Глава 747 — Лучшие цветки

Глава 745. Лучшие цветки C внешне равнодушным видом Юэ Чжун наслаждался завистью со стороны всех присутствующих в зале мужчин. Чжао Шао мрачно посмотрел на него глазами, полными ненависти, и пробормотал: — Чтоб ты сдох! По внешнему виду Лю Ичэнь совсем не уступает Ци Цин’эр, а для некоторых людей — вообще намного превосходит в привлекательности. Чжао Шао первоначально хотел заполучить Лю Ичэнь себе, выкупив ту за пять тысяч цветов, но вмешательство Юэ Чжуна абсолютно и бесповоротно разрушило его план и наполнило сердце гневом. Хоть Чжао Шао, в конце концов, и происходил из богатой семьи, но потратить двадцать миллионов на развлечения с женщинами — это слишком. Ведь все-таки он прежде всего — торговец, и хоть состояние его семьи очень велико, но наличные средства, которыми он располагал, были достаточно ограниченными. Лиза, располагавшаяся рядом с Юэ Чжуном, проворчала сквозь сжатые зубы: — Не многовато ли? У нас всего десять миллионов, а ты уже спустил на эту женщину восемь! Юэ Чжун отозвался совершенно беззаботным голосом: — Не беспокойся, деньги у меня есть. Тоже сидевший рядом Джесс не проронил ни слова, но слегка изогнул бровь. Он искренне поверил, что Юэ Чжун предсказанный в пророчестве Спаситель, и последовал за ним. Во владении Юэ Чжуна было больше двухсот ОБМ RH2, а подобную машину людям было трудно купить в больших городах даже за сто миллионов ястребов, каждый раз при продаже разгорался отчаянный аукцион. В это время сцену покрыл туман, и, когда он рассеялся, там уже находилась другая представительница одного из четырех домов развлечений. Высокий рост, длинные волосы цвета золота, облаченная в вечернее платье белого цвета, открывавшее вид на вызывающее желание тело с лицом, не уступающим по красоте телу, перед ней стояло белое пианино. — И Бисы! — И Бисы, я люблю тебя! — … Снова зал заполнили возбужденные выкрики. Эта высокая златовласая блондинка с телом, мгновенно вызывающим сексуальные желания, одним своим видом в мгновение ока создавала впечатление беспримерной ласки и нежности. Нежно улыбаясь мужчинам в зале, И Бисы присела за инструмент. Ее нежные белые пальчики принялись порхать над клавишами пианино. Чудесные звуки пианино разносились по залу Луны. Даже ничего не понимающий в музыке Юэ Чжун чувствовал удовольствие от её игры. Но, к сожалению, игре И Бисы не хватало того очарования, что присутствовало в песне Ци Цин’эр. По сравнению с обычной красивой девушкой эта утонченная, прекрасная блондинка могла считаться несравненной красавицей, но в противопоставлении надменной королеве Лю Ичэнь — все же уступала. После игры из зала посыпались предложения цветов: — Я отсылаю госпоже И Бисы пять сотен цветов! — Тысячу! — Тысячу и сто! — Тысячу и две сотни! — … И хоть цена, перевалившая выше тысячи, намного превосходила то, что платили за выступавших перед этим девушек, но преодолеть порог в тысячу восемьсот цветов И Бисы не могла. — Три тысячи! — громко выкрикнул Чжао Шао! Все в зале тут же замолчали. Взгляды всех присутствующих скрестились на его теле, даря Чжао Шао просто невероятно приятное ощущение превосходства. И Бисы была женщиной выдающейся красоты, овладев ею, он получит также и уважение других, ну, а зависть остальных и ощущение самодовольства шли уже приятным бонусом. В этот момент красивый молодой человек в ложе для ВИП-гостей на втором ярусе крикнул: — Я шлю четыре тысячи цветов госпоже И Бисы! И Бисы, как воспитанница одного из четырех великих домов развлечений, культивировавшая облик утонченной женственности, очевидно, пришлась по вкусу этому мужчине из ВИП-секции. Четыре тысячи цветов. После это люди уже не осмелились продолжить аукцион. Все-таки четыре миллиона ястребов за ночь с женщиной — это слишком много. На секунду в глазах И Бисы промелькнула тень сожаления, но затем она взглянула на мужчину на втором ярусе и послала ему нежную улыбку. Молодой красавец слегка заносчиво кивнул ей в ответ. Чжао Шао сначала побагровел, затем побледнел. Сейчас эта безрассудная покупка трех тысяч цветов чувствовалась им как прилюдная пощечина. — Пять тысяч цветов! И только люди подумали, что все уже решилось, когда раздался голос Юэ Чжуна. Черты лица молодого человека на втором ярусе застыли в одеревеневшей маске, скрывавшей его чувства, но на лбу у него на секунду образовалась морщина, и он, подобно соколу, бросил вниз на Юэ Чжуна пристальный взгляд. И Бисы тоже перевела на него любопытный взгляд и послала улыбку уже ему. Возможно, это он станет первым мужчиной в её жизни. Лю Ичэнь, Ци Цин’эр, И Бисы — эти женщины были настоящими сокровищами человеческого вида как по красоте, так и по проявленным ими способностями. Но в этом городе им была уготована только одна участь: стать игрушками для развлечения мужчин, пока их не заиграют до потери товарного вида. Во взгляде Чжао Шао, брошенном на Юэ Чжуна, теперь было еще кое-что другое, кроме ненависти. Очень немногие люди были готовы потратить на подобное такие деньги. Лиза, побледнев, уставилась на беззаботно разбрасывающегося деньгами Юэ Чжуна и спросила: — А у нас есть столько