Глава 62 — Глава 62

Цинь Юаньюань стрельнула глазами и увидела входящую следом за ними Гу Нянь, которая тащила свой маленький чемоданчик. Словно увидев спасительную соломинку, она обернулась и втащила ее в комнату. — Я хотела сказать, что пока с нами Гу Нянь, есть шанс, что она добьется успеха в мире сценаристов. И тогда, даже если мы будем ее ассистентками, мы тоже сможем взлететь к небесам на ее хвосте. Глаза Цзян Сяоцин загорелись: — Точно, ты права! — Она тоже подскочила и вцепилась в другую руку Гу Нянь: — Великий сценарист Гу Нянь, мои будущие четырехзвездочные отели теперь зависят от тебя! — ...? Гу Нянь, внезапно втянутая в этот переполох, недоуменно переводила взгляд с одной на другую: — О чем вы вообще говорите? Цзян Сяоцин: — Ты разве не слышала наш разговор? — Нет. — Ты же шла прямо за нами... На что ты так внимательно смотрела? Заметив, что экран телефона в руках Гу Нянь светится, а на нем видны ряды мелкого черного текста, Цзян Сяоцин с любопытством заглянула туда и замерла: — Это что, сценарий «Демонов»? — Угу. — Но съемки же закончились! Зачем ты его читаешь? — ... Гу Нянь с трудом высвободила свои тонкие руки из их захвата, откатила чемодан в сторону и лениво ответила: — Я провожу анализ. Проверяю, нет ли каких-то грубых ошибок в характерах персонажей или сюжете. Цзян Сяоцин: — ... Цинь Юаньюань: — ... Они переглянулись и одновременно вздохнули. Гу Нянь обернулась: — ? Цзян Сяоцин выступила вперед и похлопала Гу Нянь по плечу: — Великий сценарист Гу Нянь, если ты не станешь знаменитой, это будет просто несправедливо. Гу Нянь сонно зевнула и махнула рукой: — Посмотрим. Цинь Юаньюан было любопытно, и она высунула голову из-за плеча Цзян Сяоцин: — Но раньше мне всегда казалось, что ты довольно ленивая. Талант есть, но амбиций маловато. Почему ты вдруг стала такой прилежной? — ... Стоило это упомянуть, как глаза Гу Нянь распахнулись. И не просто распахнулись — казалось, в глубине ее темных зрачков зажегся маленький факел праведного гнева. — Ради моего любимого Гусенка! — Гу Нянь сжала кулак. — ? Ло Сю? — Да! — А он-то тут при чем? — Ради него я должна вновь обрести волю, преодолеть трудности и приложить все силы, чтобы стать золотым сценаристом. — И что потом? — А потом, — Гу Нянь стиснула зубы, — я не позволю никому, вроде этой Цзун Шии, самовольно отказываться от совместных репетиций. Она так нагло издевается над моим любимым Гусенком только потому, что у него нет связей! — ... Цзян Сяоцин: — Стать золотым сценаристом ради сына... Неужели в этом и заключается сила материнской любви? Цинь Юаньюань: — Я так тронута. Цзян Сяоцин: — Я тоже. Гу Нянь проигнорировала их подколы, забралась с телефоном на диван и продолжила разбирать сценарий. — И все-таки группа жадная, — пожаловалась Цзян Сяоцин. — Нас трое, а дали всего один люкс с двумя кроватями. Не могли на две комнаты разделить? — Ничего страшного. Гу Нянь на диване, не поднимая головы, подняла руку: — Я посплю на диване. — Нет-нет, великий сценарист Гу Нянь, лучше спи со мной на одной кровати, будем ближе друг к другу. — Нет, это я буду спать с Гу Нянь! — Я первая сказала! — А я в мыслях уже давно это сказала! — ... Две «начальные школы» быстро сцепились друг с другом. Из-за одинаково низкого уровня мастерства в потасовках, они долго не могли одолеть друг друга и в итоге, совершенно выбившись из сил, были вынуждены заключить перемирие. Цзян Сяоцин, растянувшись на банкетке у кровати, обернулась: — Гу Нянь, банкет начнется только в полседьмого, еще больше часа. Хочешь сходить погулять, купить каких-нибудь местных сувениров? — Нет, идите без меня, — Гу Нянь всё так же не поднимала глаз. — У меня договоренность с моим любимым Гусенком. — ?? Обе девушки синхронно обернулись. На мгновение воцарилась гробовая тишина. Почувствовав что-то неладное, Гу Нянь подняла взгляд и медленно закончила фразу: — Договоренность о том, что он поможет мне разобрать проблемы в сценарии с точки зрения актера. — Пффф... — разочарованно протянули подруги и отвернулись. Гу Нянь подперла руками свое красивое, но ничего не выражающее лицо и лениво посмотрела на них с дивана: — И на что вы надеялись? Цзян Сяоцин ехидно ухмыльнулась: — А то ты не знаешь? Сама посуди: редкий красавец, личное приглашение, наедине, в отеле... Гу Нянь бесстрастно перебила