Под ником «Культурный холостяк из Шиши/185/18», разумеется, скрывался Чжан Бэйсин.
Увидев сообщение от «Не люблю кинзу», он приподнял уголок губ в зловещей усмешке, достойной какого-нибудь книжного властелина. Впрочем, вовремя спохватившись, что от такой гримасы может свести лицо или можно ненароком выпросить по шее, он сдержался.
Вместо этого он отправил короткое и ёмкое:
— Подгорело?
— А-а-а-а!
В клубе карате Чэнь Жоужоу, прочитав эти два слова, издала вопль раненого сурка. Всего девять букв, но психологическая травма от них была тяжелее, чем от всего предыдущего текста вместе взятого.
Она вскинула руку, собираясь швырнуть и этот телефон, но, поймав на себе полный ужаса и жалости взгляд подруги, всё же взяла себя в руки.
Шмыгнув носом и кое-как сглотнув слёзы, она напечатала:
— Да, подгорело! Ну так что, придёшь или струсил?!
Культурный холостяк из Шиши/185/18:
— Ха, чего мне бояться? Время и место.
Не люблю кинзу:
— Развязка шоссе Юйхуа, семь вечера!
Культурный холостяк из Шиши/185/18: — …
Культурный холостяк из Шиши/185/18:
— Ты дура?
Не люблю кинзу:
— Ты чего опять обзываешься?!
Культурный холостяк из Шиши/185/18:
— Естественно. Забивать стрелку на развязке скоростного шоссе, да ещё в семь вечера… Ты, может, и хочешь в полицию загреметь, а я – нет. Короче, слушай: завтра в пять вечера, в роще за корпусами Шикэда. Вопросы есть?
Это место Чжан Бэйсин выбрал не случайно, а после недолгих, но продуктивных раздумий.
Шикэда был его территорией, а Роща – и вовсе «домашним стадионом». Соперница, скорее всего, была человеком со стороны, городской девчонкой. В лесу за универом Чжан Бэйсин, зная каждый куст, мог бы водить её за нос до бесконечности.
Ну и, на крайний случай, если дело совсем запахнет керосином, всегда можно было кликнуть своих – вокруг одни сокурсники!
Время, место, люди – все козыри были у него в рукаве.
Не люблю кинзу:
— Ладно, в Роще так в Роще!
Едва отправив это, она тут же вышла из сети – аватарка посерела.
Чжан Бэйсин, увидев, что она реально согласилась, удивлённо приподнял бровь. Такая дерзкая и упёртая, да ещё с этими странными рассуждениями… В его воображении тут же возник образ татуированного восемнадцатилетнего оболтуса с вейпом в одной руке и баскетбольным мячом в другой, который днями напролёт читает рэп и страдает фигнёй.
— Дебилка, — резюмировал он.
Потряс головой, вытряхивая этот нелепый образ из мыслей, и вернулся к комментариям.
Однако за следующие полчаса ничего толкового не попалось: либо советы были запредельно невыполнимыми, либо настолько мелкими, что система их даже не регистрировала. Были и те, где награда была просто смехотворной.
Чжан Бэйсин долго сверлил глазами панель задач.
В итоге он пришёл к выводу, что единственное, чем он реально может заняться с пользой для кошелька системы – это те самые тренировки с отягощением.
— Эх, кара божья… Ну а что делать? Придётся покупать.
Тяжело вздохнув, Чжан Бэйсин открыл приложение интернет-магазина и начал выбирать снаряжение.
Комплект утяжелителей стоил прилично – за всё про всё с него содрали четыреста юаней. Глядя на остаток на банковском счёте, где болталось всего несколько сотен, парень снова вздохнул. Пора было задуматься о заработке, иначе он не то что тренироваться – ноги протянет.
— Тяжела мужская доля, жизнь – не сахар, — напевал он под нос старый мотивчик тринадцатого года. — Днём ты мачо, ночью – плачу…
Спрятав телефон в карман, он вернулся в общежитие, где застал только двоих соседей.
— А где старина Дун? — Спросил он, присаживаясь на стул.
Чжэн Цзито, не поднимая головы, ответил:
— Возле первого женского корпуса, под окнами 1207-й. У тебя к нему дело?
— Да нет, просто спросил. Слушайте, он уже три года сохнет по своей богине, неужели так ничего и не выгорело?
