Едва переступив порог соседней палаты, Ду Хэн почувствовал, как на лбу у него гневно вздулась вена.
В истории болезни всё было расписано предельно ясно, он и сам неоднократно подчёркивал: не пеленайте младенца слишком туго, не кутайте его так плотно!
Но что он видел сейчас? Крошечный ребёнок, помимо теплой ватной одежды, был завернут в собственное одеяльце, сверху накрыт пледом, а поверх всего этого громоздилось ещё и тяжёлое одеяло Центра здравоохранения.
У кровати суетилась бабушка – она без устали подтыкала края, так что снаружи оставалось лишь личико малыша.
Младенец надрывался от крика, ему явно было невыносимо душно. Бабушка пыталась его унять, попутно ворча на стоящую рядом невестку, а мать ребёнка лишь виновато опустила голову, пряча руки в рукавах.
Больше всего Ду Хэна разозлило то, что У Бувэй стоял рядом, вертя в руках термометр, и даже не пытался это прекратить.
— Я же говорил не кутать его так сильно! Почему вы не слушаете? — Ду Хэн подошёл к кровати, одним движением сбросил два верхних слоя одеял и обратился к матери:
— Снимите с него ватную куртку. Вам самим было бы удобно так спать?
Женщина с обидой во взгляде посмотрела сначала на Ду Хэна, потом на свекровь.
— Что застыли? Быстрее раздевайте, — прикрикнул врач. — В палате работает отопление, а сверху всё равно будет одеяло. Ребёнок не замерзнет.
Ду Хэн немного отступил, освобождая место у кровати. — Я же объяснял: у него жар-токсин, это высокая температура и поражение ветром из-за перегрева. Сказал – и тут же забыли.
С самого входа Ду Хэн был мрачнее тучи, и голос его звучал резко, поэтому бабушка благоразумно предпочла промолчать.
У Бувэй, осознав свою оплошность, отложил термометр и послушно вытянулся по струнке рядом с наставником.
В присутствии пациентов Ду Хэн не хотел отчитывать помощника, поэтому лишь бросил взгляд на термометр и спросил:
— Какая сейчас температура?
— Тридцать семь и восемь.
Услышав цифру, Ду Хэн всё же не сдержался:
— Было бы на пару одеял меньше – была бы еще ниже.
Эти слова предназначались и У Бувэю, и родственницам ребёнка.
— Ладно, нижнее бельё оставьте, снимите только ватную одежду, — остановил он мать, когда та принялась раздевать сына догола. — Отойдите, я осмотрю его.
Когда сильный жар спал, проявились остальные симптомы, и теперь диагностика должна была стать куда точнее.
Закончив осмотр, Ду Хэн кивнул застывшему за спиной помощнику:
— Не стой столбом. Подойди и проверь сам.
У Бувэй заметно занервничал, но начал осмотр строго по протоколу.
Провозился он гораздо дольше Ду Хэна. Бабушка и мать то и дело переглядывалиь, переводя взгляд с одного врача на другого, но Ду Хэн оставался невозмутим и молча ждал.
— Старший наставник, я закончил осмотр.
— Докладывай.
— У пациента лихорадка, кашель, в горле флегма, желтая и густая. Пульс поверхностный, налет на языке тонкий. Это… синдром Ветра и Холода.
Ду Хэн нахмурился:
— Говори точнее: это синдром Ветра или Холода?
— …Синдром Ветра.
— Отвечай увереннее.
— Синдром Ветра.
— Причина болезни?
— Продуло.
Если бы в палате не было посторонних, Ду Хэн отвесил бы ему подзатыльник. Разве так должен отвечать врач китайской медицины?
Сделав глубокий вдох, он продолжил:
— Как лечить?
— Можно использовать отвар Фучжэн Саньсе.
У Ду Хэна сердце кровью обливалось: из трёх вопросов тот ответил верно лишь на первый, да и то с запинкой. Но что толку злиться? Это его младший соученик, придётся всему учить буквально за руку.
