Глава 15 — Глава 15: Почему я стал таким уродом?

Лю Чжунтянь заметил довольный блеск в её глазах. Эти некрасивые желтые шрамы на лице совершенно не вязались с её взглядом, и в нем зародилось подозрение. Словно что-то вспомнив, он спросил: — Твоё лицо... ты раньше получал какую-то травму? — Травму? — Цици коснулась своего лица. Кожа всё еще была бугристой. Если бы он не напомнил, она бы и забыла. Цици начала оглядываться в шатре, словно что-то ища. — У тебя нет зеркала? — Какого еще зеркала? — Зеркала... ах да, я забыл, бронзового зеркала! — вспомнила Цици. Она ведь в эпохе Хань, здесь нет привычных зеркал. — Здесь нет женщин, зачем тебе зеркало? — Лю Чжунтянь убрал меч. «Нет женщин, тогда я кто? Мужчина? Ах да, они же всё это время принимали меня за парня!» Вэй Цици всегда гордилась своей внешностью. Неужели всё дело в коротких волосах? Поэтому они думают, что она парень? Хотя местные мужчины, кажется, все носят длинные волосы. Цици внезапно вспомнила про свой рюкзак. Там ведь должно быть маленькое зеркальце из косметички! Она порылась в сумке и наконец нащупала его. «Ха-ха, к счастью, не потеряла!» Однако, когда она увидела своё отражение... Раздался пронзительный крик, от которого Третий Князь вздрогнул. Что случилось? Он подошел и увидел, что Цици сидит, тупо уставившись в пространство, и сжимает в руках какой-то круглый предмет. — Что произошло? — подозрительно спросил Лю Чжунтянь. Цици перевела взгляд на Князя и жалобно произнесла: — Почему я стал таким уродом? — Слезы покатились по её щекам. — Ты мужчина, какая разница, уродлив ты или красив? А я-то думал, стряслось чего! И сопли распустил... Ты чего как баба? — Лю Чжунтянь непроизвольно протянул руку и вытер слезы с её лица. — Хватит, мне не нужен солдат-плакса! Цици со слезами на глазах посмотрела на него: — Посмотрел бы я на тебя, будь ты таким, как я! Ты бы плакал громче моего! Лю Чжунтянь не знал, смеяться ему или злиться. Внешность дана родителями от рождения, к чему так убиваться? Цици понимала, что словами ему ничего не докажешь. Она поспешно спрятала зеркальце и решила выйти подышать свежим воздухом. Лю Чжунтянь странно посмотрел на неё и перехватил её руку: — Вэй Цици, что ты прячешь? — Ничего я не прячу! — А ну, покажи! — Лю Чжунтянь заломил её запястья и потянул за рюкзак. Цици ни за что не могла отдать ему зеркало. Если он его увидит, возникнет слишком много вопросов. Она лишь хотела поскорее вернуться домой и не навлекать на себя новых бед. Лю Чжунтянь обладал огромной силой и был прекрасно сложен. Цици не могла вырваться, но, боясь, что он доберется до зеркала, прижала рюкзак к себе мертвой хваткой. Это лишь подогрело подозрения Князя: «Неужели он действительно что-то скрывает?» Вэй Цици занервничала и сделала подсечку. Третий Князь никак не ожидал, что этот мальчишка посмеет напасть на него. Получив удар по ногам, он потерял равновесие и повалился вперед. Цици не успела увернуться, и он придавил её к земле. Губы Третьего Князя накрыли губы Цици. Мгновенно во рту разлился сладкий вкус, и Лю Чжунтянь почувствовал, как кровь закипает в жилах. Встретившись с ней взглядом, он на мгновение в нем утонул. Цици в ярости оттолкнула его. Лю Чжунтянь неловко отстранился и быстро ушел за ширму. Цици в шоке коснулась своих губ. Это был её первый поцелуй! И она отдала его этому бесчувственному грубияну, вонючему Князю! Она яростно вытерла рот, делая вид, что ничего не произошло, набросила рюкзак на плечо и выбежала наружу, едва не сбив с ног входящего заместителя Лю. — Что стряслось? — придержал её тот. — Князь издевается над людьми! Хотел отобрать мои вещи! — Цици спряталась за спину заместителя Лю и украдкой взглянула на Лю Чжунтяня. Придя в себя, Лю Чжунтянь немедленно сел за стол. Он продолжал сверлить Вэй Цици взглядом. Что с ним такое? Это же мальчишка, паршивец, урод... Почему он воспринял его как женщину и даже поцеловал в таком порыве? Неужели он так соскучился по женщинам, что рассудок помутился? Лю Чжунтянь всегда гордился своим самообладанием. Неужели он начал заглядываться на мужчин? Князь заставил себя смотреть в свиток, но мысли путались и никак не желали подчиняться. Он невольно снова посмотрел на Цици. «Почему его губы такие мягкие?» Неужели он, Третий Князь Великой Хань, начал интересоваться мужскими губами?