Чжан Бэйсин включил компьютер и обернулся к парням.
— Ничего, — вставил Цзинь Линьюй. — Зато за эти три года он добился того, что весь университет знает: под окнами 1207-й комнаты всегда привязана верная собака.
В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась.
Влетел Дун Гонин, сияющий как начищенный чайник:
— Пацаны, пацаны! Сенсация! Грандиозные новости!
— Что, твоя богиня наконец-то сказала «да»? — Чжан Бэйсин невозмутимо зажёг спираль от москитов. Сегодня у него был прорыв, можно и расслабиться малость.
Лицо Дун Гонина тут же вытянулось:
— Ну… нет.
— Тогда что за новости? — Продолжил расспросы Бэйсин.
Гонина снова переполнил энтузиазм:
— Первая красавица универа! Ну та, буйная, Чэнь Жоужоу! Она сегодня плакала! Я её встретил, когда возвращался, у неё глаза все красные и опухшие были!
Выдав это, он замер в ожидании расспросов, буквально всем видом крича: «Ну же, спросите меня – почему?!»
Однако трое друзей остались абсолютно бесстрастными. Они лишь переглянулись и хором выдали:
— А-а.
Дун Гонин:…??
Он застыл как вкопанный. Сценарий явно пошёл не по плану.
— Вам что, совсем не интересно? — Спросил он в полном недоумении.
Чжан Бэйсин поднял на него взгляд:
— А с чего бы нам интересоваться?
Логика старины Дуна была весьма специфической. Ну плачет она и плачет – нам-то какое дело? Они и не общались никогда толком.
Нельзя же бежать утешать каждую незнакомую девицу только потому, что она симпатичная. А если она забеременеет, ты что, побежишь её ребёнку отцом записываться?
Даже если эту «первую красавицу» по заднице отшлёпают, он и звука-то не услышит – так чего ради за неё переживать?
…
— Но… это же одна из самых красивых девчонок нашего вуза! К тому же она характерная, «с перчинкой», а тут вдруг – в слезах! Понимаете? В слезах!
— И что?
— И… — Дун Гонин запнулся, его мозг начал лихорадочно перебирать варианты. А действительно, что?
Видя, что сосед окончательно «завис», Чжан Бэйсин выпустил струю дыма и не стал развивать тему. Он просто предложил парням сгонять в катку.
Это привело Дун Гонина в чувство, и он радостно закивал. Четвёрка из 203-й комнаты запустила долгожданный матч.
Они рубились до одиннадцати вечера.
— Поражение! — Торжественно объявил женский голос из наушников.
Руки Чжан Бэйсина, до этого бешено кликавшие по мышке, замерли. Он застыл на стуле, словно статуя.
Спустя мгновение он отмер, закурил и молча прибавил громкость в плеере. В то же время Чжэн Цзито и остальные синхронно сорвали с себя наушники и уставились на него.
А затем…
— Я твою душу , ты вообще чем думал?!
— Твою же мать, , !
— Старина Чжан, ты у кого так играть учился? Взял Кун-Куна, вместо того чтобы идти в лес, припёрся ко мне на линию саппортить. Стоял рядом как истукан, пока меня месили, я твой ***!
В одно мгновение комната наполнилась «кибертронским» языком, сплошным «запикиванием» и отборным матом.
К счастью, соседи за стеной были привычные, так что никто не пришёл жаловаться на шум.
Чжан Бэйсин пребывал в глубоком замешательстве. Что-то здесь было не так. Совсем не так!
Он ведь тренировался, он довёл Связки Кулака Семьи Юэ до малого успеха. По всем канонам романов он сейчас должен был разносить всех в играх, как боженька. Даже легендарный Фейкер должен был бы получить от него пару лещей.
Но суровая реальность гласила: нуб остался нубом.
— Неужели весь мой игровой талант ушёл в физкультуру? — Затянувшись, подумал он. Музыка в ушах гремела, заглушая вопли друзей. Вполне вероятно.
Вспомнив о тренировках, он тут же вспомнил и о завтрашней «стрелке».
Сняв наушники, он жестом попросил парней притормозить.
— Братва, дело есть. Если… я говорю «если»! Если мне завтра придётся махаться с какими-то залётными, вы впишетесь за меня для массовки? — Спросил он, глядя на притихших друзей.
#
Обновлено: 20.02.2026