Лицо Ли Циньу похолодело. Дворецкий Монд сбежал. И не просто сбежал, а сделал это, будучи в статусе раба. Этот вопиющий поступок привел Ли Циньу в ярость.
— Что произошло? Рассказывай подробно!
Одноухий вздрогнул и, заикаясь, начал доклад.
Вскоре после того, как Ли Циньу увел войска, дворецкий Монд дал дёру. Каким-то образом он раздобыл припасы, украл обрезки кожи Рогатого крокодила, оставшиеся от производства брони, и прихватил топор.
Подготовившись, он немедленно начал побег, двигаясь вдоль реки на запад.
Пока Ли Циньу воевал, вся тяжесть управления племенем легла на плечи Одноухого.
Ему приходилось руководить охотничьими отрядами, следить за работой кузницы, да еще и тратить кучу времени на Ясли — стоило отвернуться, как детеныши гоблинов могли сожрать друг друга.
Короче говоря, Одноухий разрывался на части, осунулся и похудел, даже про любимую Древесную Крысу забыл.
На второй день после ухода вождя Одноухий проводил перекличку людей-земледельцев и обнаружил, что одного не хватает!
Он попытался выяснить детали, но из-за незнания Всеобщего языка людей не мог никого допросить и даже не знал, кто именно сбежал.
Отчаявшись, Одноухий снял охотничий отряд с промысла и отправил в погоню.
Он хотел было взять с собой кобольдов-нюхачей, но и с ними языка общего не имел, так что объяснить, чей след брать, не смог. Охотникам пришлось полагаться только на себя.
К счастью, гоблины-охотники, выросшие в лесу, кое-что смыслили в следопытном деле. Они шли по следам дворецкого Монда на запад до самой реки.
Там они нашли брошенный топор и кучу щепок. Следы обрывались у воды.
Закончив рассказ, Одноухий опустил голову, не смея взглянуть на вождя.
Ли Циньу про себя отметил, что Монд — крепкий орешек. Старику за пятьдесят, одной ногой в могиле, а решился на такой отчаянный шаг — в одиночку пересечь Магический Лес.
План у старого лиса был продуманный. Понимая, что от охотников на ногах не уйти, он построил плот, обмотался обрезками шкуры Рогатого крокодила для защиты от речных хищников и пустился вплавь по течению, прямиком к человеческим землям.
Неизвестно, выживет ли он, но нельзя не признать: момент он выбрал идеально. Будь Ли Циньу на месте, с его «переводчиком» в лице мисс Ханы, побег бы сорвался мгновенно.
Ли Циньу похлопал Одноухого по плечу:
— Вставай. Твоей вины здесь нет, ты сделал всё, что мог. Распорядись изготовить сто гробов, а потом отдыхай сутки. С остальным я разберусь сам.
Одноухий с облегчением выдохнул и, сгорбившись, удалился.
Ли Циньу обернулся к мисс Хане. Она стояла бледная как полотно.
Она прекрасно понимала, что означает этот побег. Монд спас свою шкуру, но подставил всех, кто остался.
Этот гоблин, хоть и безжалостный убийца, относился к ним, людям, на удивление справедливо. Кроме первых стычек при захвате Поселения Тягот, он их и пальцем не тронул. Но теперь, после побега Монда, сохранится ли это хрупкое равновесие?
Пока в голове мисс Ханы роились тревожные мысли, ледяной голос Ли Циньу вернул её к реальности:
— Мисс Хана, позовите юного господина Лэнса!
Сердце у неё упало. Конечно, Монд не мог сбежать без ведома Лэнса!
Она хотела что-то сказать, но, встретившись с холодным взглядом вождя, промолчала и поспешила выполнить приказ.
Вернулась она не только с Лэнсом, но и с рыцарем Лео.
Ли Циньу бросил взгляд на рыцаря. Лео лишь пожал плечами с выражением обреченности на лице, словно говоря: «Это мой бывший сюзерен, я не могу бросить его в беде».
Ли Циньу перевел взгляд на Лэнса. За последнее время аристократ сильно изменился: загорел, раздался в плечах, потерял лоск столичного денди и стал похож на крепкого крестьянина.
Глядя на эти перемены, Ли Циньу немного смягчился. С тех пор как Лэнс попал в плен, он не создавал проблем, честно работал в поле и, казалось, смирился с судьбой. Образцовый пример «перевоспитания».
Монд наверняка звал его с собой. Тот факт, что Лэнс остался, уже о многом говорил. Но решение будет зависеть от ответов на вопросы.