ее: — Это мой любимый Гусенок. — Эх, я же говорила, что с таким лицом, как у Ло Сю, быть просто «мамочкой-фанаткой» — это преступление против природы, — Цзян Сяоцин толкнула локтем Цинь Юаньюань. — Я же права? Цинь Юаньюань, на редкость солидарная с ней, кивнула. Помолчав, Гу Нянь серьезно заявила: — Прекратите осквернять мою чистую материнскую любовь. — Ладно-ладно, мы поняли, что твои чувства вечны и неизменны, просто нам немного жаль. Тогда продолжай свой разбор, а мы с Юаньюань пойдем за сувенирами. — Угу. После недолгого шума дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Гу Нянь еще какое-то время лежала на диване. Ее взгляд метался по одной и той же строчке в телефоне, не в силах сдвинуться дальше. Спустя несколько секунд девушка медленно подперла щеку рукой и пробормотала себе под нос: — Встреча в отеле... — Кажется, это и вправду звучит не совсем прилично. * * * 17:28. Гу Нянь пришла к номеру 717, где остановился Ло Сю, на две минуты раньше назначенного времени. Дверь была приоткрыта. Гу Нянь поколебалась, а затем осторожно постучала. Изнутри донесся голос маленького ассистента Ло Сю: — Входите. Гу Нянь толкнула дверь. Их взгляды встретились. Маленький ассистент, казалось, не был удивлен ее приходу. Он поздоровался с ней и снова опустил голову, продолжая собирать чемодан. Гу Нянь заглянула за перегородку прихожей: — Ло Сю вышел? — ... От того, как она его назвала, руки ассистента на мгновение замерли. Спустя секунду Чжу Ханьюй с отчаянием в голосе обернулся: — Нет, брат Ло в душе. Гу Нянь кивнула, а затем перевела взгляд на чемодан. Она замерла и с некоторым беспокойством спросила: — Вы собираетесь уезжать сегодня вечером? — Не мы, а я, — Чжу Ханьюй нахмурился. — У меня дома срочные дела, нужно уехать пораньше. Так что... — Вот оно что. Гу Нянь вздохнула с облегчением. Застегнув молнию на чемодане, Чжу Ханьюй словно замялся. Он топтался на месте, время от времени украдкой поглядывая на Гу Нянь. Хотя Гу Нянь очень хотела это проигнорировать, его взгляд был слишком ощутимым. Стерпев это трижды, она наконец подняла глаза: — У тебя есть какой-то вопрос ко мне? — ...Да нет, не совсем. — Оу. Гу Нянь кивнула. Раз он не хочет говорить, она не станет настаивать... — Сценарист Гу, могу я попросить вас об одном одолжении? — ? Гу Нянь растерянно подняла голову. Маленький ассистент в нерешительности подошел ближе: — Мне нужно скоро выезжать, так что вечером я не смогу присмотреть за братом Ло. Гу Нянь кивнула: — И? — На вечернем банкете будет много разного народа. Не могли бы вы присмотреть за братом Ло? Гу Нянь ответила, не раздумывая: — Конечно, обязательно присмотрю. — Главное — не давайте ему пить алкоголь. — ? Гу Нянь замерла на несколько секунд, прежде чем спросить: — Ло Сю нельзя пить? Ассистент помедлил и прошептал: — Брат Ло запретил кому-либо говорить об этом. Я сказал вам только потому, что боюсь, что вы не отнесетесь к этому серьезно. Пожалуйста, ни в коем случае не говорите ему, что это я вам разболтал. Гу Нянь посерьезнела: — Говори. Чжу Ханьюй начал рассказ: — Кажется, в детстве брат Ло жил не с родителями, за ним присматривали другие люди. Однажды кто-то по ошибке подложил ему что-то не то, он съел ядовитую пищу. Его спасли, только когда в больнице промыли желудок. С тех пор у него началась очень серьезная болезнь желудка. Сколько лет лечился, так и не смог до конца вылечить. Даже тот вечерний чай, который он давал вам — это специальный сбор для его желудка. — ... Гу Нянь слушала, замерев. — Думаю, он никогда не прикасается к чужим напиткам не только из-за брезгливости, скорее всего, та история оставила глубокую травму. Пробормотав это, ассистент вспомнил главное: — Ах да, так вот: алкоголь, острое и всё, что раздражает желудок, ему категорически нельзя. И ведь при том, что всё так серьезно, он никому не говорит и будто совсем не заботится о собственном здоровье! Взгляд Гу Нянь дрогнул. Чжу Ханьюй с недовольством и страхом добавил: — Перед приездом на съемки он, кажется, выпил с друзьями, и в ту же ночь у него случился приступ. На следующий день полдня под капельницей лежал, до смерти меня напугал! — ... Гу Нянь открыла рот, но в горле так пересохло, что она не смогла вымолвить ни слова. Лишь спустя долгое время она опустила глаза и тихо произнесла: — Хорошо, я поняла.