Глава 17 — Глава 9.1. Кто тебя обидел?

**Глава 9.1. Кто тебя обидел?** Внутренняя обстановка особняка разительно отличалась от его чистого, сказочного внешнего вида. Едва Цинь Фань переступила порог гостиной, как её чуть не ослепила роскошь и вычурность отделки. Даже потолок был отделан светло-золотистым цветом. Огромная, великолепная люстра горела, ярко освещая двух человек, завтракавших в открытой столовой зоне. Цинь Фань замерла у входа. Свет резанул ей глаза, и она слегка прищурилась. — Фаньфань? За столом женщина в изысканном белом платье из атласа внезапно встала. Она смотрела на неожиданно появившуюся на пороге дочь с выражением недоверия на лице. Черты её лица, столь же прекрасные, как у Цинь Фань, хранили отпечаток неизбывной печали, но сейчас глаза светились от радости. Зрение Цинь Фань пришло в норму. Спокойно, она произнесла: — Мама. Цинь Линь ласково помахал ей рукой: — Фаньфань вернулась. Иди сюда, посиди с мамой, позавтракай. Она очень по тебе скучала. Цинь Фань не ответила. Её взгляд остановился на говорящем мужчине. Несмотря на возраст, Цинь Линь сохранил хорошую форму. Он выглядел учтивым, мягким, настоящим преуспевающим интеллигентным бизнесменом. В этот момент с лестницы донеслись шаркающие шаги в тапочках, а голос прозвучал с ноткой каприза: — Папа, мама… почему вы завтракаете без меня? Цинь Юйчжи спускалась со второго этажа в домашней пижаме, и первое, что она увидела, была фигура Цинь Фань. Она резко остановилась, но в следующее мгновение улыбнулась: — Добро пожаловать. Цинь Юйчжи села рядом с госпожой Цинь и сладко прильнула к её руке: — Мамочка, ты сегодня сама приготовила мои любимые тыквенные пирожки! Госпожа Цинь, будучи в присутствии родной дочери, почувствовала, как её тело слегка одеревенело от таких объятий падчерицы. Цинь Юйчжи нарочито приподняла бровь, глядя на Цинь Фань: — Фаньфань… ведь ты не станешь ревновать, как в детстве, и швырять палочки, увидев, как мы с мамой ладим? Выражение лица Цинь Фань осталось неизменным. Она просто смотрела на них – на эту семью из трёх человек. Она поняла это ещё в детстве: после смерти отца, когда мама вышла замуж за его младшего брата, она потеряла не только папу, но и маму. Госпожа Цинь машинально потянулась к руке Цинь Фань: — Фаньфань, садись… Цинь Фань уклонилась от её прикосновения, её слова звучали учтиво: — Не сяду. Скажу, что хотела и уйду. — Я пришла попросить дядюшку **закрыть** получше свою **собаку**. Слова «закрыть» и «собака» Цинь Фань намеренно выделила ударением, чтобы её дядя, любитель примирять стороны *(Прим.: китайское выражение «和稀泥**» - букв. «разводить грязь», означает примиренчество, нежелание разбираться в сути конфликта)*, наконец понял. Вся семья уставилась на Цинь Фань. Цинь Юйчжи невинно посмотрела на неё: — Фаньфань, у тебя ко мне, кажется, какое-то недопонимание? — Впрочем, да, ты с детства меня недолюбливала. Цинь Фань не стала смотреть на её лицемерие, лишь легко коснулась экрана телефона. Из телефона послышалось шуршание, а затем запись диалога: — *Это ты сделала?* — *Ну да, я. И что с того, Фаньфань? Ты же понимаешь, пока я в шоу-бизнесе, я буду тебе мешать…* Едва запись началась, Цинь Юйчжи сообразила, что к чему. Её взгляд помрачнел, затем она вздохнула: — Фаньфань, я и не думала, что ты меня так ненавидишь. — Хотела было скрыть для тебя, а ты вырываешь фразы из контекста… С этими словами Цинь Юйчжи оттянула ворот пижамы, обнажив сине-лиловые следы от пальцев на шее. — Ох!.. — Госпожа Цинь резко вдохнула, растерянно глядя на Цинь Фань. — Фаньфань, как ты могла обижать сестру? Цинь Фань тогда, душившая её, не прилагала и десятой доли силы — за ночь такие синяки появиться никак не могли. А её родная мать, не разобравшись, уже обвиняла её. Ресницы Цинь Фань чуть дрогнули, ей стало нелепо до смешного. В детстве её уже подставляла Цинь Юйчжи. Она не могла оправдаться, потому что все верили примерной и послушной Цинь Юйчжи, а её, выросшую в отцовской любви, считали строптивой и испорченной. Под гнётом этих воспоминаний у Цинь Фань выработалась привычка: прежде чем вступать в конфронтацию, нужно иметь железные доказательства. Потому она и терпела, зная, что Цинь Юйчжи строит козни у неё за спиной, но не имея улик, и лишь выжидала момент. Вчера в коридоре после церемонии Цинь Юйчжи клюнула на приманку, и Цинь Фань удалось записать эту неопровержимую улику. Цинь Линь молчал, молчаливо поддерживая обвинения жены в адрес Цинь Фань. Цинь Фань небрежно постучала костяшками пальцев по столешнице: — Во-первых, обвиняя меня в том, что я тебя душила, ты можешь подать в полицию с доказательствами. При таких повреждениях мне грозит статья за умышленное причинение вреда