— Тебе есть что мне сказать?
Ли Циньу дал ему право первого слова, возможность самому выбрать линию защиты.
Лэнс медленно опустился на колени. Лицо его было совершенно спокойным.
— Господин, я сын аристократа Королевства Сасос. Земли моего рода находятся на границе. Я — элита среди знати.
Он сделал паузу и посмотрел прямо на гоблина.
— Господин, границы Королевства Сасос соприкасаются с Магическим Лесом. С вашими темпами развития конфликт с королевством — лишь вопрос времени. Вам понадобятся знания о политике, военном деле, культуре и связях благородных домов. А этими знаниями обладаю только я, получивший воспитание аристократа.
Сказав это, он замолчал.
Брови Ли Циньу дрогнули. Лэнс оказался умён. Никаких оправданий, никаких мольб — только сухая констатация своей полезности. И его ценность действительно была высока.
Человеческое королевство — будущий враг. Знать врага изнутри — бесценно для стратегии.
В этих диких лесах второго такого знатока не найдешь. Лэнс стал незаменимым ресурсом.
Пока он размышлял, мисс Хана отчаянно подавала знаки рыцарю Лео. Лео, заметив это, скривился, но понял намек: надо просить за господина.
Он вспомнил службу у отца Лэнса, вспомнил доброе отношение самого Лэнса. Вздохнув, он обратился к Ли Циньу:
— Господин, я готов отказаться от всех своих военных заслуг за этот поход. Прошу вас, сохраните жизнь юному господину Лэнсу!
Ли Циньу посмотрел на рыцаря:
— Ты уверен? Это равноценный обмен?
Лео с грустью кивнул:
— Лэнс всё-таки мой сюзерен. Я не могу смотреть, как он умирает. Но...
Он присел на корточки перед коленопреклоненным Лэнсом и заглянул ему в глаза:
— Юный господин, после этого мы в расчете. Я хотел бы расторгнуть наши вассальные узы. Вы согласны?
В глазах Лэнса смешались горечь, безысходность, облегчение и робкая надежда.
— Рыцарь Лео... Моя семья виновата в том, что ты оказался здесь. То, что ты делаешь для меня сейчас... Я благодарен. С этого момента ты свободный человек. Пожалуйста, позаботься обо мне в будущем, дядя Лео.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, а затем повернулись к Ли Циньу.
На самом деле, Ли Циньу и не собирался убивать Лэнса, даже без жертвы Лео. Но раз уж представился такой красивый выход из ситуации...
— Да будет так. Я прощаю Лэнсу укрывательство беглеца. А ты, рыцарь Лео, лишаешься всех наград за эту кампанию. Если всех всё устраивает — свободны.
Все трое поклонились и разошлись.
Уладив дела племени, Ли Циньу почувствовал свинцовую усталость. Он вернулся в свой роскошный деревянный дом, снял доспехи и оружие, принял горячую ванну и рухнул на кровать из шкур.
Но сон не шел. Мозг лихорадочно анализировал проблему, которую вскрыл побег Монда.
В племени сейчас четыре расы: гоблины, кобольды, люди и огры. Четыре разных языка. С ограми вообще беда — там половина общения на жестах. Эффективная коммуникация отсутствует.
Пока племя маленькое и есть мисс Хана, это работает. А когда их станет десять тысяч? Сто тысяч? Миллион?
— Племени нужен общий язык... и письменность! — пробормотал Ли Циньу.
В идеале нужно создать новую письменность на основе языка гоблинов и заставить всех её выучить.
Но создать письменность с нуля — задача неподъемная для него сейчас. Придется отложить.
Другая проблема — катастрофическая нехватка управленцев.
Стоило ему уйти, как вся нагрузка легла на Одноухого. Слава богам, этот «Исполнительный заместитель» умеет считать, иначе был бы хаос.
Но нельзя загонять одного гоблина до смерти. Он отсутствовал всего несколько дней, а Одноухий уже на тень похож. Еще немного — и умрет от переутомления!
Как быстро подготовить кадры? У Ли Циньу возникла идея.
Можно отобрать отличившихся гоблинов, у которых есть потенциал эволюции в Хобгоблинов, и научить их математике. Пусть они переходят из армии на гражданские должности: руководят охотниками, земледельцами. Лучших можно сделать заместителями Одноухого.
И кадры появятся, и ветеранов пристроим. Двойная выгода!
Справятся ли гоблины? Ли Циньу был уверен, что да.
