Бормоча под нос слова негодования, Чжоучжоу проводил взглядом И Цяня, отошедшего за вазой, а затем воззрился на розу в руке Хо Сяосяо.
Как бы трудно ни было это признать, И Цянь оказался весьма находчив.
Если бы только Чжоучжоу знал о любви Хо Сяосяо к цветам, он бы принёс подруге каждый цветок, который только смог бы найти в своём доме.
— Какие цветы тебе нравятся больше всего? Может и я тебе в следующий раз сделаю такой подарок? — решился спросить мальчишка.
— А? Дедушкин сад и так полон цветов, а значит в новых нет необходимости, — возразила Хо Сяосяо.
— Тогда я…
— Сяосяо, вот ваза. Я залил немного воды, так что обращайся с ней осторожно, — перебил товарища возвратившийся И Цянь и, поместив розу в стеклянный сосуд, поставил его на столик.
Глядя на яркие цвета, Хо Сяосяо ощущала прилив сил.
— Сяосяо, это розочка? — восхитилась внезапно заглянувшая в комнату воспитатель Чжао. — Какая красота.
— Это И Цянь подарил Сяосяо! — загалдела подбежавшая ребятня.
— И Цянь подарил?
— Да, это от И Цяня. Я очень довольна подарком, — кивнула Хо Сяосяо.
— Какой И Цянь чуткий. Заметил, что в последнее время Сяосяо взгрустнулось, и решил порадовать. Сяосяо, тебе ведь уже лучше?
— Намного лучше!
— Отлично… Сяосяо, у меня к тебе небольшое дело. Пойдём со мной?
— Хорошо.
Воспитатель Чжао взяла Хо Сяосяо за руку и вывела в коридор, где малышку ожидал никто иной, как Цзи Шуян.
Хо Сяосяо нахмурилась. Ей было непонятно, как дядя Цзи сумел пробраться в детский сад, если посторонним вход строго запрещён.
Завидев племянницу, Цзи Шуян отвлёкся от телефона и с улыбкой обнял родственницу.
— Помнишь меня, Сяосяо? Я — твой дядя, мы вчера виделись.
— Помню, — подтвердила Хо Сяосяо.
— Вот видите, я же говорил, что я — её дядя, и это чистая правда, — заверил господин Цзи воспитательницу. — Оставьте нас, а мы пока поговорим.
— Так и быть, — приняла воспитатель Чжао указание и без лишних слов покинула коридор.
— Итак, Сяосяо, я приготовил тебе подарки, — перешёл к делу Цзи Шуян.
— Подарки?
— Именно, на каждый день рождения с первого празднования и вплоть до восемнадцати лет. Всё это я заранее купил и подготовил к вручению.
Хо Сяосяо с сомнением взглянула на кучу фирменных коробочек в руках Цзи Шуяна.
— Так много? — нахмурилась она.
— Неужели не нравится?
— Зачем же дарить прямо сейчас подарок, предназначенный для восемнадцатилетия?
— Дело в том, что в последующие годы я буду жить за границей и оттого не смогу присутствовать на твоих днях рождения, вот и хочу подарить тебе всё заранее.
В заявление Цзи Шуяна верилось с трудом. Всерьёз задумавшись, Хо Сяосяо мысленно посчитала, сколько лет остаётся до восемнадцатого дня рождения.
— Дядя, зачем же покупать подарки на пятнадцать лет вперёд? Разве ты всё это время будешь за границей?
Этим вопросом племянница застала Цзи Шуяна врасплох.
— Пока неизвестно, — ответил тот, лукаво потирая нос. — Что ж, давай открывать коробки. Надеюсь, ты оценишь презенты.
Поведение расщедрившегося родственника тут же вызвало у Хо Сяосяо подозрение.
— Дядя, ты боишься, что папа сломает тебе ногу и отправит на пятнадцать лет лечиться за рубежом?
Воистину, от этого ребёнка ничего не утаить.
— Не говори ерунды! Я же не лечиться уезжаю, а просто… пожить.
— Тогда ты можешь иногда возвращаться; мне сразу все подарки не нужны.
— Не вредничай, прими подарки. Мне скоро уезжать, а потому я хочу, чтобы ты меня вспоминала.
— Но дядя, если папа не станет ломать тебе ногу, может и уезжать не обязательно? — озадаченно отстаивала свою позицию Хо Сяосяо.
— Что же ты такая упрямая?
— Дядя, я знаю, что ты поступил неправильно, оклеветав папу, но если ты мне кое-что пообещаешь, он тебя и пальцем не тронет, — ухмыльнулась девочка.
— Что ты в этом понимаешь, дитя?
— Всё понимаю! Я всё слышала. Папа рассказывал, что уже ломал тебе ногу, а ты снова перешёл ему дорогу, решившись на клевету. Всё так же, как у моих друзей: два дня назад И Цянь ударил Чжоучжоу, затем Чжоучжоу побил И Цяня, однако в итоге они помирились.
Цзи Шуян замер. Улыбка сползала с его лица.
Очевидно, родственник был недоволен такими речами.
— У меня с твоим отцом взаимоотношения устроены гораздо сложнее. Так просто я с ним не помирюсь.
— Пойми же, дядя: если ты хочешь остаться в стране, тебе обязательно следует помириться с папой.
Цзи Шуян ущипнул Хо Сяосяо за щёчку.
— Уже в столь раннем возрасте ты переняла у отца властную привычку давить на других?
— У всех нас в жизни случаются неприятности. Конечно, папа и сам совершил дурной поступок, сломав тебе ногу, но ведь ты можешь отказаться от вражды. Ты уверен, что готов провести пятнадцать лет за границей?
Слова племянницы задели Цзи Шуяна.
— По правде сказать, уезжать я не хочу, но что поделать?
Хо Сяосяо приблизилась к родственнику.
— Я слышала, как папа говорил, что, возможно, сможет простить тебя, если ты выдашь, кто указал его оклеветать.
Цзи Шуян в удивлении поднял брови.
— Если не осмелишься сам обратиться к папе, скажи мне, а я передам, — убеждала Хо Сяосяо несговорчивого дядю Цзи.
— Ты? — сомневался тот.
— Конечно. Положись на меня.
Хо Сяосяо знала наверняка: её словам поверят и дед, и отец.
Цзи Шуян и сам начинал проникаться доверием к племяннице.
— Дядя, я очень надеюсь, что и дальше смогу видеться с тобой, и хочу, чтобы ты приходил на каждый мой день рождения. Только не уезжай за границу. Мне грустно видеть, как вы с папой ссоритесь.
— Сяосяо… — обомлев, промолвил Цзи Шуян.
Хо Сяосяо с горестным видом прислонилась к плечу родственника.
— Обещай мне, ладно? Я хочу каждый день рождения лакомиться мороженым и шоколадом, которыми ты будешь меня угощать, и посещать с тобой парк аттракционов.
Одновременно отстаивать интересы двух противоборствующих сторон довольно трудно, поэтому несмотря на стремление помочь дяде Цзи в первую очередь Хо Сяосяо всё же старалась ради отца.
Обновлено: 12.01.2026