В очередной раз поскользнувшись, Малтис растягивается на земле, падая лицом прямо в черный ворох перепрелой листвы. Я бросаю короткий взгляд через плечо и, не раздумывая ни секунды, сгребаю равенкловца за шиворот мантии, утягивая его вместе с собой за широкий ствол дерева. В следующий миг мимо нас со страшным ревом проносится шогрыш, донельзя напуганный Хагридом. Его мощные копыта глубоко врываются в землю точно в том месте, где секунду назад находился затылок Малтиса, после чего животное скрывается в чаще леса. На ветке дикого орешника остается сиротливо висеть клок густой бурой шерсти.
– Порядок? – обеспокоено спрашивает лесничий, поравнявшись с нами.
Я неуверенно киваю, восстанавливая дыхание, Киган Малтис продолжает тупо пялиться на отпечаток массивного копыта в разрытой шогрышом земле.
– Вот и хорошо, – говорит Хагрид и осматривается кругом. – А где второй? Ну, тот маленький, Деннис Криви, он ведь был с вами?
Я быстро обегаю окрестности взглядом: Денниса нигде не видно. Некоторое время мы пытаемся докричаться до него сквозь чащу, но ответа не приходит.
– Испугался видать, – бормочет Хагрид, хмуря брови. Затем указывает две довольно четкие тропы, змеящиеся в разные стороны от поляны с поломанными деревьями, на которой бесновался шогрыш. – Наверняка по одной из тех тропок ушел, больше и некуда. Давай-ка, Гарри, бери Клыка и сворачивай направо, а мы с этим малым по второй тропе пойдем. Держись Клыка, он меня найдет, если чего. Втроем мы Криви сейчас вмиг отыщем, в этой части леса опасаться нечего…
Киган Малтис издает нервный смешок, но ничего не говорит. Я беру Клыка за ошейник и сворачиваю, как и было сказано, на правую тропу, темной лентой вьющуюся вокруг белых холмиков сугробов. Еще некоторое время в просветах между стволами деревьев мелькает высокая фигура Хагрида, затем тропинка сильно виляет в сторону, и я остаюсь с одним Клыком.
Мы идем вперед довольно долго, сохраняя быстрый темп, но Денниса по-прежнему нигде не видно. Рассудив, что за такой короткий срок он не мог уйти слишком далеко, я уже решаю повернуть обратно и отыскать Хагрида, когда слышу вдалеке голоса – несомненно, человеческие. Они то отдаляются, то приближаются, принесенные порывами ветра, но с каждым шагом становятся все более отчетливыми. Заинтригованный, я крепче сжимаю в руке ошейник Клыка и ступаю очень осторожно, вглядываясь в просветы между деревьями. Еще несколько секунд, и я могу разобрать отдельные слова.
– Пожалуйста, пустите! – вдруг пронзительно вскрикивает чей-то голос. – Я же не нарочно!
Голос несомненно принадлежит Деннису Криви.
Плюнув на всякую осторожность, я перехожу на бег. Ветки немилосердно хлещут по лицу, грязный снег скользит под ногами, но я продолжаю бежать так быстро, как только могу. Мне едва удается вовремя затормозить, чтобы не врезаться ровнехонько в круп высокого гнедого кентавра. Он с недоумением оборачивается на меня, чуть отходя в сторону, и моему взору предстает весьма странная картина: Деннис Криви, чья мантия порвана в нескольких местах, а на скуле виднеется свежий кровоточащий порез, стоит посреди круга из кентавров. Его губы дрожат, словно он вот-вот заплачет, а один из кентавров – черноволосый, вороной масти, направляет в его сторону грубо оструганный и несомненно заряженный арбалет. Я с удивлением узнаю в этом кентавре Бейна, а в тех, что стоят рядом с ним – Ронана и Фиренца. Тот, в чей круп я едва не врезался с разбегу, оказывается Магорианом, а подле него нетерпеливо перебирают копытами еще двое незнакомых мне кентавров.
– Что здесь происходит? – с возмущением восклицаю я, еще не успев толком разобраться в ситуации.
Деннис переводит взгляд на меня, и в его лице читается столько облегчения, что мне становится не по себе. Ронан мгновенно направляет на меня лук, оттягивая тугую тетиву, а Магориан ударяет в землю нижним концом заточенного деревянного копья, отчего Клык трусливо скулит и жмется к моим ногам. Впрочем, кентаврам явно потребовалось бы нечто гораздо большее, чтобы заставить меня потерять самообладание, поэтому я лишь повторяю свой вопрос:
– Я хочу знать, что здесь происходит. С каких это пор кентавры нападают на учеников Хогвартса?
– Кентавры нападают?! – негодующе восклицает Магориан, вставая на дыбы. Клык издает задушенный скулеж и скрывается от разъяренного кентавра за моими ногами. – Он посмел нанести одному из нас оскорбление, и должен поплатиться за это!
– Я же не знал! – надсадно кричит Деннис, едва не ударяясь в слезы. – Я просто хотел сфотографировать кентавра для альбома магических животных, который собирает мой брат!
Это, пожалуй, становится ошибкой.
– Магических животных?! – пуще прежнего орет Магориан, направляя на Денниса деревянное копье.
Я делаю быстрый шаг вперед, становясь перед Деннисом и раскидывая руки в оградительном жесте.
– Не трогайте его! Он же еще ребенок. Он не понимал, что это может вас оскорбить.
– Человеческие дети стали слишком похожими на своих самонадеянных родителей, – жестко произносит Ронан, хмуря широкие рыжеватые брови. – Они ведут себя так, словно являются хозяевами всего мира. Подумать только! Люди, глупые двуногие создания, возомнили себя чуть ли не творцами Вселенной, поставили себя выше любого другого существа в этом мире.
