Том 2 Глава 32 — Глава 1 (4).

*Глава 1. Часть 4.* Ночью Академию Святой Маргариты окутала тишина, будто бы настал конец света. В учебном корпусе и общежитиях царило безмолвие, будто не было ни души, и частокол деревьев окружающего их сада, подобного дремучему лесу, отбрасывал жуткие тени. Изредка бледное лунное сияние пробивалось сквозь ветви и листву, но после вновь пряталось за покрывало пушистых, словно вата, ультрамариновых облаков. В то время – уже после ужина, чуть позже семи вечера, что было рановато для ночи – ученики занимались в своих комнатах в общежитии. Самый старший из них, известный как староста общежития, регулярно наведывался в комнаты к младшим, а один из сотрудников, префект, следил за уходом и приходом учеников со своего поста перед дверями. *В контексте школ префект - это ученик, на которого возложены определенные обязанности в школе, аналогичные тем, что возложены на контролера зала или членов патруля безопасности. На сегодняшний день роль префекта в Великобритании в значительной степени формальна и используется в основном для поощрения лучших учеников в группах, которые претендуют на роль префекта. Обязанности, как правило, сводятся к контролю за дверями на переменах и представлению школы на различных внеклассных мероприятиях.* Староста общежития – возможно, из-за ходивших о Мрачном Жнеце слухов – во время обхода обычно проходил мимо комнаты Казуи, не проводя маломальского осмотра. Однако Казуя в проверке не нуждался: мальчик всегда держал свой толстый учебник широко раскрытым, повторяя материал прошедших сегодня уроков и готовясь к завтрашним, а также углублял свои знания английского, французского и, в особенности, латыни, в которой был не слишком силён. Тем вечером Казуя как обычно занимался за своим рабочим столом возле окна, бормоча под нос слова на латыни. *Пш-ш, пш-ш…* – на стене шипела газовая лампа. На толстой столешнице были аккуратно разложены учебники и канцелярские принадлежности. Лицо Казуи полнилось сосредоточенностью. – ……? – Казуя вдруг поднял голову, затем снова вернулся к учебнику… но не прошло и секунды, как он вновь обратил в окно неверящий взгляд. По ту сторону мрачного окна. Гобеленовые шторы были распахнуты навстречу лунному свету, а французское окно мальчик оставил слегка приоткрытым. *«Французское окно», или «окно в пол» – это окно, нижняя часть которого находится практически на уровне пола или несущественно выступает над ним. Со стороны фасада такие окна часто в нижней части ограждают декоративными решётками или защитным прозрачным ограждением. https://ru.wikipedia.org/wiki/Французское_окно* Снаружи… он видел, как по тёмной дорожке что-то медленно двигалось. ***Чего…!?*** – пускай Казуя был немного напуган, он всё же широко распахнул створки и выглянул наружу. Из его маленькой комнаты в конце второго этажа была ясно видна – пусть и в отдалении – поросшая травой территория с тускло освещённой тропинкой, петлявшей среди деревьев. И по ней медленно… очень медленно что-то двигалось. ***Это…*** …Огромный чемодан. Большой дорожный чемодан медленно, постепенно полз по дорожке, хотя его никто не держал в руке. Он совсем чуть-чуть… пожалуй, сантиметров на десять, передвигался вперёд, замирал на какое-то время, а через несколько секунд вновь сдвигался на десяток, и так по кругу. *Двиг… двиг… двиг…* И хотя он находился на узенькой тропинке вдалеке, в неясном лунном свете, без чего-либо поблизости, что перемещалось бы вместе с ним, рывками ползущий чемодан запечатлелся в глазах Казуи как поистине странное зрелище. ***Чемодан… движется… сам…?