Место: Кабинет инструкторского состава гарнизона «Рассвет». Стеллажи с папками, голограмма карты района, запах старой бумаги, озона и кофе. За столом сидели сержант Громов и его коллега, старший инструктор лейтенант Вальс.
Время: После недели интенсивных вступительных испытаний и личных собеседований с кандидатами второго набора кадетского корпуса.
На столе между ними лежала стопка предварительных досье. Громов откинулся на спинку стула, тихо вздохнул. Лицо было расслабленно, но в положении головы читалась сосредоточенность.
Лейтенант Вальс (перебирая бумаги): «Ну что, Янтарь? Набор как набор. Крепкие ребята, пара светлых голов, много упрямства и страха, который пытаются скрыть бравадой. Стандартный набор глины для лепки.»
Сержант Громов (его голос, как всегда, без модуляций): «Не совсем. Есть одна аномалия. Кандидат 047. Девушка. Фрия.»
Он протянул Вальсу одну из папок. Тот пробежал глазами по листу.
Досье Кандидата №047 «ФРИЯ»
· Возраст: 15 лет.
· Место проживания: г. Белгор, Королевство Аргил.
· Срок проживания в Аргиле: 9 лет.
· Происхождение: Не установлено. Прибыла в возрасте 6 лет в сопровождении женщины по имени Эллис.
· Опекун: Эллис (полное имя неизвестно). Согласно свидетельствам соседей и владельца постоялого двора «У Каменной Стены», работала телохранителем, наёмником. Обучала девочку фехтованию и, судя по всему, основам тактики. Умерла три года назад от скоротечной болезни лёгких.
· Образование: Формального нет. Обладает грамотностью (читает, пишет на общем языке), навыками счета выше среднего. По результатам тестов — исключительно высокий уровень пространственного и логического мышления.
· Психоэмоциональный портрет (предварительный): Замкнута. Речь минималистична, точна. Эмоции контролирует практически полностью. На стресс-тестах показала не подавление страха, а его полное игнорирование через гиперфокусировку на решении задачи. Мотивация, указанная ею: «Эффективность. Выживание. Контроль.»
Лейтенант Вальс просвистел. «Сирота. Воспитанница бойца. Мозги на месте… и холодная как лёд. Интересный экземпляр. Рискованный. Может быть алмазом. Может — осколком стекла, который поранит.»
Громов: «На собеседовании. Вопрос: «Вы в засаде. Ваш отряд из четырёх человек. Противник — двадцать, идут на вас. Ваши действия?»»
Вальс: «И?»
Громов: «Стандартные ответы: вызвать подмогу, отступить, принять бой в выгодной позиции. Её ответ: «Оценить тип противника. Если разумный — создать иллюзию большего отряда шумом и манёврами, спровоцировать на разведку, устранить разведчиков, отступить под прикрытием темноты или рельефа. Если неразумный (химеры, Искажённые) — вычислить скорость их реакции на раздражители, заманить на подготовленную ловушку (обрыв, завал, взрывчатку), отступить, пока они заняты преодолением. Цель — не победа, а выполнение своей задачи с минимальными потерями. Погибший отряд задачу не выполняет.»»
Вальс замер, листок в руке. «Чёрт… Она это… на месте придумала?»
Громов: «Без заминки. Как если бы читала по учебнику, которого не существует. У неё нет страха. У неё есть… алгоритм.»
Он взял папку обратно, открыл её. К листу бумаги была скрепкой прикреплена фотография — стандартный снимок для досье. На нём — девушка с коротко остриженными тёмными волосами, прямым взглядом серых глаз, в котором не было ни вызова, ни покорности, только ожидание оценки. Как у инструмента.
Глядя на это фото, сознание Громова, обычно чёткое и дисциплинированное, на миг дрогнуло. Не всплыл образ. Всплыло ощущение.
Поле Великой Битвы. Дым, гарь, рёв. Он, в своём белом «Гоплите» «Витязе», пробивал коридор вдоль самой стены Белгора, расчищая её основание от ползучих тварей. Автоматика вела огонь, системы навигации выстраивали маршрут. И в какой-то момент, на каком-то цикле сканирования периметра, его визоры на долю секунды захватили не движущуюся цель, а статичную. На стене. Среди орущих, плачущих, молящихся фигур.
Девочка. Маленькая, тёмноволосая. Не плакала. Не кричала. Стояла, вцепившись в каменную кладку, и смотрела. Не на хаос битвы. Не на летящих в небе «Гоплитов» «Соколов». Она смотрела прямо на него. И её взгляд… в нём не было благоговения или ужаса. В нём был анализ. Холодный, безжалостный, изучающий разбор его каждого движения, каждого выстрела, каждого манёвра. Как инженер изучает новую машину.
Он тогда отогнал это ощущение, списав на стресс боя и сбой в системе распознавания. Ребёнок в панике, не более.
Теперь, глядя на фото девушки, которая была этим ребёнком, он понял. Это не был сбой. Это была встреча. Встреча двух одинаковых типов мышления, разделённых годами, сталью и судьбой.
Лейтенант Вальс нарушил тишину: «Так что, Янтарь? Брать её? С такими данными… её можно отправить в аналитический отдел, в Академию Синтеза. Зачем ей строевая подготовка?»
Сержант Громов медленно закрыл папку. Закрыл, отрезав фотографию от своего внутреннего видения. Его голос прозвучал твёрже обычного, в нём появилась та самая, окончательная интонация, не терпящая возражений.
Громов: «Нет. Её место не за столом. Алгоритм в её голове должен быть закалён в реальности. Иначе он останется теорией. И она сломается при первом же столкновении с непредсказуемым.»
Он поднялся, взяв папку с собой.
Громов: «Кандидат 047, Фрия, зачисляется в мой взвод. Лично. Я буду её куратором. Из этого… осколка стекла нужно выковать клинок. Самый точный и безошибочный в своём поколении. Она уже однажды смотрела, как мы работаем. Теперь пора научить её делать это самой.»
Он вышел из кабинета, оставив лейтенанта Вальса в лёгком недоумении. Но Громов уже не думал о коллеге. Он думал о девочке на стене и о девушке на фотографии. Между ними был мост из 8 лет тишины, ожидания и подготовки. И теперь он, Громов, должен был стать тем, кто поможет ей этот мост перейти, превратив холодное наблюдение в горячую, осмысленную силу. Он принял решение. Личное. Как когда-то, в том дыму и огне, он принимал решение идти вдоль стены. Это был его долг. Не перед корпусом. Перед тем самым пристальным, анализирующим взглядом, который увидел в нём не бога, а инструмент. И теперь этот взгляд сам должен был стать оружием.
Обновлено: 08.04.2026