– Возможно, люди действительно бывают чересчур самонадеянны. Но этот ребенок, – я указываю на Денниса, – ни в чем не виноват. Он только хотел сделать фотографию. Вы должны отпустить его.
Некоторое время кентавры молча смотрят на меня, а затем голос подает до того молчавший Бейн.
– Хорошо, мы можем отпустить его. Он не настолько глуп, чтобы полагать себя вправе распоряжаться судьбами мира. Но что ты можешь сказать в свое собственное оправдание, Гарри Поттер?
На миг мне кажется, что время застывает вовсе. Я чувствую, как отливает от лица кровь. После слов Бейна что-то меняется и в выражениях лиц остальных кентавров, делая их более жесткими, почти непримиримыми.
– Гарри Поттер, – медленно повторяет Ронан. – Значит, звезды не лгали. Ты и правда здесь, в Хогвартсе.
Некоторое время я просто молчу, потому что, в сущности, не имею и понятия, что можно ответить на подобное заявление. Затем стоящий позади меня Деннис шумно сглатывает, не сводя глаз с по-прежнему устремленного на нас арбалета, и я силой заставляю себя вернуться к самому важному, к тому, из-за чего я и пришел сюда.
– Я не собираюсь оправдывать себя перед вами, – говорю я, осторожно оттесняя Денниса к бреши в плотном круге кентавров, туда, где остался стоять волкодав Хагрида. – Я хочу только, чтобы вы выполнили свое обещание. Бейн сказал, что вы можете отпустить Денниса.
Я встречаюсь с тяжелым взглядом черноволосого кентавра, устремленным прямиком на меня.
– Это так. Но отсюда уйдет только один из вас, человеческие дети.
Коротко кивнув, я оборачиваюсь к Деннису, который доверчиво смотрит в ответ. Зрачки его глаз неестественно расширены от страха, и я понимаю, что несмотря на принадлежность младшего Криви к факультету отчаянных храбрецов, сегодняшнее приключение далось ему нелегко.
– Деннис, послушай, – начинаю я, стараясь говорить четко и неторопливо, чтобы он точно понял, что от него потребуется, – сейчас ты крепко возьмешься за ошейник Клыка, и он отведет тебя к Хагриду, ты меня понял? Пес знает, как найти Хагрида, и все, что тебе нужно – просто не отпускать его, ладно?
Деннис кивает, и я вкладываю в его ледяную руку кожаный ошейник.
– Клык, ищи Хагрида, – приказываю я, пес издает короткий лай и ведет покорного Денниса обратно по узкой тропке, к той самой развилке, на которой мы с Хагридом разошлись в разные стороны.
Разобравшись с этой проблемой, я вновь поворачиваюсь к терпеливо ожидающим кентаврам.
– Что вам известно?
Магориан фыркает и ненавязчиво обходит меня по краю небольшой поляны, вновь замыкая круг.
– Кентаврам дано познать многое, человеческий сын, намного большее, чем доступно даже лучшим из магов. Нам известно, что ты сделал, что совершил на потребу собственной гордыне и самонадеянности. Звезды, Гарри Поттер, могут рассказать все что угодно, если уметь их правильно слушать. Кентавры – умеют. Вот почему нам известно о том, что ты расколол время, – весомо заканчивает он.
Они смотрят на меня с совершенно одинаковым осуждающим выражением на лицах, однако на меня слова Магориана не оказывают ровно никакого эффекта.
– Как вообще возможно расколоть время? – с недоумением спрашиваю я, поневоле чувствуя себя по-идиотски, как будто бы я меньше кого бы то ни было имею права на такой вопрос, если и правда сделал то, о чем говорит Магориан.
– Глуп, как и все двуногие, – презрительно констатирует Бейн, встряхивая черным как смоль хвостом. – Мы поведаем тебе лишь то, что позволено узнать человеку. Время уже было расколото однажды, когда мир был еще молод, а двуногие – малочисленны и куда более могущественны, чем теперь. Раскол времени опасен и непредсказуем, а люди глупы, ежели позволили себе играть такими вещами. Время суть неисчислимое множество мгновений, слитых воедино, бесконечность совершенных выборов и их последствий. Оно образует бескрайнюю паутину, невидимую глазу, что соединяет собой все сущее в его прошлом, настоящем и будущем. Паутина эта прочнее и надежнее любой другой во Вселенной, но люди с их жаждой разрушать все, к чему прикасаются, нашли способ добраться и до нее. Вы то и дело используете хроновороты, чтобы исправить последствия собственных недальновидных решений, и совершенно не задумываетесь о тех временных петлях, что образуются в результате ваших действий. Однако то, что сделал ты, Гарри Поттер – намного хуже. Ты уничтожил один мир, и вместо него был магически создан совершенно другой – похожий, но не тот же самый. Время раскололось надвое, а небесные тела, складывающие судьбу нашего мира, разошлись на два пути, один из которых уже оборвался навсегда. В центре этой развилки всего две звезды, Гарри Поттер. Одна из них – твоя.
Когда Бейн заканчивает говорить, я едва ли могу переварить поступившую информацию, которая более всего напоминает бред сумасшедшего. Ну, или напоминала бы, если бы ее выслушивал кто-нибудь другой, кто-то, кто не живет вторую жизнь подряд, потому что умудрился начисто запороть первую. Однако как бы ни были занимательны размышления кентавров о сути времени, из всего, сказанного Бейном, меня более всего интересует один-единственный вопрос.
– Что насчет второй звезды в этой развилке? – торопливо спрашиваю я, невольно затаив дыхание, совершенно позабыв даже о направленных на себя стрелах и копье Магориана. – Вы знаете судьбу второго, расколовшего время?
Обновлено: 13.02.2026