Цинь Сяосяо была не на шутку напугана способностями Линь Сяо.
Тот, кто способен на выступление без текста в течение шести часов кряду, – разве это вообще человек?
Но и на этом всё не закончилось. Завершив работу над шестью выпусками, он залпом осушил бутылку воды и тут же приступил к записи следующего…
Цинь Сяосяо тяжело сглотнула. Она уже не знала, как описать свои чувства. Ей было ясно лишь одно: на этого мужчину она всю жизнь будет смотреть снизу вверх. С его талантом крошечная Пекинская радиостанция вряд ли станет пределом его мечтаний. Его ждет сцена куда масштабнее, а вот насколько – одному небу известно!
Шесть или семь часов записи без опоры на текст, при этом качество каждого выпуска запредельно высокое… Неужели он решил вовсе не оставлять коллегам шансов на выживание?
Сяосяо больше не могла это слушать. Как бы хорошо ни говорил Линь Сяо, как бы ни манил её рассказ, она чувствовала, что должна уйти. Ей нужно было заняться собственным ростом – чувство профессиональной уязвимости стало настолько тяжелым, что сдавливало грудь.
— Сестра Сяосяо? Вы уже уходите? Не дослушаете? — Спросила Сяо Е.
Цинь Сяосяо потянула на себя дверь и натянуто улыбнулась ассистентке:
— Нет, больше не буду, у меня дела. Как закончите этот выпуск, скажи учителю Линь, чтобы он прервался. Если так продолжать, у него голос не выдержит.
— Хорошо-хорошо.
Когда Цинь Сяосяо ушла, Сяо Е нахмурилась: почему это она называет Линь Сяо «учителем»?
В итоге Линь Сяо записал целых семь выпусков и закончил только к девяти вечера. Если бы Сяо Е не настояла на отдыхе, он планировал дотянуть до десяти – тогда можно было бы со спокойной душой сидеть дома дней десять, работая над текстом, и, поднажав, дописать «Призрачное пламя».
В половине десятого Линь Сяо и Сяо Е вместе покинули здание радиостанции.
— Учитель Линь, а вы где живете? — Поинтересовалась Сяо Е, пока они ждали машину у входа.
— Недалеко, в ЖК «Мирный» на Третьем кольце. А ты?
Сяо Е недовольно поджала губы:
— Ой, я совсем далеко – в Тунчжоу. Там аренда подешевле, да и транспорт, в общем-то, ходит удобно.
За светской беседой пришло такси. Сев в машину, Линь Сяо попросил водителя сначала подбросить Сяо Е до входа в метро и только потом поехал домой.
Поднявшись к себе, он заметил, что в квартире хозяйки горит свет.
«Ого, эта бабенка вернулась?» – промелькнуло в голове.
Линь Сяо постучал в дверь:
— Сестрица! Эй, сестрица!
— Чего разорался на ночь глядя? — Донесся изнутри недовольный голос Лю Цинчжу, и дверь распахнулась.
Э-э…
Увидев хозяйку, Линь Сяо на мгновение лишился дара речи.
На Лю Цинчжу была шелковая ночная сорочка. К тому же ткань оказалась полупрозрачной – белый бюстгальтер и черные трусики проглядывали во всех подробностях. Её идеальная фигура с соблазнительными изгибами заставила сердце Линь Сяо пуститься вскачь.
— Ну, чего замер? Язык проглотил? Если есть что сказать – валяй, у меня нет времени тут с тобой лясы точить.
Ну и язычок – настоящий пулемет!
Кхм-кхм…
Линь Сяо неловко кашлянул, отвел взгляд и медленно произнес:
— Тебя так долго не было, я просто заволновался.
— Ой, неужели заволновался? Небось спишь и видишь, чтобы я не возвращалась – и за квартиру платить не надо?
— Ну… сестрица, не городи чепухи. Разве я такой человек? Как только увидел, что ты приехала, сразу прибежал деньги отдать.
— Ишь ты, при деньгах? Какой банк обчистил, что он тебе под руку попался?
… Язва, а не женщина!
— Да брось ты, честно заработанные. Дай мне номер карты, переведу десять тысяч – заодно и за следующий квартал закрою аренду.
Лю Цинчжу церемониться не стала. Она развернулась, достала из ящика тумбочки под телевизором карту и, вернувшись, протянула её Линь Сяо:
— На, переводи.
— Послушай, сестрица, ты бы хоть в дом пригласила посидеть. Неудобно как-то на пороге стоять.
Глаза у этого прохвоста так и горели – глядя на Лю Цинчжу, он едва слюни не пускал. Зайти внутрь значило подольше полюбоваться таким видом!
В этот момент раздался тоненький детский голосок:
— Ма… Мамочка, я всё!
Чего?!
Линь Сяо нахмурился. Ребенок? У Лю Цинчжу есть ребенок?
