Весь день Гарри ходил как пришибленный и даже не замечал, как на него со странной смесью брезгливости и тревоги косится тетя Петунья, когда он появлялся на кухне. Ни Дадли, ни дяди Вернона дома не было, но Гарри и не было до них никакого дела. Он то брался за книги, то пытался сотворить заклинания… но буквы плясали перед глазами, не желая складываться в слова, а из палочки вырывались какие-то искры вместо положенного луча. И вот сейчас Гарри уже пять минут пялился на одну и ту же страницу учебника по Трансфигурации, не видя написанного. Мысли вертелись вокруг разговоров с директором и самим собой.
Неужели, — размышлял он, — надо было обязательно лгать мне? Неужели я не заслуживаю доверия? Скажи Дамблдор мне, что я должен победить Волдеморта, но ценой этого, возможно, будет моя жизнь, разве я бы струсил, сбежал?
И тут же сам себе возразил: а разве нет? Разве он, узнав об этом, не стал бы искать другой способ победить — не умирая?
Реклама
Конечно, стал бы! — возмутился Гарри. — Я хочу жить. И я могу победить, не умирая!
Но ведь Дамблдор этого не знает, верно?..
Гарри раздраженно захлопнул книгу и уставился в окно.
Был уже вечер: Гарри-из-будущего, видя такое его состояние, не стал настаивать на занятиях, а оставил его в одиночестве — разобраться со своими мыслями. И Гарри был благодарен ему за это: становилось отчего-то невыносимо стыдно под взглядом собственных зеленых глаз. Как будто от него ожидали чего-то, а он… не справился?
«Я лишь хочу, чтобы ты поставил себя на его место: как бы ты поступил?»
Действительно, как?
Он бы рассказал… Объяснил… Убедил…
«Убедил в том, что нужно умереть?» — проснулся голосок совести.
«В том, что так надо», — неуверенно ответил Гарри.
«А чем ты тогда был бы лучше него?» — вопросил голосок и замолк.
«Действительно, чем?»
Все вопросы и сомнения, возникавшие на протяжении этого лета после рассказов или обмолвок Гарри-из-будущего, снова замаячили перед ним, требуя осмысления. Дамблдор оказался не таким уж и светлым, ненавистный Снейп, как выяснилось, защищал его все время, что Гарри находился в Хогвартсе, а Малфой… а этот… хорек вообще будет союзником… Уютный мирок, в котором есть Добро и Зло, черное и белое в незамутненном виде, рухнул, как карточный домик под порывом ветра, и Гарри пытался найти что-то незыблемое, опору, на основе которой можно было бы собрать себя по кусочкам. Друзья и… семья. Те, кто не бросил, когда его фактически объявили опасным для общества. И те, кто не позволил ему потерять веру. Кто помог, даже не знаниями, хотя и это нельзя не учитывать, а поддержкой и теплом.
И сейчас Гарри панически боялся потерять этих людей, боялся потерять их одобрение. Его немного успокаивало то, что мать будет на его стороне в любом случае. Может и отругать, конечно, но все равно не бросит. Даже если он неправ. А тот Гарри оставался загадкой. Он и не он одновременно. Образец для подражания, не идеал — в них Гарри не верил после всего случившегося, — но некто, очень близкий к этому. И где-то в глубине души он боялся разочаровать этого странного человека, боялся хоть немного оступиться. Конечно, можно сделать вид, что он все понял и принял, но это так… неправильно! Нельзя лгать самому себе. Нет, не так. Нельзя так бездумно следовать чужому мнению, даже если его высказывает непререкаемый авторитет. Возможно, когда-нибудь Гарри полностью поймет директора и простит его, но не сейчас.
Хедвиг, радостно хлопая крыльями, аккуратно приземлилась на кровать. К лапке были привязаны два письма: сова, возвращаясь из Норы, принесла и послания от Рона и Сириуса. Гарри сейчас больше всего хотелось рухнуть на кровать и забыться, но он не мог заставлять друзей и крестного попусту волноваться.
«Я в порядке. Просто хочу спокойно все обдумать»
Он посмотрел на неровную строчку и криво усмехнулся: уж лучше ничего не писать, чем это. Прямо страдания невинно обиженного.
«Привет!
Дурсли после визита Сириуса ведут себя тише воды ниже травы, всё опасаются, что я могу пожаловаться. Мне остается только посмеяться!
