Том 11 Глава 46 — Глава 45

Воскресенье. Марта отсутствовала четвертый день. Четвертый. Гребаный. День. Малфой честно пытался отвлечься, но она накрепко засела в голове. Летела на борту его личного бизнес-джета, а он, как идиот, обновлял в ее бокале шампанское и по-светски вопрошал «Как вам погода за окном?». А там уже турбина вовсю полыхает, в уши долбит тревожный сигнал, возвещающий о потере управления, настойчиво мигает кнопка «Пристегните, мать вашу, ремни». Потому что он должен был пилотировать, а не наслаждаться ее компанией. Выбирай, куда приземлимся, Малфой. Разъебемся в лесу или побороздим океанские воды? Полнейший пиздец. Но его донимали вопросы. Вот что с тобой случилось, де Веллер? Это по плану или нет? И почему ты, твою мать, не отвечаешь мне? Снейп тоже отсутствовал, не оставил никаких инструкций. Стало быть, он с ней. Это же должно утешать? Малфой убеждал себя, что все его переживания из-за матери. Он беспокоился насчёт Нарциссы, и де Веллер была ему необходима, как воздух. Но был и другой момент, обратная сторона медали этой нездоровой помешанности на ней, что выкручивала его извилины со скоростью мотора, затягивала их в тугой узел. Заставляла неустанно, как старый дефектный винил, проигрывать одну и ту же дорожку — тот самый случай в совятне, произошедший неделю назад. Когда он встретил там Марту и пытался расспросить о плане, она лишь покачала головой: — Пока не спрашивай. На ней было чёрное пальто с широким треугольным вырезом, под которым виднелась вязка белого кашемирового свитера, и слизеринский шарф со свободным обхватом вокруг шеи — Марта просто накинула его на плечи, обернув разок, и оставила струиться вдоль тела. Она пыталась погладить Графа. Фамильный филин клонил голову все ниже и ниже, избегая ее руки, и протестующе, резко выкрикивал свое пугающее «кхАа». КЛАЦ! — Я ему не нравлюсь, — выдохнула Марта, отдергивая ладонь, когда он щёлкнул клювом. Малфой смотрел в окно, подставляя лицо морозному ветру. В совятне невыносимо воняло пометом и перьями. Здесь вообще убираются? Такая помойка… — Не в этом дело, — и он коротко, звучно свистнул. Птица встрепенулась, разворачивая голову на 180 градусов, чтобы посмотреть на него своими большими ярко-оранжевыми глазами из-под насупленных, угрожающе изогнутых бровей. С пышными стрелами перьевых ушек над ними. — Теперь можешь гладить. Он даже не повернулся проверить, выполнил ли Граф его команду. Он знал, что это не требуется: родовые филины отличались крайне строгой дисциплиной и признавали только носителей фамилии. Это не вопрос предпочтений или симпатии, а особая связь уз. Обучение таких птиц оттачивалось веками. — Что ты сделал? — с интересом спросила Марта, присев перед филином на корточки. — Приказал сидеть смирно, — он прищурился, окидывая взглядом простирающиеся перед ним белые шапки гор, и развернулся. — Но ведь он не хочет, чтобы я его гладила, — с сомнением сказала Марта, всматриваясь в Графа. Его тело неподвижно — только глаза. Он словно под Петрификусом, но без ледяной корки. — Разве его спрашивают? Это служебная птица, — Малфой сунул руки в карманы чёрного, как у нее, но строгого пальто с высоким воротником стойкой. Оперся одной ногой о стену, чтобы не испачкаться. — Не будь меня здесь, ты бы даже близко к нему не подошла, — он наблюдал за Мартой. Салазар, подбери подол… Ты же елозишь им… А она даже нос не морщила. Но и руки к птице не протянула. Не брезгуешь, но боишься? Снисходительная ухмылка легла на его губы. — Не бойся, сейчас он не укусит, — покровительственно сказал Малфой, чуть склонив голову вбок. — А ты можешь отменить… свой приказ? — Марта перевела на него взгляд. Он вопросительно изогнул бровь. — Зачем? — Просто сделай, пожалуйста. — Он оттяпает тебе руку. Марта отзеркалила его, тоже потянув бровь вверх. Мол «так уж прям и оттяпает?». Вот ведь упрямая… И за каким хреном мне твои «пожалуйста», если все равно не слушаешь? И за каким хреном тебя слушаю я? Он вздохнул, закатывая глаза. Свистнул ещё раз. Филин будто ожил. Расправил мощные крылья, разминая их, потянулся, дернул хвостиком. Присел, словно тоже кутался в одежку, на мгновение довольно прикрывая глаза. — Граф, — позвала Марта, — я могу тебя погладить? Я не сделаю тебе больно, честно. Малфой прыснул. — Твою мать, ты серьёзно сейчас? — сквозь смех спросил он. — Отстань, Малфой, — краснея, огрызнулась Марта. Она недовольно посмотрела на него. — Я не понесу тебя в больничное крыло, — Драко нахально улыбнулся, смотря на нее сверху вниз, — мне хватило. Марта