Я задумался о том, что сказал нам Флитвик, в то время как Гермиона продолжала задавать вопросы.
«Действительно ли магия настолько разная?» Гермиона была явно удивлена, и мне тоже было интересно это услышать. В конце концов, душа Василиска поглощается мечом. Меч — часть моей души, и моя магия меняется.
«Безусловно, мисс Грейнджер. Магия невероятно многогранна, и если сравнить её со светом, то в ней гораздо больше градаций и вариаций, чем цветов, различимых человеческим глазом. Хотя, в целом, магия довольно универсальна, но её происхождение накладывает определенные свойства, которые усиливаются или ослабляются словом при создании колдовства. При прочих равных вейла будет немного сильнее в магии, связанной с огнём, и в тонких чарах, гоблин — в магии, связанной с землёй, и в простых грубых и мощных заклинаниях. Оборотню заметно легче накладывать проклятия. Люди одинаково способны ко всему, но палочковая магия, чары и заклинания разработаны и рассчитаны именно на людей. Поэтому может показаться, что человеческая магия универсальна. Есть такие вещи, в которых человек вообще не силён».
«Например?» Гермиона не удержалась, чтобы не спросить.
«Руническая магия. Она предназначена для получения эффектов невероятной сложности и абстракции в одной структуре. Человеческий разум и мозг просто неспособны удерживать все необходимые образы при колдовстве, выполнять сложнейшие схемы движений без ошибок и воспроизводить правильные комбинации звуков. Поэтому в своё время были созданы руны, а точнее, приспособили существующую письменность для магии. Вы же записались на Древние руны? Там вы узнаете, что каждая руна, наполненная магией, несёт в себе строго определённый магический эффект. Каждая новая руна в лигатуре увеличивает сложность эффекта экспоненциально, а их расчёт очень сложный. Поэтому не удивляйтесь, что практики там мало, но много теории и изучения рунических языков».
«Профессор, — в моей голове созрел вопрос. — А как душа влияет на магию, и есть ли смысл в магических родословных и этом веками ведущемся их селективном разведении».
«Глубоко копаешь, мистер Найт, — улыбнулся профессор, предостерегая меня. — Очень спорные и малоизвестные темы на самом деле, особенно с душами. С родословными и селективным разведением всё просто. Годы практики какой-то магией, требующей определённой особенности магии. Инвестирование в эту особенность несомненно влияет на тело волшебника. В течение жизни эти воздействия накапливаются, и брак с партнёром с аналогичными или близкими «накоплениями» позволит закрепить результат в потомстве. Однако не стоит ломиться в эту дебрь сразу — даже у представителей древних Родов со строго определённым направлением развития в магии различия и преимущества никогда не будут значительнее видовых отличий, даже у полукровок вроде меня. И не забывай: за всё, в чём ты проиграл, ты что-то приобрёл, а за всё, в чём выиграл — что-то потерял.
То же самое и с душой. Практика какой-либо магической дисциплины вкупе с применением конкретной магии воздействует на тело. Тело воздействует на разум. Тело и разум воздействуют на душу. Верно и обратное, эти три аспекта находятся в тесной взаимосвязи. Без одного из них магия не сработает. Совсем. Даже созданные артефакты не творят магию — они сами продукты магии, поэтому магия в них не требует разума, но без него практически невозможно активировать магию зачарованного предмета. А теперь, мисс Грейнджер, вы отметили разницу между моей магией и вашей?
— Да, профессор. Магия вокруг вас ощущается интенсивнее.
— Именно так. Волшебник постоянно производит магию в течение своей жизни, и этот фон — ее естественное и неосознанное рассеивание. Чем старше волшебник, тем сильнее вырабатываемая магия, но при условии, что волшебник практикуется и развивается. Но даже просто находясь в некой стагнации, волшебник продолжает медленно наращивать свою силу вплоть до самой смерти — это следствие роста и развития его души. По крайней мере, так принято считать. Активный разум позволяет душе развиваться быстрее и качественнее, а развитое тело позволяет разуму развиваться также качественнее. В то же время, сильная душа способна и в немощном теле, со слабыми возможностями, на мощную деятельность. По этой причине даже дряхлый, но не проживший жизнь зря волшебник будет силен. Директор, к примеру. В среднем волшебники живут порядка полутора сотен лет, но из-за бурной, полной экспериментов, юности достопочтимый директор уже... Уже находится на пороге смерти, хотя ему чуть больше сотни. И все же он остается сильнейшим волшебником на островах и одним из сильнейших в Европе и обеих Америках, и слабее он не становится.
Мы стояли, задумавшись, и думать было о чем. Оказывается, большинство жестов в колдомедии отпали еще по той причине, что при использовании эмоции и желания любой человек способен творить больше магии. Остальное надо нарабатывать или же каким-то образом развить чувствительность к магии. А вот как это сделать — информации нет ни во впитавшемся гримуаре, ни в библиотеке.
— Что ж, мисс Грейнджер, мистер Найт. Я надеюсь, что я ответил на ваши вопросы, и с темой мы более-менее разобрались. Сейчас я выпишу вам пропуск на травоведение, чтобы Помона не ругала вас за опоздание.
— О, да! — Гермиона едва могла держать голос в приличном диапазоне.
— Хе-хе-хе, — ехидно рассмеялся профессор. — Немудрено. Вы ведь можете за разговорами о том, как устроены заклинания, просидеть сутки и не заметить.
Получив записки для главы «Пуффендуя», мы поспешили в теплицы, где к этому часу урок, наверное, уже давно идет.
— К чему мы пришли в ходе этого разговора? — поинтересовалась Гермиона, сдерживая себя от того, чтобы не перейти на бег. Я шел едва ли не так же быстро.
— Колдовство — все же наука, а не магия.
— Очень... кратко.
Обновлено: 08.04.2026