здоровью. Но, Цинь Юйчжи, осмелишься ли ты заявить? Цинь Юйчжи стиснула зубы, не проронив ни слова. Разумеется, она не смела. Цинь Фань перевела взгляд на молчавшего Цинь Линя: — Если дядя не может держать свою Цинь Юйчжи под контролем, тогда я попрошу бабушку вернуться и разобраться. — Этой записи достаточно, чтобы доказать, что Цинь Юйчжи использует семейные привилегии для преследования родственницы. Старшая Госпожа Цинь была нынешней главой семьи, а Цинь Линь лишь исполнял обязанности. Поэтому, услышав о бабушке, Цинь Линь наконец заговорил: — Чего ты хочешь? Цинь Фань стояла над ними, излагая чётко и ясно: — Мои требования просты: держите Цинь Юйчжи в узде. Чтобы она не кусала всех подряд, пользуясь положением семьи Цинь. Дядя справится? — Цинь Фань, ты!.. — Цинь Юйчжи попыталась вступить. Но Цинь Линь тут же одёрнул её: — Чжи-Эр! *(Прим.: уменьш.-ласк. от Юйчжи)* Отныне тебе запрещено обижать Фаньфань. Если между сёстрами есть недопонимание, вы должны садиться и спокойно обсуждать. — И тебе, Фаньфань, хоть ты и вышла замуж за Се, но родня тебе всё же нужна. Ссорьтесь дома, если уж так хочется, только не позорьте семью на людях. Сказав это, Цинь Линь поднялся и вышел из столовой. Госпожа Цинь нервно проводила его взглядом, затем снова попыталась схватить руку Цинь Фань: — Фаньфань, пойдём со мной в комнату, поговорим… Но Цинь Юйчжи, стоявшая рядом, язвительно фыркнула. Рука госпожи Цинь застыла в воздухе. В следующее мгновение Цинь Юйчжи бросила палочки, не сказав ни слова, и ушла наверх. Цинь Фань посмотрела на встревоженную мать: — Если больше ничего, я ухожу. — Есть! Мы с тобой не виделись целый год, Фаньфань. Мама так по тебе скучала… В прекрасных глазах матери читались тоска и тревога — и это были искренние слёзы, без тени притворства. Цинь Фань изначально не хотела соглашаться... Она взглянула на время. Холодно бросила: — Я останусь только на пятнадцать минут. — Хорошо, хорошо, — госпожа Цинь поспешно повела дочь в свою комнату. Внутри она первым делом коснулась щеки дочери: — Фаньфань, ты хорошо живёшь? — Осталось четырнадцать минут, мама. Говори, что хотела, не трать время. — Цинь Фань была совершенно равнодушна к этой запоздалой материнской любви. Если бы она действительно любила свою дочь, где же она была раньше? Госпожа Цинь сглотнула комок в горле: — Фаньфань, мама знает, тебе не нравится, что я вышла за твоего дядю *(Прим.: дядя по отцу)*. Но что я могла поделать? Твой папа ушёл так рано, мы, вдова с сиротой, просто не выжили бы. — Ради мамы, потерпи, хорошо? Не будь больше такой резкой, как сегодня. Вдруг... вдруг... — Вдруг дядя из-за этого рассердится и откажется от тебя? Этого ты боишься, да? — Уголки губ Цинь Фань искривились в холодной усмешке. — И что же? Чтобы я замолчала, как раньше? Не обращала внимания на Цинь Юйчжи, позволяла ей издеваться надо мной и клеветать? Её мать была как повилика *(Прим.: растение-паразит, символ полной зависимости)* — без мужчины просто не могла существовать. — Не настолько всё серьёзно! Ты неверно понимаешь Чжи-Эр, она очень добрая девочка, дома всегда хорошо о тебе отзывается, — госпожа Цинь считала, что дочь слишком категорична и видит в людях только плохое. Цинь Фань больше не хотела разговаривать со своей наивной матерью. Она поднялась, собираясь уйти. — Фаньфань, если Чжи-Эр не нравится, что ты актриса... может, ты уйдёшь из шоу-бизнеса? Услышав это внезапно, пальцы Цинь Фань, лежавшие на дверной ручке, слегка сжались. Через несколько секунд она, не оборачиваясь, бросила госпоже Цинь безэмоциональную фразу: — Ну ты и родная мать, ничего не скажешь. Совершенно не заботясь о карьере, мечтах родной дочери. Лишь потому, что падчерице что-то не понравилось, она так запросто предложила ей бросить дело всей жизни. Цинь Фань горько усмехнулась про себя. К счастью, с тех пор как она повзрослела, она больше не питала никаких надежд в отношении роли «матери». На лестнице служанка вдруг остановила её: — Вторая молодая госпожа, первая молодая госпожа ждёт вас у садовых качелей. Качели?.. Цинь Фань, собиравшаяся уйти, словно что-то вспомнила. Её взгляд покрылся леденящим холодом. Цинь Фань не стала ждать, чтобы служанка указала путь, и сама направилась в сад. Она знала это место лучше кого бы то ни было. Потому что те качели её отец собственноручно вырезал и собрал для неё. Сидя на них, она чувствовала, будто папа всё ещё рядом. Пробираясь сквозь заросли цветов, под огромной сакурой она обнаружила пустое место — там, где стояли маленькие изящные качели, теперь не было ничего. Угольно-чёрные зрачки Цинь Фань резко сузились. **____________** *Рекомендую также прочитать милый рассказ «****Уход за моим милым питомцем****»*