Джеймс заглядывал к Гарри еще несколько раз в тот день. Но Гарри становилось все хуже и хуже, и понадобилось несколько таких визитов, прежде чем он вспомнил, что хотел сказать Джеймсу. Дрожь усилилась, кашель не проходил, а потом еще и насморк начался. Гарри то проваливался в сон, то ненадолго приходил в себя, и в итоге грань между сном и явью совсем стерлась. Он уже не мог понять, спит или бодрствует. И то, что к нему приходил Джеймс, которого он все еще считал скорее мертвым, чем живым, совсем не помогало.
В один из редких моментов прояснения сознания Гарри вдруг понял, как много времени Джеймс тратит на него. Наверное, он весь день только тем и занимался, что проведывал Гарри. От этой мысли у Гарри заболел живот, и это никак не было связано с его болезнью. Гарри решил: в следующий раз, как Джеймс придет, он скажет ему, что такое внимание совершенно излишне. Этот план показался Гарри странно знакомым, но он отмахнулся от этого чувства и снова задремал.
Гарри проснулся от стука в дверь. Стук был ровным и спокойным, и Гарри никак не мог понять, кто бы это мог быть. Если кто из Дурслей и стучал в его дверь, то это был скорее назойливый барабанный бой, предвещающий неприятности, если Гарри не поторопится.
– Иду, – отозвался Гарри, поднимаясь с кровати. Что-то тут не так в комнате, и он собирался сказать это, когда кто-то придет...
Но не успел Гарри и шагу сделать, как дверь распахнулась.
– Простите, я… – Гарри закашлялся. – Иду!
Он изо всех сил старался подтянуть ноги под себя, чтобы нормально встать. Он не мог поверить, что показывает такую слабость, но просто ужасно устал – хотя раньше это никогда не мешало ему скрывать, как ему плохо.
– Гарри, что ты делаешь, вставая с кровати? – спросил Джеймс, бросаясь вперед и надавливая на плечи Гарри, чтобы усадить его обратно.
В заботе на лице Джеймса и нежности, с которой он обращался с Гарри, было слишком много всего, и в то же время этого было мало. Гарри не сопротивлялся, пока Джеймс укладывал его обратно. Потом Джеймс поставил поднос с едой на колени Гарри. Беспокойство на лице Джеймса заставляло Гарри запихивать в себя еду, пока живот не начал протестовать.
– Как ты себя чувствуешь, Гарри? – спросил Джеймс, его голос был полон переживания.
В груди Гарри забулькало, и он почувствоал, как в горле встал ком.
– Я в порядке, – прошептал он.
Тут он вспомнил свой план – какой план? – и попытался прочистить горло. Это вызвало новый приступ кашля. Гарри пришлось согнуться пополам, пока изнурительный кашель терзал его тело, обжигая легкие и царапая горло. Джеймс бросился гладить его по спине. Это ощущение было таким теплым и ярким на фоне боли от кашля, что Гарри почувствовал, как вот-вот заплачет.
Гарри отстранился от полуобъятий, в которые его заключил Джеймс, и уткнулся лицом в ладони. Джеймс начал было отворачиваться, но потом передумал.
– Ты не против, если я присяду? – спросил он, указывая на край кровати.
Гарри покачал головой, не желая отнимать лицо от рук. Джеймс сел и положил теплую, тяжелую руку на плечо Гарри. Несмотря на смущение, Гарри почувствовал, как отстраняется от прикосновения.
– Ты знаешь, что это нормально, когда о тебе заботятся, когда ты болеешь? – спросил Джеймс после долгой паузы.
У Гарри потекли слезы, и он уже почти убрал руки от лица, но тут замер. Он еще сильнее прижал ладони к лицу и покачал головой.
– Все люди иногда болеют, – продолжал Джеймс, – и каждый заслуживает того, чтобы кто-то позаботился о нем, когда он заболел.
Гарри снова покачал головой, изо всех сил пытаясь отогнать воспоминания обо всех тех случаях, когда он болел у Дурслей. Когда его запирали в чулане, чтобы он не заразился, когда его крики о помощи оставались безответными. Со вздохом Джеймс переместил руку с плеча ГарриD на его спину и начал гладить ее успокаивающими кругами.
