Мне на плечо внезапно ложится чья-то ладонь. Это происходит так резко и неожиданно, что я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. Прямо передо мной стоит профессор МакГонагалл. Я так глубоко задумался, что не услышал ее шагов.
– Профессор? Что вы здесь делаете?
– Думаю, это мне следует спросить, что ты здесь делаешь, – говорит она, вопросительно поднимая бровь. Я закусываю губу, опуская глаза в пол. Ну да, наверное, мне не следовало выходить из своей новой комнаты. Но через несколько мгновений взгляд МакГонагалл теплеет, она улыбается и спрашивает: – Ты, должно быть, заблудился?
– Н-нет, я просто…
– Не нужно этого стесняться, Гарри. Хогвартс очень большой, нет ничего удивительного в том, что ты не запомнил дорогу до Большого зала с первого раза. – Я не успеваю возразить, как она меняет тему: – Ты ведь еще не завтракал?
Я отрицательно мотаю головой, и МакГонагалл продолжает:
– Тогда, думаю, ты не будешь против составить директору компанию в его утреннем чаепитии? Альбус попросил меня показать тебе дорогу в его кабинет.
Я прекрасно понимаю, что это даже не вопрос, поэтому иду вслед за МакГонагалл по направлению к директорскому кабинету.
– Как вы узнали, что я здесь? – с любопытством спрашиваю я.
– Вообще-то, я была уверена, что ты останешься в своей комнате. Но Оберон сказал, что ты ушел еще на рассвете, так что мне пришлось расспросить нескольких портретов. Тебе плохо спалось?
Я неопределенно передергиваю плечами:
– Не знаю. Просто вдруг проснулся и больше не смог уснуть. За последнее время так много всего произошло. Я хотел просто проветриться, а заодно все как следует обдумать, и потерял счет времени.
МакГонагалл понимающе кивает. Когда мы оказываемся возле каменной горгульи, она произносит пароль:
– Лакричные палочки, – и статуя отскакивает в сторону.
Дамблдор встречает меня приветливой улыбкой. МакГонагалл прощается с директором и уходит, сославшись на какие-то дела, и мы с Дамблдором остаемся наедине.
– Присаживайся, Гарри, – говорит директор.
На столе перед ним стоит большой поднос с чаем, тостами и пирожными, глаза директора тепло мерцают, и мне ничего не остается, кроме как принять приглашение. Когда я направляюсь к креслу, сидящий на своем насесте Фоукс издает мелодичную приветственную трель и расправляет роскошные перья. Я улыбаюсь: феникс хочет поздороваться. Но стоит мне протянуть к нему руку, как что-то в поведении Фоукса неуловимо меняется. В его глазах появляется тревожный блеск, он издает короткий пронзительный крик, и я едва успеваю отдернуть руку от его острого клюва. Мне слишком живо вспоминается, как этим самым клювом феникс выклевал глаза здоровенному василиску. Некоторое время я смотрю на Фоукса, растеряно моргая, но затем спохватываюсь и, по широкой дуге обойдя насест птицы, занимаю предложенное кресло.
– Фоукс, и где только твои манеры? – спрашивает Дамблдор своего питомца. – Нельзя так встречать гостей. – Затем директор улыбается мне, но теплые искорки из его глаз исчезают.
Я неуютно ерзаю в кресле и хватаю чашку с чаем, чтобы хоть чем-то занять руки. Он обжигающе горячий, но я все равно делаю солидный глоток, дожидаясь, когда Дамблдор заговорит. У меня нет никакого желания комментировать странное поведение феникса. Я в растерянности. Фоукс всегда хорошо ко мне относился. И, кроме того, вначале он был вполне дружелюбен, и мне непонятно, что заставило его вдруг так резко перемениться.
– Ну, и как тебе в Хогвартсе, Гарри? – задает Дамблдор один из своих ни-к-чему-не-обязывающих-вопросов-перед-настоящей-беседой.
Я пожимаю плечами:
– Я еще не успел до конца освоиться.
– О, но ты все же неплохо исследовал замок этим утром, не так ли? – спрашивает Дамблдор, подмигивая.
– Не мог спать, – лаконично отвечаю я, чуть нахмурившись. Я и забыл, как хорошо Дамблдор умеет контролировать все происходящее в замке. – Вы хотели о чем-то поговорить? – напрямую спрашиваю я, поднимая на Дамблдора взгляд.
Некоторое время он внимательно смотрит на меня, потом отстраненно кивает, будто в подтверждение каким-то своим мыслям, и говорит:
– Да, Гарри. Есть ряд вопросов, который мне хотелось бы обсудить с тобой сейчас, пока есть время до начала учебного года.
Я киваю, и директор продолжает:
– Прежде всего, нам следует уладить вопрос с твоим дальнейшим обучением. Я хотел бы, чтобы ты составил список предметов, которые тебе понадобятся. Тогда один мой хороший друг – маггловский профессор – сможет подобрать для тебя необходимые учебники, а в конце года ты сдашь экзамены, как и все учащиеся маггловских школ. Если тебе будут непонятны какие-либо вопросы из книг, ты всегда сможешь обратиться лично ко мне. Полагаю, у меня хватит знаний, чтобы на них ответить.
– Думаю, с этим проблем не будет, – говорю я. – Книг вполне достаточно.
– Прекрасно. Но есть еще кое-что. Видишь ли, я считаю, что помимо учебников тебе стоит приобрести и другие вещи. Например, мантии. Уверен, в Хогвартсе ты намного комфортнее будешь ощущать себя в одежде волшебников, нежели в маггловской. Кто-нибудь из преподавателей с удовольствием сопроводит тебя за покупками в Косой Переулок – там расположено большинство магических магазинов – чтобы ты смог приобрести там себе все необходимое. О расходах не беспокойся, их запишут на счет Хогвартса.