*** Похоже, он направлялся в сторону главных ворот школы… *Двиг… двиг… двиг…* На какое-то время Казуя замер, оторопело наблюдая. Но вскоре опомнился, отбросил учебники с карандашами и встал. Мальчик осторожно протянул руку к толстой ветке дерева, пустившего корни у него под окном. Он не слишком любил лазить по деревьям, но в детстве его старшие братья пусть и беззлобно, но потехи ради оставляли его сидеть на дереве или скидывали в реку. Это было не издевательством, а, скорее, забавой старших с младшим, считавших, что мальчикам по определению нравится лазить по деревьям или плескаться в реке, пусть и в несколько грубой форме… Прибегнув к помощи насильственно наработанных в то время навыков, Казуя ловко перебрался к стволу дерева, после чего начал осторожно спускаться по нему вниз. На уме у него было лишь одно: ***Тайна из внешнего мира… Чемодан, сам собой ползущий в свете луны!*** Это стало бы интересной историей, которую мальчик мог бы впоследствии рассказать своей несколько странной подруге Викторике. Казуя перелезал с ветки на ветку и на последних двух метрах от земли, переборов лёгкий страх, сразу спрыгнул на землю. *Шурх…!* – ветки закачались, громко шелестя листвой. Казуя выпрямился и тихонько пересёк лужайку, стараясь не издавать лишнего шума. Мало-помалу он приблизился к тёмной тропинке. *Двиг… двиг…* – чемодан медленно, но верно куда-то полз. Казуя ощущал, что с каждой секундой происходящее всё больше будоражит его кровь. Ему не терпелось поскорее вернуться в библиотеку, чтобы поведать об этой загадке Викторике. Но… Казуя обогнул багаж, чтобы рассмотреть его получше, но чем больше менялся угол обзора мальчика, тем больше любопытство на его лице сменялось подозрением. В конце концов, обернувшись нескрываемым изумлением. Из-за чемодана… Который в тот момент возобновил свой ход – *двиг… двиг…* – показалась… Маленькая нога. Ножка в кожаном ботинке на шнуровке. Бахрома на подоле роскошного платья слегка покачивалась при малейшем движении. Бархатная ленточка на шляпке трепетала на ночном ветерке. ***Неужели это Викторика?*** Но… – … Что ты тут делаешь? – крикнул Казуя с лужайки в сторону дорожки чуть поодаль. *Двиг… дви…* – чемодан тут же замер. Неожиданно прозвучавший голос мальчика вынудил плечи Викторики подскочить от удивления. Когда Казуя заглянул за багаж, он наконец увидел, как маленькие ручки девочки легли на поверхность чемодана и зачем-то с усилием толкали его вперёд, очень и очень медленно. Викторика не отозвалась, и Казуя без промедления пересёк лужайку и шагнул на дорожку. Лишь подойдя поближе, он убедился, что чемодан был до безумия огромен. Если постараться, Казуя с Викторикой могли бы вдвоём в нём уместиться. – Что ты делаешь? – повторил мальчик. – У… м-м… – Викторика попыталась было что-то сказать, но тут же крепко сжала губы. Притворившись, что не узнала его, девочка вновь принялась толкать свой багаж. *Двиг… двиг… двиг…* – Ты куда-то собралась? – … – Эй, Викторика? – … – Ты же не можешь покидать Академию по собственной воле, верно? Сама говорила. Не говоря уже о том, что главные ворота закрыты и самой их отпереть тебе не удастся. Конечно, Казуе с остальными учениками Академии Святой Маргариты было запрещено выходить наружу после наступления комендантского часа. Ворота были надёжно заперты. А того, кто всё-таки рискнёт покинуть территорию школы, накажут запретом покидать Академию по выходным, а то и вовсе доносом о проступке родителям ученика. Кроме того, Викторика… Казуе были неведомы подробности. Он знал лишь, что ей в принципе было запрещено когда-либо покидать школу. За вычетом того раза, когда Гревиль де Блуа подал куда-то прошение на разрешение на выход и лично её сопровождал… Но… – … – и вновь Викторика не удостоила его ответом. Чемодан продолжил медленное продвижение к главным воротам со скоростью не больше пятнадцати сантиметров в минуту. – П-почему ты молчишь? Викторика, до сих пор игнорировавшая все вопросы Казуи, на сей раз удивлённо обернулась. На её лице застыла смесь шока и недоверия. Казуя же, казалось, был глубоко озадачен: – Ч-чего? – …!!! – Ты не можешь говорить? А, понятно. У тебя кариес, да? – !? – на лице Викторики отразилась горечь унижения. – К слову, у тебя ведь щека распухла. Правая… а, левая тоже. *«Они всегда такие!»