Она понимающе хмыкнула.
— К мадам Помфри идти не собираешься?
Поттер не ответил, поджав губы. Тогда Марта загадочно выдала, оттолкнувшись от стены:
— Я видела в теплицах у профессора Стебль запасы растопырника. Попробуй сделать из них примочки. Приятно было познакомиться.
Марта наслаждалась звуком тлеющих поленьев в камине. Слизеринцы негромко переговаривались между собой, она же лениво следила за тем, как пальцы Забини возвращают на доску фигуры. Нотт уже ушел.
— М? — переспросила она, не расслышав вопроса. Мулат обернулся.
— Где пропадала?
Девушка наклонилась, скидывая с себя туфли и с ногами забираясь на диван.
— У меня, — зевок, — были допы после уроков. Спасибо Макгонагалл.
— Я думала, ты решила их оставить, — насмешливо сказала Пэнси, окидывая взглядом ее волосы. Она сидела на диване, тесно прижавшись к подлокотнику кресла, на котором восседал Малфой. Тот безмятежно листал книгу. Названия она не разглядела.
— Снейпу они не понравились. Ну, знаешь, когда влюбляешься в мужчину, хочется привлекать его внимание, — воткнула шпильку Марта, выдерживая тяжелый взгляд Пэнси. Проследила за тем, как она провела языком по верхним зубам, и потянулась в сумку за книгой.
— Отправил на отработки? — поинтересовался Блейз.
— В субботу, — кивнула Марта.
Пэнси довольно фыркнула.
— Будь здорова, — доброжелательно откликнулась Марта, не поднимая глаз.
Громко мявкнув, к ней на колени забрался котик. Девушка охнула, совсем про него забыв.
— Привет, дружок, — мягко улыбнулась она, тут же почесав ему шейку, которую он с удовольствием подставил.
— Славный малый. А я-то думал, что первокурсники притащили, — сказал Блейз, протягивая руку и гладя малыша за ушком, — как назвала?
— Если честно, я об этом даже не думала.
— Я бы назвал его Вильгельм.
— Это девочка, — поправила Марта, — в любом случае, не слишком ли величественно?
— Подожди, ты просто ещё не слышала, как зовут филина Драко, — подмигнул Блейз, кивая в сторону Малфоя. Блондин поднял глаза от книги. Блейз довольно улыбался, явно издеваясь.
Малфой устало вздохнул и ответил:
— Граф Уллис Третий.
Блейз разразился хохотом, а Марта широко улыбнулась, вскидывая брови.
— У твоего филина есть родословная?
Драко опустил руку на подлокотник кресла, приложив указательный палец к губам. Марта проследила за этим движением, невольно задержав на них взгляд, а когда поднялась выше, заметила, как он снисходительно усмехнулся, словно понял, куда она только что смотрела.
— Он из королевской династии Тюдоров, его потомки веками жили при английском дворе и служили моей семье.
— О… — только и смогла сказать Марта, припоминая портрет королевы Марии Тюдор, что висел в холле Хогвартса наряду с другими монархами.
Она посмотрела на котика, что нежился у неё на коленях, и хмыкнула.
— Прости, но для тебя у меня титулов нет. Пожалуй, ты будешь просто Луна.
— Убогое имя, — вставила свои пять копеек Пэнси. Марта выдохнула, вместе с этим собирая в кучу крохи терпения. Подняла голову.
— Я тебя раздражаю, Пэнси?
Пэнси нагло улыбнулась.
— Ты только сейчас это поняла?
— Нет. Прекрасно усвоила ещё вчера, — она откинулась на спинку дивана и закинула ноги на стол, одну на другую. Снова в белых чулках. Выдерживая драматическую паузу и приклеивая улыбку. Видит Мерлин, она держалась как могла.
— Мне очень нравится, что ты так зациклена на мне, — убедительно начала Марта.
Пэнси не сдержала смешок.
— Ты дура, де Веллер?
Но Марта, не обращая внимания на комментарий, продолжила:
— Может быть, ты меня ревнуешь? Потому что наш танец… — она подняла левую руку и, не отрывая взгляда от Пэнси, медленно провела языком дорожку по коже.
Блейз пораженно выдохнул.
— Я больше не могу, — сказал он Малфою, который, тем временем, с любопытством и настороженностью наблюдал за очередной перепалкой. Спасибо, мозг, за ещё одну картинку, которая привидится ему ночью.
Пэнси сжала челюсти. А Марта, тем временем, подкидывала дров:
— Как ты сказала? Не вижу ничего предосудительного в связи с девушкой?
Она с азартом вглядывалась в ее лицо, снова ликуя от того, что Пэнси удалось заткнуть. Однако сегодня Паркинсон была более подготовлена и отреагировала иначе. Марта видела, как та пыталась взять под контроль свой гнев. Ее взгляд изменился, и Пэнси на удивление спокойно поднялась.