Вы не поверите, но под моими окнами теперь никто не ночует, я лишь заметил одного странного типа под деревом через несколько домов, но не уверен, что это по мою душу.
Я заказал книгу по окклюменции и теперь читаю ее — не хочу давать Снейпу лишний повод издеваться надо мной. Тем более что за летнее сочинение ниже «В» он мне поставить не сможет — я уверен!
Передавайте привет всем,
Гарри»
Немного натянуто, но сойдет, — решил он.
«Привет, Сириус!
После вчерашнего Дурсли стали как шелковые, так что можешь не волноваться по этому поводу. Я начал самостоятельно изучать окклюменцию по книге, не хочу быть совершенно неподготовленным. Очень надеюсь, что у вас все хорошо.
Гарри»
Он отправил оба ответа с Хедвиг, которая недовольно ухала и даже ущипнула его за палец, и улегся на кровать, стараясь ни о чем не думать. Но слова его будущего «я» снова и снова звучали в ушах, заставляя чувствовать дискомфорт.
Ладно, — сердито подумал Гарри, — Дамблдор в чем-то прав, но это вовсе не значит, что он имел право так поступать со мной!
Не то чтобы эта мысль принесла успокоение, но перемирие с совестью было установлено.
Гарри покосился на часы: было почти восемь. Можно позвать Лили — после разговора с ней становится легче на душе, да и возможности перемолвиться парой слов с матерью Гарри старался не упускать. Он сосредоточился на образе Лили. Странное дело: он предпочитал звать ее мысленно, про себя, а тот Гарри — вслух.
— Привет.
Он распахнул глаза, резко садясь на кровати.
— Привет, мама, — Гарри с особенным удовольствием произнес последнее слово, будто снова пробуя на вкус. После стольких лет одиночества хотелось повторять и повторять его, зная, что теперь ему есть, к кому так обращаться. — Я так рад тебя видеть!
— Я тоже рада, — немного удивленно ответила она. — Слышала, ты вчера устроил скандал Дамблдору?
Гарри помрачнел:
— Не сдержался. Но знаешь, — он нервно хихикнул, — если бы до меня во время этого разговора дошло, что он готовит меня на заклание, то это вышел бы настоящий скандал. А так… всего лишь высказал часть наболевшего.
— И что ты решил теперь делать?
— Пока что ничего. Гарри говорит, что Дамблдора можно понять, — неожиданно вырвалось у него.
— Наверно, можно, — кивнула Лили, глядя в окно. — Но лично мне очень хотелось проклясть его, когда я узнала, что произошло. Тогда.
— И что же произошло? — осторожно спросил Гарри, кляня себя за любопытство.
— Пусть Гарри тебе сам расскажет. Это только его история, ведь именно он пережил все те события. И этого ему еще больнее: помнить то, что не происходило, но что оставило незаживающую рану в душе... — с печалью ответила Лили. — Не думаю, что у меня есть право рассказывать кому бы то ни было о том, что было в будущем. Даже тебе... Особенно тебе! — Лили, все это время смотревшая невидящим взглядом в окно, вдруг встрепенулась и нежно взглянула на сына. — Гарри сделает все, чтобы тебе не пришлось переживать то, что выпало на его долю. И вы справитесь, обязательно справитесь со всем!
— Но он… кажется, недоволен мной, — пробормотал Гарри.
— С чего ты взял? — Лили удивленно посмотрела на него.
— Я… злюсь на Дамблдора, а он… В общем…
— Гарри, — она мягко улыбнулась и ласково взъерошила его волосы, — мы всегда на твоей стороне: и я, и Джеймс, и он. Просто тебе еще не хватает опыта, чтобы во всем разобраться, а Гарри пытается помочь тебе и при этом не сломать. Ему тоже странно происходящее — учить уму-разуму самого себя. И я хочу, чтобы ты знал, — Лили внимательно посмотрела сыну в глаза, — что мы тебя не оставим, что бы ни случилось. Даже если ты откажешься бороться.
— Я не откажусь, — хрипло, но твердо произнес Гарри.
— Рад это слышать, — Гарри-из-будущего выступил из тени. — Я знал, что ты справишься с этим, вопрос был лишь в том, сколько времени для этого потребуется.
Обновлено: 16.02.2026