Глава 54 — Глава 54

Гу Нянь пришла в себя и втайне стиснула зубы, сохраняя на лице бесстрастное выражение: — Разве сцена с поцелуем — это то же самое? — Это всё те же интимные сцены, в которых Цзун Шии не хочет сниматься. В чём разница? Гу Нянь нахмурилась, вспомнив что-то: — Цзун Шии снова отказалась? Помощник режиссера Линь картинно вздохнул: — Мы ничего не можем поделать. Главная героиня никак не хочет идти навстречу, она скорее притворится больной, чем выйдет на площадку. Что нам остается? Если ты наотрез отказываешься, тогда... — ? — Гу Нянь тут же подняла голову, ожидая предложения Линя. Затем она увидела, как тот бросил на неё лукавый взгляд и добавил: — Тогда... может, просто вырезать эту сцену? — ?! — Гу Нянь, не раздумывая ни секунды, произнесла с суровым лицом: — Нельзя!! — Почему? — спросил Линь. — Эту сцену нельзя удалять! Весь этот эпизод — финальное раскрытие персонажа Юнь Таня. Только с этим кадром образ героя станет завершённым! Как можно вырезать такую важную часть?! Линь развёл руками: — Но у нас нет другого выхода. — ... Гу Нянь видела, что режиссёрская группа снова использует старый трюк, но, как они и ожидали, она слишком дорожила ролью Ло Сю в образе Юнь Таня... Гу Нянь замерла в нерешительности. Помощник режиссера Линь, видя метания девушки, прикинул, что почва подготовлена, и поставил кружку на стол: — Если ты совсем не хочешь, режиссёр Гэн сказал, что сцену поцелуя можно снять с использованием ракурса. — ... — Гу Нянь резко вскинула голову. Поцелуй через ракурс... Хотя это всё ещё считается поцелуем, по крайней мере, не будет прямого контакта! Воздушная прослойка между ними просто станет чуть тоньше. На самом деле, это ничем не отличается от обычной встречи или разговора на близком расстоянии! Только и всего! Изо всех сил убедив себя в этом сто восемьдесят раз и окончательно задавив остатки совести, пытавшейся вставить своё слово, Гу Нянь уныло подняла голову: — ...Хорошо, я согласна. Помощник режиссера Линь едва не расхохотался в голос. В последний момент он сдержался и, решив напоследок подлить масла в огонь, встал и с улыбкой спросил: — В прошлый раз ты согласилась на дубляж довольно охотно, почему же в этот раз так ломалась? — Где это я в прошлый раз была охотной... — пробормотала Гу Нянь. Линь пропустил её слова мимо ушей. Он взглянул на стоящего за спиной девушки мужчину, который всё это время сохранял спокойствие и лишь слегка улыбался, и притворно-тихо спросил: — Другие сцены — ладно, а поцелуй — нет. Звучит так, будто ты брезгуешь Ло Сю? — ?? — Гу Нянь запаниковала: — Нет, это не так, я не брезгую, не говорите ерунды! Стоя спиной к Ло Сю, Гу Нянь изо всех сил замахала руками перед лицом Линя, пытаясь заставить его остановиться. Но Линь явно был настроен раздуть пламя. Вместо того чтобы притормозить, он только подхлестнул ситуацию: — Разве не так? О, если вспомнить, в прошлый раз ты ведь тоже не горела желанием сниматься в сцене, где нужно сидеть на коленях, верно? — ... Неужели режиссёрская группа решила перед самым окончанием съёмок отыграться на ней за всё то время, что она заставляла их понервничать? Видя, что Гу Нянь молчит, помощник режиссера Линь с улыбкой поднял взгляд, делая вид, что хочет обратиться к Ло Сю. На этот раз Гу Нянь не посмела дать ему вставить и слова, тут же перебив: — Это по моим личным причинам! Линь замер: — Хм? — По... потому что... — Потому что что? — Потому что у меня есть парень! Конечно, мне не пристало сниматься в сценах с поцелуями, даже в качестве дублёра! В безвыходной ситуации Гу Нянь пришлось снова вытащить свой универсальный козырь — того самого существующего в состоянии Шрёдингера парня, чтобы прикрыться им как щитом. Линь многозначительно кивнул: — Так вот оно в чём дело? Гу Нянь, чувствуя вину, подтвердила: — Ну да, а в чём ещё... У меня есть парень, я не профессиональная актриса, и такие вещи, как поцелуи... Ну, парню это точно не понравится, если он узнает. — Что ж, неплохо. У тебя есть принципы, и ты заботишься о чувствах своего парня. — Да, я лучше всех отношусь к своему парню! Помощник режиссера Линь сдержал смешок и перевёл взгляд на того, кто стоял за спиной Гу Нянь. Мужчина всё так же не двигался. За старым окном росло высокое