денег? Движение ладони, и в пальцах Юэ Чжуна возникает золотая карточка. С перекосившимся лицом Лиза, не в силах более терпеть происходящее, прошептала ему на ухо: — Ты что, с ума сошел? Это же вся казна третьей повстанческой армии! Юэ Чжун ответил: — Не волнуйся, у меня есть план. До апокалипсиса Юэ Чжун был не самым богатым человеком, а теперь, обзаведясь солидными финансовыми возможностями, он не отказывал себе в удовольствии потоптаться на тщеславии и самодовольстве не нравящихся ему людей. — И Бисы, высшее достижение — пять тысяч цветов! — снова раздался в зале голос конферансье. Еще раз улыбнувшись Юэ Чжуну, И Бисы церемонно поклонилась залу и грациозно удалилась со сцены. Со сцены стал подыматься туман, и на ней появилась девчонка-подросток ростом в метр тридцать шесть с тонкой, как у пчелы талией, но с выдающейся парой грудей второго размера, обтянутых кожаным топиком, и такой же мини-юбкой, которая едва-едва прикрывала трусы. Её волосы золотистого цвета были коротко пострижены, и все это вместе с её нарядом придавало ей шарм проказницы и бунтарки. — Айни! Айни! — Офигенно! Айни, ты лучшая! — … Появление девочки на сцене вызвало в зале взрыв возбужденных восклицаний. Айни — эта поразительная девочка-львица была представительницей от Легкой Ночи. Ее невысокий рост и стройная фигура с пышными формами, безупречная кожа вкупе с незаурядной красотой лица создавали впечатление чистоты и плотского наслаждения, умелой зрелости и полной невинности. Лоли, являвшаяся одновременно и ангельским, и демоническим началом. Мило улыбнувшись людям перед ней и помахав рукой, произнесла: — Всем привет! Я Айни! А теперь Айни порадует вас танцем, так что большие дяденьки и старшие братики, если желаете познакомиться с Айни поближе, посылайте побольше цветов! — Ах, ах, Айни! — Айни, я люблю тебя! — … Снова и снова крики подобные этим раздавались в зале. Айни с улыбкой подобрала микрофон и начала петь. Ни на секунду не прекращая своего звонкого, жизнерадостного пения, она танцевала на сцене, демонстрируя гибкость своего еще тоненького подросткового тела в горячем, сексуальном танце. И пела, и танцевала Айни просто замечательно. Даже до апокалипсиса очень немногие из лучших артистов Земли могли конкурировать с ней. Только она закончила танец, как зал взорвался доброжелательными аплодисментами. — Тысяча цветов! — Полторы тысячи! — Две тысячи цветов! — … С ВИП-мест, зарезервированных для дома Легкой Ночи, доносились голоса полные безумной страсти. Чжао Шао сидел молча, не рискуя из-за жадности больше участвовать в ставках. Он уже спустил огромное количество средств и не добился ничего, потому ему не хотелось терять деньги еще и на Айни. — Четыре тысячи цветов! Стоило только людям услышать голос Юэ Чжуна, как все замолкли, а на него самого устремились убийственные взгляды. После предложения Юэ Чжуна больше никто не рисковал перебивать его цену. — Айни, высшее достижение — четыре тысячи цветов! – озвучил результат конферансье. Айни послала ладонью воздушный поцелуй Юэ Чжуну и сказала с волшебной улыбкой: — Спасибо, большой братик! Сразу же после этого она покинула сцену. Вскоре сцену снова скрыло в тумане, из которого появилась платформа в виде лотоса, на котором, словно на троне, сидела Ци Цин’эр, одетая в платье из цельного куска материи белого цвета. — Ци Цин’эр! — Чистейшая! — … Стоило появиться Ци Цин’эр, и люди, слышавшие в Павильоне Райского Благоухания её пение, тут же стали её приветствовать просто оглушительными криками. Чжао Шао не отводил странно-горячечного взгляда от тела Ци Цин’эр. Вишневые уста Ци Цин’эр разомкнулись, и зал Луны наполнился её чарующим голосом. Спустя пять секунд весь зал утих, и единственным звуком, раздававшимся в нем, был волшебный голос воспитанницы Павильона Райского Благоухания. Под волшебством, что нес в себе её голос, весь гнев и напряжение, накопленные людьми в зале, стали постепенно покидать их, а их тела слегка расслабились. — Я хочу её! — Калю горящими глазами уставился на Ци Цин’эр, а категорической уверенностью и жаждой обладания, что слышались в его голосе, можно было бы гвозди рубить. Даже член Святого клана, слушавший её пение, испытывал наслаждение не меньше, чем от убийства людей. С болью в сердце Грэй Сито посмотрел на сцену и сквозь сжатые зубы ответил: — Получишь. После окончания песни еще пару тройку секунд зал безмолвствовал, погруженный в тишину, а затем взорвался сумасшедшими аплодисментами. Множество мужчин глядели на сцену с жадным, собственническим огоньком в глазах. Красота Ци Цин’эр была несравненна, удивительный темперамент и поразительный талант к пению. Подобная красота даже в Цинчжане, славном своими красавицами, появлялась только раз в столетие. Один из мужчин, сидевший на ВИП-местах Легкой Ночи с сумасшедшим блеском в глазах сказал: — Я шлю госпоже Ци Цин’эр четыре тысячи цветов! Мужчина, что соревновался с Чжао Шао за красавицу И Бисы, с восхищением глядя на Ци Цин’эр, сказал: — Я дарю госпоже Ци Цин’эр семь тысяч цветов! С налившимися кровью глазами Чжао Шао заорал: — Десять тысяч! Я шлю десять тысяч цветов госпоже Ци Цин’эр!