Нельзя стать богом лишь потому, что ты хочешь им быть.
Это сродни внезапному озарению, приходящему из ниоткуда.
Великий Гроссмейстер стадии Единства Эссенции, Ци и Духа преодолевает пределы разума и обретает истинное понимание своего «я». Он осознаёт, каков он на самом деле, и понимает, что, как бы он ни старался, ему не выйти за границы человеческой природы.
Человек ест и пьёт, справляет нужду, рождается, стареет, болеет и умирает. Как может он, прожив полжизни, вдруг обрести божественную проницательность, познать Волю Небес и осознать, что на самом деле является великим и древним божеством?
Аура – это плод абсолютной уверенности в своём Пути. Она отражает единство Эссенции, Ци и Духа человека, и подделать её невозможно.
— А может быть… обладатель этой ауры вовсе не человек? — Благообразный юноша пристально смотрел на окно третьего этажа, на замершую там фигуру. Ужасающая мощь и властная уверенность этого существа обрушились на него яростной волной.
В следующее мгновение он внезапно сплюнул кровь.
— Брат! — Вскрикнула девочка.
— Всё в порядке, — с достоинством ответил юноша, хотя его лицо смертельно побледнело. — Здесь находится Великий Гроссмейстер стадии Единства Эссенции, Ци и Духа. Наши ауры столкнулись, и мой дух пошатнулся. Эта таинственная личность способна одной лишь силой воли подавлять других мастеров того же уровня. Не будет преувеличением сказать, что подобная мощь не имеет равных в истории.
— Да как такое возможно?! — Мускулистый гигант, застывший с поднятой штангой, был потрясён.
Подавить другого своей аурой можно лишь в том случае, если разница в боевой силе колоссальна.
Это как взгляд мастера, полный жажды убийства, который давит на обычного человека подобно величественной горе, заставляя его терять контроль над собой от ужаса.
Или как встреча с тигром или медведем в глухом лесу: человек хочет бежать, но ноги становятся ватными и отказываются повиноваться. Это первобытный страх, пробирающий до костей.
Но ведь перед ними был Цзян Ян, сильнейший мастер боевых искусств современного клана Цзян народа мяо! Его называли одним из самых могущественных существ на планете, живым воплощением предела человеческих возможностей, суперчеловеком, которого боялись даже иноземцы. Разве мог кто-то его подавить?
— Я достиг предела человеческих возможностей и способен голыми руками разорвать тигра или леопарда! Но тот, с кем я столкнулся сейчас… возможно, вовсе не человек. Вот почему его аура возвышается над людской.
Цзян Ян поднял голову, вглядываясь в бескрайнюю синеву ясного неба, и негромко произнёс:
— Я сильнейшее существо на земле, это правда. Но среди тех, кто обитает в небесах… всё может быть иначе.
— Не человек? В небесах? — Оба спутника опешили и тоже уставились вверх. Что за нелепицу он говорит?
Цзян Ян не стал им отвечать. «На земле живут люди, – втайне содрогаясь, думал он, – а в небесах… боги».
Но откуда в этом мире взяться богам?
С наступлением эпохи технического прогресса Цзян Ян и сам начал верить в величие науки и продвигать промышленную революцию.
Поняв устройство огнестрельного оружия, принципы работы паровых двигателей и моторов внутреннего сгорания, он окончательно перестал верить в сверхъестественное. Живое существо из плоти и крови не способно выстоять против стального потока.
Какой бы невероятной ни была техника легкости, мастер не сможет прыгнуть на семьдесят-восемьдесят метров, не оттолкнувшись от опоры. А созданные людьми самолёты способны парить высоко в облаках.
Успокоив бурю в сердце, он всё же решил, что богов не существует. Ему было проще поверить, что это какая-то тайная и зловещая техника ментальных боевых искусств.
«Должно быть, он какими-то способами внушил себе, что является божеством, и только так смог достичь столь пугающей ауры!»
Он нахмурился, и в его сознании смутно забрезжил новый путь.
Эта мощь, эта аура непобедимости заставили его, уже давно разочаровавшегося в боевых искусствах, вновь ощутить давно забытую искру жажды силы.
Цзян Ян сложил ладони и низко поклонился Фу Цинцзюню, стоявшему в окне третьего этажа. Это был жест уважения после их незримого столкновения аурами.