— Поверхностный пульс указывает на Ветер, напряженный – на Холод. Тот, кто поражен Ветром, спонтанно потеет; тот, кто поражен Холодом, — нет. Это самый простой способ различить два этих состояния. А теперь протяни руку и пощупай шею и подмышки ребёнка.
У Бувэй коснулся кожи младенца; бабушка с другой стороны кровати тоже не удержалась и потянула руку.
— Что обнаружил?
— Кожа влажная, выступил пот.
— Осмотр был недостаточно тщательным, впредь будь внимательнее. Сегодня после смены повторишь «Шанхань цзабин лунь», в пятницу проверю, — Ду Хэн сделал паузу и обратился к женщинам:
— У ребёнка скопился внутренний жар, поры постоянно открыты, и патогенному Ветру легко проникнуть внутрь…
Заметив их непонимание, он пояснил проще:
— Внутри него жар, поэтому поры кожи всё время расширены. Стоит подуть малейшему ветерку или чуть похолодать – и он заболевает.
Он указал на плед и одеяла:
— Не допускайте перегрева или переохлаждения, всё должно быть в меру. Одевайте его так же, как одеваетесь сами. И когда на улице ясно и нет ветра, почаще выносите его гулять. Свежий воздух укрепит организм.
Мать послушно кивнула – она была согласна, но в семье всё решала свекровь: сколько слоев надеть, можно ли выходить на улицу и на сколько. Она украдкой глянула на старуху.
Та же, не обращая внимания на невестку, прямо спросила врача:
— Доктор, это трудно вылечить?
Ду Хэн покачал головой:
— Нет. Нужно очистить Огонь с помощью шлемника и коптиса, добавив средства для изгнания Ветра.
Он окинул взглядом тумбочку – бутылочек со смесью не было, только вещи первой необходимости. Значит, малыш еще на грудном вскармливании. — Ребёнок совсем крошечный, поражение ветром – не такая уж беда, обойдемся без иглоукалывания. — Он посмотрел на мать:
— Вы ведь еще кормите грудью?
Молодая женщина смутилась. Ду Хэн казался ей ровесником, и отвечать на такие вопросы было неловко. Она опустила голову и тихо пробормотала:
— Да, кормлю. Свекровь говорит, что материнское молоко полезнее, так что до двух лет отнимать не будем.
— Слишком долго тоже нехорошо, в таком возрасте пора вводить прикорм. Раз не отняли, я дам рецепт, который подействует быстро. — Он окликнул приунывшего помощника:
— У Бувэй, записывай состав.
— Слушаю, — тот живо выудил из кармана блокнот и ручку.
— Да-бай – девять граммов, киноварь – три грамма, порошок кротона – семь обезжиренных порций. Всё растереть в мелкую пыль.
— Записал, старший наставник.
— Тогда живо исполняй.
Когда помощник ушел, Ду Хэн вновь повернулся к матери ребенка:
— Когда принесут лекарственный порошок, разведите его в грудном молоке. Доза – ровно две ли, дважды в день. Запомнили?
Мать закивала, но бабушка хмуро поднялась с места:
— Послушайте, доктор, я слышала, что киноварь ядовита. Мой внук такой маленький, разве ему можно такое давать?
— В любом лекарстве есть доля яда, у западных препаратов побочных эффектов не меньше. Я врач и умею рассчитывать дозировку, в таких малых количествах вреда не будет. У вашего внука пневмония, и киноварь нужна, чтобы уничтожить бактерии и обеспечить успокоение духа.
Бабушка кивнула, хотя Ду Хэн не был уверен, поняла она его или просто доверилась. Разумеется, он не стал уточнять, что все три компонента в составе ядовиты, и довольно сильно.
— А «две ли» – это сколько?
— Видите ту ложку? Буквально на самом кончике. — Ду Хэн засомневался и добавил:
— Знаете что, когда лекарство будет готово, позовите меня. Я покажу вам нужную порцию, чтобы в следующий раз вы знали наверняка.
— Спасибо, доктор.
— Присматривайте за ним. И помните: не кутайте его так сильно.
— Поняли, доктор.
Обновлено: 20.02.2026