— Ты доиграешься, де Веллер, — сказала она, словно констатируя факт. И Марта невольно задумалась о том, насколько ее слова можно счесть реальной угрозой.
Она слушала, как Пэнси неторопливо поднималась по лестнице, рассматривая зелёную обивку дивана напротив. Дверь в спальню девочек тихо закрылась.
— Жду не дождусь, — задумчиво проговорила Марта самой себе.
— Не обижайся, но вы обе — чокнутые, — заявил Блейз, качая головой и поднимаясь. Марта усмехнулась, поворачиваясь.
— Мое итальянское сердце не выдерживает. Оно создано для любви — не войны!
Марта засмеялась от таких аллегорий.
— Ты удивительный человек, Блейз Забини.
Он импульсивно кивнул.
— Без сомнений. Но вы, — он указал на Марту, потом на Малфоя (который в ответ удивлённо выгнул бровь), а затем и вовсе обвел пальцем кругом, спиной шагая в сторону лестницы.
— Все вы меня убиваете.
Он развернулся, уходя в спальню мальчиков.
Марта проследила за ним взглядом, приподнявшись на диване, а потом снова села, по-прежнему улыбаясь. Несмотря на ситуацию, все вроде прошло хорошо.
Малфой с лёгкой ухмылкой посмотрел на неё.
— Что? — спросила Марта, чувствуя, что краснеет.
Он снова принял позу, касаясь пальцами губ. Играет?
— Ведешь счёт, де Веллер?
Марта по-кошачьи прищурилась. Серые глаза смотрели с интересом, весельем. Неужели ему так льстит происходящее? Ей стоит быть осторожнее. Он совсем уже не тот мальчик, которого она видела в поместье Малфоев и которому жала руку.
Марта помнила, как он смущался в день их знакомства. Тогда она первой протянула ему ладонь, а Люциус, видя замешательство сына, легонько стукнул тростью по его ботинку, напоминая о манерах.
Взмахнув ресницами, девушка притянула к себе книгу, раскрывая её на нужном параграфе.
— Нет, Малфой… — таинственно заговорила она, пряча улыбку, — я просто веду.
Юноша стрельнул в нее глазами, явно распознав скрытый подтекст, но Марта наказала себе во что бы то ни стало не отвлекаться от чтения.
***
Трек: u/me — ritmo
Был один момент в ее жизни, после которого она, будучи ещё малышкой, баррикадировала дверь в свою спальню на ночь.
С Флоренцией у нее сложились печальные отношения. Большую часть времени Марта проводила с отцом, она же — держалась особняком. Флоренция безмолвной тенью стояла в другом конце комнаты, наблюдая, как дочь обучалась грамоте и письму, с завидным усердием держа такое большое и неказистое по сравнению с ней перо.
Она так же видела ее первые шаги, помнила первые слезы, первый надрывный плач, вырвавшийся из груди с первым глотком воздуха. Первые прорезавшиеся зубки. Первый ушиб. Первую улыбку. Она замечала и фиксировала все.
Но никогда к ней не прикасалась. Замирала, как неживая, боясь сделать хотя бы шаг. Притронуться. Будто она была бабочкой, которой можно нечаянно поломать крылья. Отец всегда опережал ее, влетая в комнату по первому зову. Одаривал суровым, презрительным взглядом, и Флоренция, опуская голову, уходила прочь.
Она бродила по их небольшому особняку, подобно призраку. Сливалась со стенами. Растворялась. Была как морок — иллюзорная, хрупкая, тонкая. Непомерно скорбная.
По мере того, как Марта взрослела, переживая тяготы простуд и приступов, Флоренция увядала. Марта не могла понять, почему так сильно впали ее щеки и прорезались скулы. Почему она перестала следить за прической. Куда делись ее волнистые локоны, которые она унаследовала. Почему смотрела так непроницаемо и пусто, когда в таких же глазах напротив разгоралась жизнь — ласковыми оттенками пробуждающейся весны.
Флоренция бесчисленное множество раз вглядывалась в них, убеждая себя, что поступает правильно. Что необязательно жить вот так — через боль, страдания, горести и несчастья. Она болезненно пропускала через себя все эмоции Марты, и не была уверена, что справится. Что сможет объяснить — ты никогда не будешь такой, как другие дети — и перенести очередное разочарование.
— Это так грустно, мама, — тихо говорит Марта, кутаясь в одеяло по самую шею. Складывает на груди ручки, сжимая ладошки и согреваясь в тепле. Поджимает губы, быстро-быстро моргая.
— Отчего же?
— Все птички могут сидеть. А ласточки постоянно летают, потому что им сидеть больно. Разве это не грустно?
Флоренция моргает, видя, как глаза ребенка наполняются слезами.
Обновлено: 15.02.2026