дерево неизвестной породы, его листья колыхались на ветру, и тени, отбрасываемые светом, ложились на его светлую рубашку, словно волны. Холодные карие глаза были наполовину скрыты тонкими линзами очков, и в игре света и тени невозможно было разглядеть истинные чувства в их глубине. В какой-то момент он, казалось, заметил пристальный взгляд Линя и медленно поднял глаза. Мужчина едва заметно улыбнулся и кивнул. Линь осекся. Ему показалось, что всё его желание поразвлечься за чужой счёт вмиг было раскрыто и выставлено напоказ. Любому было бы неприятно столкнуться с таким взглядом. Будто смотрят свысока, с неким холодным пренебрежением и безразличием, от которого в этот жаркий летний день по спине пробежал холодок. Несмотря на свой возраст, Линь впервые чувствовал себя так под взглядом молодого человека. Инстинктивно он ощутил недовольство, но быстро вспомнил о всё более чётких очертаниях тени, стоящей за этим человеком. Это был настоящий гигант. По крайней мере, он сам... нет, по крайней мере, все присутствующие на этой площадке вместе взятые не посмели бы даже попытаться его задеть. Пригласив такое «великое божество» в съемочную группу, они получили ходячий кондиционер: стоило ему зайти в кабинет, как воцарялась прохлада. Помощник режиссера Линь больше не решился подливать масла в огонь и, посерьёзнев, спросил: — Сценаристка Гу согласна, а вы, господин Ло? Когда девушка тоже обернулась к нему, Ло Сю опустил веки, скрывая эмоции в глубине глаз: — Я не против. — Вот и славно, тогда на этом и порешим. Возвращайтесь на площадку и готовьтесь. — ... Выйдя из кабинета и пройдя пару метров, Гу Нянь с обеспокоенным видом поспешила к Ло Сю. — Господин Ло Сю, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Ло Сю обернулся, его карие глаза светились мягкостью, подобно нефриту: — Не пойму в чём? Гу Нянь серьезно произнесла: — Я честное слово, совершенно, ни капельки не брезгую вами. Ло Сю кивнул: — Я знаю. — ...А? — Гу Нянь заготовила целую тираду оправданий, чтобы он ей поверил, и не ожидала, что он так легко согласится. Она в замешательстве подняла голову, пытаясь поймать его взгляд. Но не успела она ничего разглядеть, как он отвернулся. Его голос звучал ровно: — Ты всегда очень дорожила своим парнем и не хотела, чтобы он всё неправильно понял... Я услышал. Гу Нянь виновато закивала: — Да, господин Ло Сю, вы просто не знаете, какой мой парень ревнивый. — Это можно понять. — Угу, главное, чтобы вы всё правильно поняли. Она так сказала, но почему-то ей показалось, что тепло в голосе Ло Сю по непонятной причине... улетучилось. И, кажется, становилось всё холоднее. «Неужели мой дорогой Гусенок всё-таки решил, что я им брезгую? У-у-у, вовсе нет! Гусенок, верь маме, мама не то чтобы не любит тебя, просто это аморально! Нам так нельзя!» — Когда мы вошли, ты сказала, что тебе нужно срочно что-то сделать? — внезапный вопрос Ло Сю вернул Гу Нянь к реальности. Она опомнилась и вскинула голову: — Ах, да! Есть одно дело, которое нужно уладить до окончания съёмок, иначе будет поздно. — ... Глядя на то, как девушка в одно мгновение сменила уныние на боевой настрой, Ло Сю почувствовал, что холод в его глазах немного отступил. Зная, чем она была занята всё это время на съёмочной площадке, он всё же притворился неосведомлённым: — Что это за дело? Гу Нянь пару секунд колебалась, но затем честно призналась: — Это касается тех слухов. Ло Сю, словно всё поняв, кивнул: — Тех самых, что я в тебя тайно влюблён. — ... Гу Нянь была готова разрыдаться. «Сынок, ну как ты можешь говорить о таких пугающих вещах так спокойно?» Ло Сю обернулся и мягко улыбнулся ей: — Это всего лишь слухи. Разве будет что-то страшное, если оставить всё как есть? — Так нельзя! — Почему? — Улыбка Ло Сю стала ещё нежнее. — Ты боишься, что твой очень ревнивый парень услышит об этом и начнёт ревновать? — ...А? — Тема сменилась так резко, что Гу Нянь едва успела сообразить. — О, да, это одна из причин. Но в основном я беспокоюсь о вас, господин Ло Сю. — Хм? Гу Нянь решила, что должна серьёзно просветить своего дорогого Гусенка, который был таким наивным и простодушным, едва попав в эту индустрию. Она не хотела, чтобы в будущем его кто-то обманул из-за этой чистоты и невинности.