– Постойте, – я хмурюсь. – На счет школы? Но разве родители не оставили мне никаких сбережений после смерти?
– Боюсь, что нет, Гарри, – грустно произносит Дамблдор. – Видишь ли, молодые волшебники, как правило, легкомысленны. Разумеется, твои родители даже не предполагали, что все может сложиться так трагически. Они обустраивали дом, обживались после свадьбы. К тому же, после смерти твоей матери Джеймсу пришлось бросить работу, чтобы заботиться о тебе. Из их имущества тебе остался дом в Годриковой Лощине, но, в соответствии с магическим законодательством, ты сможешь распоряжаться им только после своего совершеннолетия.
Я откладываю в сторону пирожное, которое вдруг становится совершенно безвкусным, и сцепляю руки в замок. На меня остро накатывает осознание того, что, фактически, у меня ничего нет: ни крыши над головой, ни денег – ничего. Даже собственное жилье у меня появится не раньше совершеннолетия. Ну разумеется, как я не подумал раньше? В этой странной реальности, где по каким-то причинам не было никакой войны, родители могли и не оставить мне сбережений в банке. Они даже представить не могли, что все случится именно так…
– Не волнуйся об этом, Гарри, – директор ободряюще мне улыбается. – Ты можешь купить себе все необходимое, расходы пойдут на счет Хогвартса. Подобным образом мы оплачиваем покупку школьных вещей для тех учеников, у которых нет возможности купить все необходимое самостоятельно. Например, для магглорожденных из необеспеченных семей. Так что в этом не будет ничего противозаконного.
– Кроме того факта, что я не являюсь учеником школы, не так ли?
– Отчего же? Ты будешь учиться в Хогвартсе, пусть и не тому, чему мы учим детей-волшебников, а маггловским предметам. Так что, учитывая твои обстоятельства, школа просто обязана оплатить твои расходы. Ты не должен беспокоиться на этот счет.
Я сосредоточенно переплетаю пальцы. Совершенно очевидно, что я в Хогвартсе лишь гость, и всем обязан гостеприимству директора. А теперь Дамблдор предлагает еще и обеспечить меня всем необходимым. Но мне и так достаточно претит уже тот факт, что я живу в школе, словно нахлебник. Я просто не могу принять большего. Поэтому я качаю головой и говорю:
– Простите, но для меня это неприемлемо, профессор. Нам с вами обоим прекрасно известно, что я вообще должен был оказаться в приюте. Но вы гостеприимно пригласили меня в Хогвартс и создали для меня превосходные условия, а теперь предлагаете большее. Извините, но я вынужден отказаться. Я и без того чувствую себя достаточно обязанным.
– Гарри, ты не понимаешь, мне будет совсем не трудно тебе помочь. Я сделал бы все это для любого ученика, а уж для тебя…
– Я же сказал, что не принимаю подачек, – восклицаю я. Это получается несколько резче, чем я рассчитывал, и Дамблдор удивленно вскидывает голову. Тогда я глубоко вздыхаю и продолжаю уже спокойнее: – Я просто не могу согласиться, профессор. В конце концов, в жизни мне ничего не доставалось просто так, зато я могу быть уверен, что в самый неподходящий момент у меня не потребуют платы.
– Но ничего такого и не потребуется. Поверь, Гарри, я просто хочу помочь.
– Знаю, профессор Дамблдор. Но дело во мне самом, понимаете? Я привык рассчитывать только на себя и не собираюсь этого менять. Поэтому я не могу ничего от вас принять. Простите.
Некоторое время мы сидим в тишине. Чашки с чаем опустели, изрядная часть снеди перекочевала в желудки, и я посматриваю на часы, думая о том, что, наверное, самое время покинуть кабинет директора. Фоукс издает легкую трель, но по-прежнему держится весьма настороженно.
– Мне можно идти, директор? – спрашиваю я, чувствуя, что молчание грозит затянуться.
– Да-да, конечно, – поспешно отвечает он. – Можешь прогуляться по замку. Но не пропусти обед с преподавателями, думаю, им хочется с тобой пообщаться.
Выйдя из кабинета Дамблдора, я направляясь прямиком к озеру. Мы с Роном и Гермионой часто сидели на его берегу в начале лета, во время экзаменов, и кидали в воду плоские камешки. То есть, это мы с Роном кидали камешки, а Гермиона без устали зубрила свои конспекты. При воспоминании об этом я грустно улыбаюсь. Немало воды утекло с тех пор. Но камешек падает в озеро все с тем же чуть приглушенным всплеском, и по гладкой поверхности еще долго идет рябь. Я оглядываюсь по сторонам, почти ожидая увидеть здесь какие-то изменения, найти подтверждение тому, что теперь Хогвартс совсем другой, что он изменился. Но замок и озеро все те же. Это я стал другим. И оттого я чувствую себя немножко чужим в своем первом настоящем доме.
– Ее ззздесь большшше нет? – неожиданно спрашивает Силенси, выползая из-под рукава моей рубашки.
– Кого? – спрашиваю я в ответ.
– Птицы, – поясняет змея. – Фениксссы – нашшши извечные враги. Мы не переносссим друг друга.
Я стукаю себя по лбу, рассмеявшись от неожиданной разгадки. Ну да, как я мог забыть, что магические змеи и птицы совершенно не ладят? И если Вильгельма Силенси просто презирала, то в Фоуксе могла разглядеть серьезного врага. Это объясняет, почему феникс директора едва не напал на меня: он просто почувствовал опасность, исходящую от змеи.
– Нет, Сссиленссси, большшше никаких птиц, – искренне отвечаю я.
Обновлено: 13.02.2026