Он прожил здесь почти полгода, но ни разу не видел никаких детей.
— Ох, заходи, если так приспичило, — бросила Лю Цинчжу и скрылась в ванной.
Линь Сяо замер в нерешительности. «Твою же мать, она, оказывается, замужем. Завалиться к ней ночью… А ну как муж дома? Выйдет недоразумение, и как тогда оправдываться?»
И всё – огонек, разгоравшийся в душе Линь Сяо, мгновенно потух. Он поспешно сфотографировал банковскую карту, зашел в квартиру, оставил пластик на журнальном столике и крикнул в сторону ванной:
— Сестрица, я пойду! Карту снял, деньги переведу из дома!
Захлопнув дверь, он дал деру так, что только пятки сверкали.
Вернувшись к себе, Линь Сяо рухнул на диван. Он крутил ситуацию и так и эдак, не понимая: как Лю Цинчжу могла быть замужем? Неужели такую породистую кобылку достался какой-то боров? Хотя нет, её муж, должно быть, богат – владеть двумя десятками квартир стоит огромных денег.
Впрочем, замужем она или нет – какое ему дело? Линь Сяо отогнал лишние мысли и поскорее перевел на счет Лю Цинчжу десять тысяч юаней.
Провозившись весь день, он так и не нашел времени поесть. Но едва он открыл ноутбук, чтобы продолжить работу, в животе так громко заурчало, что всякое желание писать пропало.
Тук-тук-тук…
В дверь постучали. Линь Сяо отозвался:
— Кто там? Иду!
Он открыл дверь и увидел на пороге Лю Цинчжу. Но не успел он и слова сказать, как заметил у неё за спиной маленькую девочку, похожую на фарфоровую куклу. На вид ей было лет пять-шесть, само очарование.
— Ого, какая красавица! Ну-ка, иди к дяде на ручки…
Девчушка вытаращила глаза и, будто увидела монстра, юркнула за спину Лю Цинчжу, испуганно поглядывая на Линь Сяо одним глазком.
— Сдурел совсем? Не пугай мне дочку.
— Кхм, да вы что, просто ребенок чудесный. Только она на тебя совсем не похожа – больно уж дикая.
Лю Цинчжу одарила его тяжелым взглядом и протянула керамический горшочек:
— От ужина осталось. В холодильник ставить – завтра уже невкусно будет, псам отдавать – жалко. На, ешь.
… Линь Сяо едва не выругался. «Ну спасибо, значит, я у нас наравне с собаками?»
Ну и язык у женщины, ни капли милосердия!
Однако аромат, исходящий от горшочка, был просто божественным. Пахло определенно свиными ребрышками.
Линь Сяо знал: характер у сестрицы тот еще, но человек она золотой. Рассказы про то, что «завтра будет невкусно» – лишь предлог, чтобы его накормить, хоть она и строит из себя мегеру.
— Ну, тогда спасибочки. Как раз не ужинал. Сестрица, а риса у тебя дома не найдется?
— Ты в прошлой жизни от голода умер, что ли? — Лю Цинчжу изобразила крайнее отвращение. — На кухне в рисоварке стоит, иди накладывай. Я тебе не няня.
— Понял-принял! Сам наложу, спасибо, сестрица!
Когда Лю Цинчжу ушла к себе, Линь Сяо поставил ребрышки и, прихватив большую миску, вприпрыжку побежал следом.
Дверь была не заперта. Лю Цинчжу и маленькая девочка сидели на диване. Линь Сяо, не теряя наглой улыбки, просиял:
— Сестрица, в прошлой жизни ты точно была святой праведницей!
— Насыпал риса и вали отсюда, нечего мне тут дифирамбы петь, не куплюсь.
Лесть не сработала, и Линь Сяо, сконфузившись, поспешил на кухню. Следом за ним, топая маленькими ножками, прибежала девчушка. Она остановилась в дверях и робко уставилась на гостя.
— Эй, малышка, а тебя как зовут?
Девчонка тут же развернулась и бросилась обратно в объятия Лю Цинчжу.
Наполнив миску, Линь Сяо проходил через гостиную и, еще раз внимательно взглянув на ребенка, не удержался:
— Сестрица, а муж-то у тебя, должно быть, красавец? Дочка вся в отца пошла, на тебя – ни капли.
Лю Цинчжу закатила глаза, встала и вытолкала Линь Сяо за порог. Прикрыв дверь, она прошептала:
— Прикусил бы ты язык, охламон. Никогда больше не заикайся при Чужань о папе и маме. Я её удочерила.
Ничего себе!
Только тут до Линь Сяо дошло, насколько он ошибался. Лю Цинчжу вовсе не замужем. Она просто ездила куда-то, чтобы взять ребенка на воспитание?
Обновлено: 20.02.2026