Несмотря на поздний час, я направился в лазарет мадам Помфри. По пути мне повстречалась профессор МакГонагалл. Несмотря на каникулы и крайне малое количество людей в замке, профессора не переставали патрулировать.
«Добрый вечер, профессор», – кивнул я.
«Мистер Найт», – сурово взглянула она поверх очков. – Позвольте спросить, что вы делаете в коридорах ночью?
«У меня ужасно болит голова. Вот я и подумал, что схожу к мадам Помфри за зельем. Не могу уснуть, а сбивать режим не хочется».
«Понимаю. Но прошу вас впредь не нарушать правила. Сейчас я провожу вас в больничное крыло и обратно в гостиную факультета».
«Хорошо».
Мы молча и без лишних слов быстро дошли до владения нашей целительницы, где мадам Помфри без лишних слов вручила мне два маленьких пузырька с зельями и отправила восвояси, чтобы не мешать сну перед грядущим семестром. Обезболивающее я выпил сразу, а снотворное следует выпить уже в постели, чтобы не заснуть где-нибудь в коридорах замка.
В комнате мирно похрапывали два тела, судя по тому, что спали они на полу в своей обычной одежде... Рядом с ними валялись какие-то записи и схемы, словно они строили коварный план, как в хорошем детективе. Подойдя поближе, я взглянул на записи. Основной посыл – почему Макс Найт «сын Пожирателей смерти». Ах, молодые детективы, стоило бы вам просто спросить старших, что тусуются... Ах, да, с ними толком никто не общается, кроме семейства Уизли. Ну, пускай сами разбираются – мне-то что? Моё происхождение – секрет Полишинеля.
Переодевшись, выпил снотворное и отправился спать беспробудным сном. Как говорится, только моргнул – уже утро. Вот и на этот раз было то же самое.
Проснувшись и потянувшись, боковым зрением я заметил, что ребятки немного перекатились на другой край пола. Вставать было ещё рано. Героизм ни к чему, конечно.
Как обычно, зарядка, пробежка, тренировка, душ, завтрак. Студенты должны были прибыть только к вечеру, но в Большом зале уже, как полагается, стояли столы, выстроенные в четыре ряда по факультетам. Усевшись на место Гриффиндора, я снова отметил удивительное единодушие немногочисленных оставшихся в замке студентов – их не было, но их ждали. Ну ладно, пару старшекурсников с Хаффлпаффа вполне можно понять – два шага, и ты на кухне. Но Когтевран? Ах, да... Они сидят в своих книгах, пока петух не клюнет, как и я, собственно.
Поздоровавшись с преподавателями кивком, не мог не отметить Люпина. Я за ним следил не из праздного любопытства. Я за ним и вовсе не следил. Просто до меня дошли слухи, что после того памятного полнолуния Люпин попал в больничное крыло с кучей швов, которые плохо затягивались. Есть вероятность, что это он и есть тот самый оборотень, но это я проверю по крови позже. Не смогу побороть ликантропию – не дай Бог, убью. Смогу – просто искалечу сильно. Для профилактики.
После завтрака я сразу же отправился в библиотеку и попросил у мадам Пинс список книг на тему заклинаний и ритуалов. К моему удивлению, библиотекарша не стала препятствовать. Правда, про оборотней ничего не сказала. Может, записка на разрешение в Запретную секцию за подписью «лично Дамблдора» на неё так действует?
Получив список из двадцати трёх разных книг и фолиантов, всего три из которых оказались в Запретной секции, отправился на поиски. Благодаря списку мадам Пинс, в котором книги выстроены по степени сложности и подходу к созданию и расчёту заклинаний, мне не пришлось рыться по книгам, и я сразу приступил к исследованию.
За бедою дело не пошло — диадемный эффект не отключается. Проще говоря, любая сознательная попытка что-то понять, просчитать, представить в мозге обрабатывается по оптимизированной схеме автоматически. Казалось бы, грех жаловаться, однако через полчаса у меня разболелась голова очередная. Я решился попробовать использовать усиление гемантии сразу, благо оно итак усиливало возможности мозга. Я смог спокойно просидеть с полным усилением минут пять и избавился от всех симптомов перенапряжения под действием диадемы. Однако теперь слегка проголодался, а поел совсем недавно. Похоже, пора на кухню.
Я решил вначале проверить запоминание книг без осмысления — могу ли я так? Могу. И вот после быстрого похода на кухню и перекуса я вернулся в библиотеку и принялся лихорадочно запоминать содержимое книг — думать об их содержании буду потом. В таком состоянии диадемный эффект почти не задействовался, только усиливая и без того приличную память. Кстати, усиление нервной системы для получения эффекта безупречной памяти мне стало требоваться все меньше. Видать, сказывается процесс адаптации и усиления организма за три года.
Обновлено: 08.04.2026