Джинни сидела на диване, с которого было лучше всего видно портретный проём гостиной. Она держала в руках книгу, прикидываясь, что читает, но ни на минуту не отводила взгляда от входа. Ей пришлось ждать довольно долго, пока в гостиную не вошли Гарри и Гермиона. Глаза Джинни зажглись, когда она заметила, что Гарри уже не держал в руке завёрнутый десерт.
— Наверное, он его уже съел, — подумала она. — Тебе понравился пирог, Гарри? — спросила она с улыбкой. — Может, он даже поцелует меня на ночь!
— Эм, нет, — ответил Гарри, постаравшись изобразить на лице отвращение. — Нас... остановили Малфой и ещё несколько слизеринцев из Инспекционной дружины. Они отобрали пирог и даже коробку конфет, которую Рон подарил Гермионе, заявив, что носить еду по коридорам запрещено.
Лицо Джинни стало белым, словно свежевыпавший снег. Контраст с рыжими волосами сделал её похожей на упыря. Тяжело сглотнув, она всё-таки решилась спросить:
— Ой... и... кто отобрал твой пирог?
— Булстроуд, — буркнул Гарри. — Мало того, что отобрала, так ещё и съела его прямо на моих глазах!
— Она... его съела? — прошептала Джинни, на чьём лице отразился чистый ужас. — О нет...
— Да не расстраивайся, Джинни. Я и за ужином наелся, — сказал Гарри. — Хотя мне было приятно, что ты решила отдать мне кусочек.
— А... да, конечно, — пробормотала Джинни, бросая рассеянный взгляд на портретный проём. Она боялась, что в любую секунду в гостиную может ворваться Миллисента Булстроуд и возвестить о своей пылкой любви. Тут она вспомнила про конфеты:
— Я... уверена, что... мой брат очень расстроится, что ты... не смогла насладиться конфетами, Гермиона. Кто их отобрал?
— Малфой и Паркинсон, — ворчливо ответила Гермиона. — А конфеты-то были из 'Сладкого королевства'! К тому же они ещё и поиздеваться решили: открыли коробку и начали есть конфеты на моих глазах, прямо как Булстроуд!
— Он... они... оу... оба... — Джинни не закончила фразу, потому что развернулась и кинулась к лестнице в спальни мальчиков.
Гарри и Гермиона обменялись улыбками. Они знали, что следующие два дня в Хогвартсе будут весьма интересными.
— Теперь нам надо что-то сделать с Амбридж, — сказал Гарри.
— Есть идеи?
— Помимо 'скормить её акромантулам'? — мысленно усмехнулся Гарри.
— Как вариант, но может, нам стоит сначала заняться чем-то другим? Амбридж всё-таки не Пожирательница смерти.
— Нет, но она пыталась убить меня с помощью дементоров, и к тому же весь год надо мной издевалась, — заметил Гарри.
— Если Волан-де-Морт снова вытащит всех из Азкабана... думаешь, она к нему присоединится?
— В прошлый раз она поддерживала его политику. Помнишь миссис Кроткотт?
— Конечно, помню. Как и два других случая, которые мне пришлось протоколировать, пока ты не пришёл, — поёжилась Гермиона. — Мне от этого стало откровенно дурно.
— Так какое же, на твой взгляд, правильное наказание для человека, пытавшегося убить несовершеннолетнего, издевавшегося над несовершеннолетними, отправлявшего маглорождённых в Азкабан или вообще к дементорам, если те сопротивлялись?
— Похоже, она и вправду заслужила поцелуй с дементором, — нехотя признала Гермиона. — Хотя вряд ли мы успеем это обеспечить до того, как они присоединятся к Волан-де-Морту.
— Действительно. Фадж наверняка будет её защищать, и я не уверен, что смогу в этом случае его поддержать.
— Значит, к акромантулам? — спросила Гермиона. — Гарри... не рискуем ли мы расколоть свои души, убивая людей?
Гарри на некоторое время задумался, а потом вспомнил последнюю битву:
— Стала ли ты хуже относиться к миссис Уизли, когда та прикончила Беллатрису? — спросил он
— Я... нет, я думала... — мысли Гермионы оборвались.
— Вот именно. Я думаю, что Невилл прав. Наши души будут в большей опасности, если невинный человек погибнет из-за того, что мы не смогли сделать необходимое. И потом, в прошлый раз ты завела её к кентаврам, они тоже могли её убить.
— Ты прав. Мы сделаем это. Только нам нужно, чтобы нас не заподозрили.
— Поэтому нам и нужен план.
***
Сидевшая в гостиной Слизерина Миллисента пыталась повторять материал для СОВ по чарам, который должен был проходить на следующий день. Но, как она ни старалась сосредоточиться на учебнике, в её голове постоянно возникал образ рыжей гриффиндорки, игравшей в квиддич.
'В полёте она выглядела такой прекрасной. Развевающиеся на ветру рыжие волосы... Да о чём я вообще думаю?' — мысленно возмутилась Миллисента. Вся её сила воли уходила на то, чтобы сию же секунду не побежать в башню Гриффиндора, просто чтобы увидеть Джинни и признаться ей в любви. Миллисента огляделась по сторонам, надеясь, что никто не замечает её отвлечённого вида.
Драко и Панси, готовясь ложиться спать, заметили на тумбочках у кровати по маленькой коробке конфет. Драко решил, что это подарок от Панси, а Панси — что конфеты подарил ей Драко. Каждый съел перед сном по одной конфете. Оба этой ночью увидели во сне долговязого рыжего парня, а в их головах раздавалась песня 'Уизли — наш король', которая почему-то пелась куда более по-доброму, чем они пели её раньше.
Обновлено: 15.02.2026