* – так и читалось на лице Викторики, хмуро сдвинувшей брови и стиснувшей зубы. Но мальчик того не заметил. – Так ты к стоматологу? Тогда тебе незачем брать такой чемодан. Позволь, загляну. Ува, это ещё что? Сменная одежда, большое зеркало и даже стул!? Чайный сервиз на десять персон, громадная ваза, куда ты сама поместишься, и, что тут ещё… кровать-раскладушка!? Куда, чёрт возьми, ты собралась. Ты же не с семьёй переезжаешь на другой континент. У тебя багаж даже больше, чем в прошлый раз. Ты просто безнадёжна-а, – ворчал Казуя, перебирая её вещи. Рядом Викторика протестующе замахала руками и затопала ножками, пусть и всё так же безмолвно. Казуя без спроса на ходу сводил её поклажу к минимуму. – Если болит зуб, то будь добра: не буянь. – !? – Викторика обеими ладошками сжала свои пухлые щёки, не в силах сдержать навернувшиеся на глаза слёзы. – Хорошо? Сходим к стоматологу, и тут же обратно. И, кроме того, никому не слова об этом лазе. Иначе доставишь проблем Аврил… ученику, который его проделал. …Некоторое время спустя. Одной рукой Казуя держал мини-саквояж с выбранными им вещами Викторики, а другой – саму девочку за руку вопреки всем её попыткам вырваться; мальчик медленно пробрался через лазейку, которой с ним в своё время поделилась Аврил. Он спрятал лишний багаж девочки в роще, после чего вернулся в свою комнату и вышел уже с бумажником и курткой. Мальчик оглянулся на Викторику, всем своим видом демонстрировавшую обиженный и несчастный вид: – А, чёрт. Совсем забыл! На лице Викторики читалось чёткое: «Вспомнил, наконец?», но мальчик лишь указал ей на ноги. На маленькие кожаные ботинки на шнуровке на её ногах. И на влажные, мерцающие росой бутоны фиалок на земле, мягко покачивавшиеся прямо у них. – Пожалуйста, не наступи на цветы. Не то учитель Сесиль снова расстроится. – …!!! – Викторика едва заметно поникла. …Когда они наконец-то покинули пределы Академии, Казуя крепко сжал маленькую ладошку Викторики, дабы она вновь не попыталась куда-то уйти в одиночку. Её поклажа оказалась на удивление тяжёлой. Однако одному лишь Богу известно, куда занесут ноги Викторику – умную и острую на язык, но практически никогда не бывавшую за пределами Академии, – стоит только оставить её одну. Не дай Боже заблудится и расплачется, не зная, как воспользоваться общественным транспортом, а то и вовсе упадёт в старый пересохший колодец или волчью яму, откуда не сумеет выбраться сама. *Звероловная (охотничья, волчья) яма — ловушка для добычи диких животных (по данным ЭСБЕ — «жвачных диких животных, а также медведей, волков, росомах, лисиц, песцов и прочих»). В частности, для ловли волков предназначена волчья яма, покрытая хворостом, с привадою на шесте. https://ja.wikipedia.org/wiki/**落とし穴**?oldid=42552214* Казуя побелел от мысли о возможных опасностях. Он ещё крепче сжал девичью ладошку. В свою очередь Викторике его опасения были совершенно невдомёк: она яростно махала рукой, за которую её держал мальчик, пытаясь вырваться на свободу. – Ай-яй-яй, Викторика. Перестань. Ты мне так плечо вывихнешь! – … – И как добраться до стоматолога? Викторика. – … – девочка молча зашагала вперёд. Не оставив Казуе иного выбора, кроме как отправиться следом. …В конце концов, Викторика прибыла в то же место, где они с Казуей однажды бывали. На единственную в деревне железнодорожную станцию. Посерёдке небольшой треугольной крыши поблёскивал круглый циферблат. Время показывало половину восьмого. Казуя опешил: – Станция!? Ты собралась ехать на поезде? Куда это ты? Не к стоматологу… явно…да? Викторика сделала вид, что не понимает, о чём речь, и вошла в здание вокзала. Девочка наконец высвободилась из хватки Казуи, чтобы купить билет, и тихо сообщила сотруднику станции, куда направляется. Мальчик поспешно дёрнул её за руку. – Нельзя. Если так далеко уйдём, остальные прознают, что ты покинула Академию! – … – Кроме того, я с