Интеллект Хобгоблинов не уступает человеческому. После муштры и войны они становятся более рассудительными.
Изобретать цифры не надо — есть арабские, они простые. Научить сложению, вычитанию, умножению и делению — и вот тебе готовый администратор!
Засыпая, Ли Циньу сам себя рассмешил. Учить гоблинов высшей математике... Такое, наверное, только ему в голову могло прийти во всех мирах.
* * *
Два дня спустя. Северо-западнее лагеря, на небольшом холме.
Пять фаланг гоблинов-копейщиков выстроились в безупречном порядке. Одетые в броню из Рогатого крокодила, с начищенными до блеска копьями, они застыли как статуи.
Позади них стояли охотничьи отряды, тоже построенные квадратами по тридцать бойцов. Еще дальше толпились с растерянными лицами детеныши гоблинов, кобольды, люди и огры.
Взоры всех были устремлены на вершину холма, где чернели более ста свежевырытых могил. Рядом с ними лежали деревянные гробы с телами павших воинов.
Гоблины были в замешательстве. Они искренне не понимали, зачем вождь притащил трупы обратно и тратит силы на то, чтобы закапывать их в деревянных ящиках.
Но приказ есть приказ.
В отличие от недоумевающих монстров, люди прекрасно понимали суть происходящего.
Это же похороны!
Они видели такое на родине сотни раз. Жрецы Бога Света читают молитвы, горожане несут цветы, героев предают земле с почестями.
Но это же гоблины! Неужели монстры тоже чтут своих мертвых?
Несмотря на миллион вопросов, люди стояли смирно, приняв скорбный вид, и не смели издать ни звука.
Ли Циньу вышел вперед. Одетый с иголочки, с серьезным лицом, он обвел взглядом собравшихся и громко произнес:
— Воины! Ваш разум еще спит, ваши мысли туманны. Вы не знаете, что такое государство, что такое нация. Вы не понимаете смысла того, что мы делаем!
Но это неважно. Со временем, с развитием нашей культуры и накоплением знаний, в вас пробудится самосознание. Вы поймете, почему сегодня мы стоим здесь и тратим время на погребение наших братьев.
И тогда вы вернетесь сюда, на это место, чтобы отдать дань уважения павшим героям.
Он замолчал, давая словам проникнуть в их сознание.
В рядах гоблинов прошел легкий ропот. Они хмурили лбы, чувствуя необъяснимое беспокойство. В их диких головах зарождалось что-то новое, какое-то неведомое чувство.
Как Порождения Хаоса, они инстинктивно сопротивлялись этому, но процесс был запущен. Ли Циньу шаг за шагом, через ритуалы и дисциплину, вытеснит дикость из их мозгов и приведет расу гоблинов к цивилизации.
По приказу Ли Циньу гоблины взялись за лопаты. Спустя час на холме выросли ряды могильных холмиков.
Ли Циньу собственноручно вбил деревянную табличку перед кладбищем. На ней на Всеобщем языке людей было вырезано:
«Здесь покоятся 70 воинов-гоблинов и 3 воина-человека. Они пали в эпоху варварских племенных войн, защищая безопасность и будущее процветание племени.
1 октября 4352 года Эры Богов».
Ли Циньу положил белую розу перед табличкой, склонил голову и закрыл глаза. Тяжелая пехота гоблинов последовала его примеру, тоже склонив головы. Пусть в их головах сейчас гулял ветер, но внешне ритуал был соблюден безупречно.
В задних рядах рыцарь Лео, выслушав перевод мисс Ханы, восхищенно покачал головой:
— Теперь я понимаю, почему старик Монд так рвался сбежать к людям. Этот гоблин... Он изо всех сил тянет дикое племя к созданию настоящего государства. И мне кажется, лет через десять у него это получится!
Мисс Хана кивнула. Этот необычный гоблин раз за разом переворачивал её представления о мире.
Вдруг она вспомнила одну деталь. Когда Ли Циньу просил её вырезать надпись на табличке, он включил туда и погибших людей.
Она повернулась к рыцарю:
— Там, на могиле, упомянуты и трое твоих солдат. Что ты об этом думаешь?
Лео скрестил руки на груди и молча смотрел на скорбящего Ли Циньу. Хана так и не дождалась ответа.
В душе рыцаря бушевала буря. Его солдаты получили признание после смерти, и это грело душу. Но признание они получили от гоблина. Честь это или позор?
Он окончательно запутался в этом странном гоблинском полководце.
Обновлено: 18.02.2026