Они оставались в таком положении несколько долгих мгновений. Дыхание Гарри было неровным и прерывистым, когда он боролся с воспоминаниями, а Джеймс тихо и спокойно сидел за ним.
– Ты можешь говорить со мной о чем угодно, – вдруг сказал Джеймс. – Я знаю, что мы только познакомились, но хочу, чтобы ты знал, что я рядом и готов выслушать все, что ты захочешь мне рассказать.
Дыхание Гарри участилось, а мысли запутались, пока он пытался понять, что от него хочет Джеймс. Но тут Джеймс придвинулся еще ближе, прижался боком к Гарри и обнял его за плечи.
– Ты же заболеешь, – пробормотал Гарри.
Гарри почувствовал, как Джеймс пожал плечами.
– Я уже смирился с тем, что это случится, – сказал Джеймс, его голос был полон смирения. – Когда болеет ребенок, вскоре заболевает и его родитель.
Родитель. При этих словах Гарри повернулся в объятиях Джеймса, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Но вы не мой родитель, у меня нет родителей. У меня их никогда не было, потому что я сирота.
Давление на его боках и плечах не ослабевало.
– Если у тебя не было родителей в прошлом, это не значит, что ты не заслуживаешь того, чтобы они были рядом с тобой сейчас.
– Но я не заслуживаю вас! – запротестовал Гарри, чувствуя тяжесть внутри и скручивающее ощущение в груди. – Это я стал причиной того, что я сирота! Из-за меня вы умерли.
Гарри задохнулся, осознавая то, что сказал, а затем с такой силой отшатнулся в сторону, что свалился с кровати. Он тяжело приземлился и стал как можно быстрее отползать от Джеймса, который все еще сидел на кровати. Когда Гарри ударился спиной об стену, он подтянул колени к груди, уперся лбом в колени и обхватил голову руками.
Джеймс поднялся с кровати и с каждым шагом приближался к Гарри, а Гарри напрягался все сильнее. Джеймс остановился в двух шагах от него и тоже сел.
– Это неправда, – сказал Джеймс, его голос был спокойным и ровным. – Я очень мало знаю о вашей вселенной, но кое-что узнал о тебе. И это знание говорит мне, что ты не убивал своих родителей.
Гарри покачал головой, отрицая слова Джеймса, не в силах поверить в них.
– Гарри, пожалуйста, посмотри на меня, – умолял Джеймс.
Не раздумывая, Гарри подчинился, опустил руки и поднял голову. Когда их глаза встретились, Гарри оказался прикован к месту пристальным взглядом Джеймса. Гарри замер, когда Джеймс протянул руку и взял руки Гарри в свои. Джеймс сжал их, а затем произнес:
– Я знаю, что ты не приставлял свою палочку к их головам. Я знаю, что ты не использовал для их убийства ни нож, ни яд, ни магловское оружие.
– Я знаю, ты не нанимал никого, чтобы он это сделал, и не вступал ни в сговор, чтобы убить своих родителей. В любом развитии событий, приведших к их смерти, ты, возможно, и был замешан, но твоё участие не значит, что ты их убил. Ты понял меня? Ты не убивал своих родителей.
Первые слова Джеймса заставили Гарри вздрогнуть, а когда Джеймс закончил, Гарри снова разрыдался. Он попытался вывернуться из объятий Джеймса, отвернуться и спрятать свой стыд, но Джеймс держал крепко. Гарри вздрогнул и опустил голову, когда очередной всхлип вырвался из груди. Он задыхался, кашлял и охрип, лицо горело от стыда. Наконец Джеймс отпустил его руки, но прежде чем Гарри успел отвернуться и спрятать лицо, Джеймс крепко обнял его. Гарри уткнулся лицом в грудь Джеймса и закрыл глаза, продолжая всхлипывать.
Так они и оставались на полу, Джеймс обнимал Гарри, пока его всхлипы не стихли. И только тогда Гарри уснул, прижавшись к Джеймсу.
Обновлено: 19.01.2026