собой только бумажник и взял… – … – Пойдём обратно, Викторика. Да что с тобой такое? – … Викторика лишь отмахнулась от Казуи и направилась на перрон, так что тот в спешке сообщил в кассу: – Тот же пункт назначения, что и у девочки, ещё один билет! – … Вы тоже едете в Горовиц? – Горовиц…? – Казуя без задней мысли кивнул, взял билет, заплатил за него и помчался вслед за Викторикой. Её миниатюрная спина обнаружилась посередине платформы. Казуя тут же с ней поравнялся: – Викторика, ты… – … – Зачем? И вновь девочка ему не ответила. Платформа маленькой станции под их ногами ощутимо задрожала от с грохотом прибывавшего паровоза. Будто в такт замерцали звёзды в ночной вышине. Вдалеке он увидел ещё одного пассажира, миновавшего билетные ворота и так же вышедшего на платформу. Чёрный паровоз затормозил у перрона, пуская клубы чёрного дыма. На платформу спустился кондуктор, потянул за латунный рычаг и открыл перед детьми дверь. Видя, как Викторика без колебаний поднялась в вагон, Казуя на миг растерялся, но проследовал за ней в локомотив… Кондуктор дал свисток. *Бдум*, – дверь гулко закрылась. ***Горовиц… Так назывался город, указанный в том трёхстрочном рекламном объявлении, ***– Казуе на ум пришла публикация из газеты. – ***Если правильно помню, оно гласило: ******〈******Вниманию «потомков Серого Волка». Близится праздник летнего солнцестояния. Приветствуем на нём всех потомков******〉******.*** И… ***Там был указан небольшой городок Горовиц неподалёку от границы со Швейцарией вместе с простыми указаниями касательно того, как до него добраться. Название небольшого городка у подножия горного хребта, расположенного куда глубже, нежели эта деревня… Но, Викторика, зачем…*** И пускай Казуя прожигал её взволнованным взглядом, девочка не вымолвила ни слова. Похоже, мальчик и вправду позабыл о причине, по которой она наотрез отказалась с ним разговаривать. ***К слову, если так подумать, когда я показал Викторике то трёхстрочное объявление, она тут же изменилась в лице. Кроме того, Аврил как-то упоминала слух о Викторике… Что <Викторика де Блуа – легендарный Серый Волк>… А ещё загадочное имя, которое выпалил инспектор Блуа, *****Корделия Галло*… Слишком много вопросов. А Викторика продолжает молчать и не желает ответить хоть на один из них… ***– Казуя забормотал себе под нос. – ***Я в полном замешательстве…*** Викторика с удобством расположилась на одном из сидений купе, и, пускай была девочкой миниатюрной, по вине своих пышных кружев и оброк по итогу заняла место, где могли бы умоститься два пассажира. Она восседала неподвижно, словно выставленная напоказ кукла, и только изумрудно-зелёные глаза моргали время от времени, руша схожий с неживым образ. На лице девочки застыло подавленное выражение, она казалась какой-то вялой – не чета своему обычному виду. Однако воздушные щёчки не потеряли своего тёплого розового цвета, будто на них нанесли румяна. – … Ой, тут уже кто-то е-есть? Вдруг дверь со щелчком отъехала в сторону, и в проёме купе, занятом Казуей с его юной подругой, показалась молодая женщина. Мальчик аж подскочил от удивления. Похоже, она и была тем самым третьим путешественником, которого он приметил на перроне. – Как и ожидалось, в это время суток пассажиров немного. Как-то одиноко сидеть одной. Могу присоединиться к вам, ребятишки? *В оригинале она сказала **お嬢ちゃんたち**, что переводится как «юная мисс и её компаньоны/друзья».* Голос у неё был приятным и сладким, напоминавшим аромат сирени, но немного хриплым и с долей кокетства. Казуе этот голос показался знакомым. *«Да, пожалуйста…»* – сказал он, подняв глаза, но собеседница, и сама на него глянувшая, с *«ой?»* состроила не менее удивлённую мину. – Что? Ты? – Нет, ха-а… Той, кто замер в дверях… Она была одета в тяжёлое монашеское одеяние, а её одинокие серо-голубые глаза напоминали сухое небо пустыни. … была та самая молодая Сестра, укравшая с базара дрезденскую тарелку.