Фу Цинцзюнь замер, не понимая, что происходит.
«Этот парень пялился на меня секунд десять. Неужели он позарился на мою красоту?»
Цзян Ян немного помолчал, а затем негромко обратился к своим спутникам:
— Сегодня, когда я направлялся в военный штаб на передовой, кто-то внезапно выпустил свою ауру, чтобы привлечь моё внимание. Это явно не случайность!
— Боюсь, это дело рук консерваторов от боевых искусств. Они всё ещё цепляются за старые традиции, заносчиво отвергают всё новое и пытаются помешать мне внедрять науку и развивать технологии.
— Я и раньше знал, что этот путь полон преград. Старейшины клана тоже пытались меня остановить, твердили, что эта поездка будет опасной.
Он заложил руки за спину и с гордостью произнёс:
— Но мне всё равно. Разве испугаюсь я каких-то выскочек из разных школ? Да я бы справился с ними одной левой!
— Я докажу им: ранить меня может только пуля, а им меня даже не поцарапать!
— Однако этот Старший решил показать мне, что всегда найдётся кто-то сильнее. Он вовсе не собирался меня убивать… Он почувствовал мои сомнения в Пути Воина и решил подбодрить меня, укрепить мою волю и показать, что в боевых искусствах есть ещё не покорённые вершины!
Его спутники замерли в ошеломлении, а затем на их лицах отразилось понимание.
Они перевели взгляды на Фу Цинцзюня в окне комнаты 306, и их сердца дрогнули. Выходит, он ждал их здесь всё это время?
— Этот путь и впрямь обещает быть тернистым, — пробормотал Цзян Ян.
— Другие школы пытались бы сломить мою волю грубой силой, но этот Старший, обладая поистине сокрушительным могуществом, предпочёл лишь явить свою ауру, напоминая мне о подлинном величии боевых искусств.
Спутники Цзян Яна прониклись глубоким почтением к человеку в окне.
Фу Цинцзюня пробрало до костей от их странных взглядов, в которых ему почудилось некое нездоровое обожание.
«Я просто сидел дома несколько дней, помирал от скуки, и решил пару минут на вас посмотреть. А вы сначала один на меня вылупился, а теперь уже втроём зырите…»
— Какая нелепость, — пробормотал он и, чувствуя себя крайне неуютно, отошёл от окна. К чёрту такое зрелище.
— Смотрите! Старший коснулся нас своей аурой, но, скрыв лицо, явно не пожелал встречаться лично. Он уходит!
Голос Цзян Яна звучал холодно и решительно. Он не хотел беспокоить столь могущественную и таинственную личность, но боялся упустить шанс на встречу. Немного поколебавшись, он скомандовал:
— Идите за мной, мы должны выразить почтение Старшему.
— Брат, это может быть ловушка! — Встревоженно воскликнула девочка.
— Такой человек благороден и чист сердцем, он не станет устраивать засад. Если бы он хотел моей смерти, это было бы проще простого. Мастер такого калибра убьёт меня – всё равно что прирежет курицу!
Он поднялся, зашагал по улице, а затем принял окончательное решение:
— Идём наверх!
Но стоило им подойти к лестнице, как из закусочной выскочила та самая девица с распухшими, точно сосиски, губами. Она преградила им путь:
— Вы это куда собрались? Весь день пялились в окно моего старшего брата из 306-й, сразу видно – замышляете недоброе! Мой брат сейчас в процессе прорыва, уж не подосланные ли вы убийцы?
— Да ты хоть знаешь, кто мой брат? — Девочка с презрением посмотрела на неё. — Даже его кучер – великий мастер стадии Взвешивания Костей, того же ранга, что и твой «братец». У нас есть дело, и мы хотим расспросить его кое о чём.
Сяо Лаба замялась. Понимая, что в одиночку ей их не удержать, она решительно заявила:
— Тогда я пойду с вами!
Цзян Ян не обратил на неё внимания. Он быстро поднялся на третий этаж, прошёл по коридору и остановился перед дверью 306-й комнаты. С предельно серьёзным лицом он трижды постучал.
— Кто там? — Раздался изнутри юный голос, старательно пытающийся звучать сурово.
Обновлено: 20.02.2026