— Я буду в порядке, — говорю я. — Вода не намного холоднее воздуха. Наверное, я просто привыкла к тёмным бассейнам у себя дома. В пещере под замком очень тепло.
Я снова опускаю ногу в воду, и на этот раз всё не так плохо. Поскольку я знала чего ожидать, холод ощущается гораздо более терпимо.
— Ладно, это не так уж плохо, если привыкнуть.
— Я бы предпочла не привыкать, — фыркает Эсме.
— Я слышала, что темные бассейны опасны, — говорит Бьянка.
— О, так и есть, — отвечаю я. — Ну, это как огонь. Он опасен, но только если не ты относишься к нему без должного уважения или не знаешь, что делаешь.
— Понятно, — говорит Бьянка.
Она кивает Феликс, когда та кладёт ствол, после чего роется в одной из наших сумок и возвращается с одеялом, которым накрывает бревно.
Эсме упирается рукой в землю и долго сосредоточенно хмурится. В конце концов земля сдвигается и прогибается, образуя небольшое углубление с несколькими камнями по краям. Так образовалось кострище.
— Не хочешь помочь мне набрать веток? — обращается Эсме к Феликс.
— Конечно.
Бьянка смотрит, как уходят мои подруги, после чего щёлкает пальцами и создаёт длинный огненный поток, который начинает вращаться вокруг её руки. Кажется, она довольно талантлива в этом. Или она просто втайне очень сильно злится.
— Можно... можно мне поговорить, пока ты работаешь? — спрашивает она.
— Да, конечно, — говорю я. — На самом деле я ещё даже особо не начала. Просто жду, когда соберётся несколько душ, достаточно сильных, чтобы с ними работать.
— Мне любопытно, как это происходит? Я имею в виду, создание монстров.
— Ох, ну, когда они появляются естественным образом, процесс не так сложен, как может показаться. Вокруг тёмных бассейнов умирает много существ, и их души собираются в местных водах. На самом деле это не вода, но... да, думаю, несведущие могут назвать это так.
Я сильнее опускаю ногу и немного кручу ей. Тёмные бассейны намного глубже, чем кажутся.
— Откуда души знают, какую форму принять, в смысле, какого монстра, — спрашивает Бьянка.
— О, это в основном зависит от того, какие монстры уже находятся рядом с прудом, а если их нет, то они примут ту форму, с которой совместима душа. Ты слышала о том, что из грешников получаются более крупные монстры, как и из более сильных культиваторов?
— Я слышала и то, и другое, — говорит Бьянка.
— Хорошо, но на самом деле то, в какого монстра превращается душа, зависит от силы и совместимости души. Большинство монстров крошечные и слабые, поскольку большинство людей тоже крошечные и слабые. Всё эти байки про грехи — ложь, но чем больше человек занимается культивацией и становится сильнее, тем мощнее будет монстр, которым он станет. Трудно предугадать, какой монстр получится из человека.
— Наверное, я поняла, — говорит Бьянка.
Я пожимаю плечами. Возможно, я не очень хорошо объясняю.
— Мама знает больше, чем я. Это сложно. Магия, которая создаёт монстра таким, каким ты хочешь его видеть, гораздо сложнее, и она почти везде запрещена.
— О? — спрашивает Бьянка. Это пробуждает её интерес.
— Да. Магия души. Даже пытаться её использовать — серьёзное преступление.
Я вижу, как на лице Бьянки мелькает замешательство.
— Я никогда раньше об этом не слышала. Даже о магии души как таковой.
— Ну да, если бы все знали, что это незаконно и неправильно, то больше людей попробовали бы её использовать, верно? Но если факт того, что это незаконно, скрывается, и никто из тех, кто знает об этом, не распространяется по этому поводу, потому что это тоже запрещено, то все существующие знания об этом постепенно исчезают.
— А, — говорит Бьянка. — Полагаю, такое довольно часто происходит.
— Что ж, проблема с такими вещами в том, что никогда не знаешь, сколько всего скрыто, потому что оно скрыто, верно? — улыбаюсь я Бьянке, после чего указываю на тёмный пруд. — Как я и сказала, это в основном магия души. Она... сложнее, чем эмоциональная магия, но в то же время и проще.
— На самом деле у меня никогда не было настоящего образования в области культивации. Я обучалась благодаря книгам и самообразованию, часто в свободное время или тайно.
— Ох, — ужасаюсь я. — Что ж, мы можем помочь тебе узнать больше! Эсме довольно хорошо справляется с обучением и подобными вещами. А вот Феликс — ужасно.
— Эй! — возмущается Феликс, когда она возвращается с охапкой сухих веток и палок. — В чём я ужасна?
— В культивировании. Или, по крайней мере, в обучении этому.
— А, да, — говорит Феликс. — Я просто делаю то, что кажется правильным. Я могла бы изучать заклинания и всё такое, но это хлопотно.
Я пожимаю плечами.
— Как скажешь. Ты довольно хороша в бою, хотя тебе действительно нужно больше работать над своей магией скорби.
— Две противоположности, — отмечает Бьянка. — Как мои огонь и вода.
— Ага, — говорю я. — Полезно для баланса.
Бьянка кивает.
— Именно поэтому я выбрала и то и другое. Хотя, честно говоря, они дались мне легко, так что, полагаю, в этом отношении мне повезло. Можно мне узнать больше о магии души?
Я киваю.
— Конечно, но не пытайся заняться ей самостоятельно. Это сложно. В отличие от большинства эмоциональных заклинаний, когда ты направляешь магию в себя, испытывая сильные чувства, магия души — это скорее отдача части себя наружу. Она... менее нервная и более абстрактная.
— Как полезно, — фыркает Феликс.
Я показываю ей язык.
— Я, кажется, не совсем понимаю, — признаётся Бьянка.
Она поднимает руку и сосредотачивается, но всё, что происходит, — это вспышка пламени в воздухе перед ней, которая тут же гаснет.
— Нет, это всё ещё магия культивирования, — говорю я. — А душа... это нечто более глубокое. Более личное. Твои эмоции не отражают то, чем ты являешься. Это просто... состояние, в котором ты находишься. Да, ты ощущаешь определённые вещи, но Ты — это нечто большее, чем просто твои чувства, верно? Твои эмоции могут влиять на тебя, но не только они определяют тебя.
— Полагаю, в этом есть смысл, — говорит Бьянка. — Но как ощутить это и использовать?
— Ну... я не знаю, — говорю я. — Для меня это всегда было нормой. Я думаю, что большинство по-настоящему сильных культиваторов в конце концов почувствуют разницу. Мама говорит, что это самый первый шаг к божественности, но чтобы достичь этого уровня, нужно много работать.
— Я пробовала, — говорит Феликс. — Это... ощущается странно. К тому же сложно и ничего не даёт.
— Полагаю, в этом и заключается другая проблема, — говорю я. — Эмоциональная магия взаимодействует с окружающим миром. Она двигает воздух или поджигает предметы. Лучшее, что можно сделать с помощью магии души, — это обнять чью-то душу.
Я немного краснею. Это довольно интимный поступок по отношению к кому-то.
— В любом случае, я могу показать тебе больше позже, сейчас мне нужно немного сосредоточится.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 13.02.2026