закатила глаза. — А я прямо сплю и вижу, как бы оказаться у тебя на руках. Больно надо, — она скривилась. — Не заговаривайся, — беззлобно сказал Драко, — об этом мечтает половина девушек школы, если не больше. — А я не мечтала и смотри, как получилось, — беспечно промолвила Марта, — даже просить не пришлось. Ведь это было твое желание. На последних словах его чуть ли не передернуло. — Желание, чтобы ты не откинулась? — леденящим тоном в голосе заговорил Малфой, — да, пожалуй, мое, — недовольно сказал он, — стоит быть благодарной за это, не думаешь? Марта втянула нижнюю губу, шумно вдохнула через нос. Поняла, что сморозила? Она посмотрела в сторону, прежде чем: — Я благодарна, Малфой… — успокаивающе сказала она, и для верности: — Очень, — находя его глаза. Он не ответил. Бурил ее взглядом и злился. Но не на нее, а на самого себя, что оказался втянут во всю эту историю. Что теперь она уличала его… В доброте? Слабости? Но на его месте так поступил бы каждый, верно? Ему просто хотелось контроля над ситуацией. Разговоры о эмоциях и чувствах — слишком личное. Делиться ими с кем-то, открыться — значит, добровольно отдать бразды правления в чужие руки, стать объектом манипуляций. Ему этого нахуй не надо. Сделал и сделал. Прими, забудь, но не лезь под кожу. Когда от дурман-зелья Марту подкосило, Малфой с ужасом подумал, что увидит ее размозженный череп — с такой силой она приложилась головой. Наверное, именно с того дня он стал неосознанно бережным рядом с ней. Образ Марты вспыхивал перед глазами, обретая черты Нарциссы. Внешне — ни единого сходства. Внутренне — далеко до идеала. Но о ней хотелось заботиться. Это что, какой-то синдром спасателя? — Правда. Спасибо, — продолжала твердить Марта, и он против воли беспомощно вздохнул. Она просто плавила его броню. Говорила настолько чисто-искренне, что злость топилась, как масло. — Теперь я могу поговорить не с тобой, а с твоей птицей? — Да Мерлина ради… — устало огрызнулся Драко, стиснув пальцами переносицу. Черт возьми, какой херней они занимаются… Он что, в няньки ей записался? Он пораженно слушал, как Марта уговаривала птицу дать себя погладить. Звучала так, словно убалтывала ребёнка, чтобы он поел. За маму, за папу… КЛАЦ! — Ах, черт! — Марта отдернула руку, прикладывая указательный палец ко рту. Он кровил. — Вот это неожиданность… — саркастически отозвался Малфой, — что я тебе говорил? — он оттолкнулся от стены, подходя ближе. — Постой, — оборвала его Марта. Она отняла ото рта палец, о чем-то размышляя. И снова… — Нет, хватит, — твердо сказал Драко, когда она медленно потянулась к филину, — убери. Руку. Он угрожающе застыл рядом, уже готовый оттащить ее за шкирку, наплевав на приличия. — Беспокоишься? — Марта хмыкнула, не сводя глаз с птицы, что устрашающе зыркала на нее. — Я всерьез беспокоюсь, что у тебя нет мозгов, — раздраженно начал он, — вот взбрело тебе погладить его? Ты не… Граф зажмурился, когда Марта осторожно, едва касаясь, провела ладонью по его коричневой грудке с охристыми и чёрными пятнышками. — Какого?! — от удивления собственный голос подвел, подскочил. — Вот так, мальчик… — тихо промолвила Марта. Пользуясь моментом, она свободной рукой потянулась к пальто, доставая из нагрудного внутреннего кармана письмо. — Livreras-tu ma lettre? Saint-Raphaël, domaine de Levran de Veller… Она щебетала на французском, пока называла адрес. Мелодия её голоса ложилась на слух подобно звучаниям арфы — ненавязчивая, плывущая, тонкая. Перебором струн на каждой мягкой «r». Граф послушно сомкнул клюв на письме и, не дожидаясь команды Малфоя, вспорхнул с места, вылетая из совятни. — Как ты это сделала? — настороженно спросил Драко. Марта поднялась, лучась довольной улыбкой. — Понятия не имею, — взбудоражено ответила она, — наверное, ему надо было привыкнуть ко мне? Все же это не злющий подопытный ворон… — Это так не работает, — отрезал Драко. Только если ты не какая-нибудь моя кузина и не использовала Империус. Но это, блять, невозможно. Он с подозрением смотрел на Марту, и улыбка на ее губах вяла. Она озадаченно свела брови к переносице. — Я не понимаю… Представь себе, я тоже ни черта не понимаю. Он медлил, не находя произошедшему ни одного нормального объяснения. А потому: — Забудь. Ответ ее не устроил. Малфой видел, что Марта собиралась что-то сказать, но в итоге только досадливо поджала губы. И вглядывалась, вглядывалась… Как тогда, в башне Астрономии. Пыталась понять, в чем причина очередной резкой перемены его настроения и что она сделала не так.