У каждого ведущего есть свой стиль, свой тембр и свои неповторимые интонации – у каждого они разные.
Но голос Линь Сяо вызывал какое-то совершенно особенное чувство. Трудно было подобрать слова, но он буквально приковывал внимание. Можно было даже не вникать в суть – одни лишь модуляции его голоса заставляли сердце трепетать от предвкушения.
В аппаратной программного режиссера все застыли в оцепенении.
— Что это за божественный голос? — Прошептал кто-то.
— Это просто за гранью реальности, черт возьми! — Выдохнул другой.
В это время в студии Линь Сяо, совершенно не подозревая о реакции окружающих, полностью погрузился в свой мир.
Сюжет «Призрачного пламени» отпечатался в его памяти до мельчайших подробностей. Ему не требовались рукописи – слова лились сами собой. Он не то что в буквах не путался – если бы знаки препинания можно было произносить вслух, Линь Сяо не ошибся бы ни в одном из них.
— Разграбление могил – это не увеселительная прогулка, не сочинение стихов и не вышивание цветов. Здесь нет места изяществу, неспешным прогулкам по саду или нежным чувствам. Здесь не властны законы конфуцианской этики, — вещал он.
— Разграбление могил – это ремесло. Ремесло, основанное на искусстве разрушения…
Линь Сяо не спешил. В тандеме с заранее подготовленным музыкальным сопровождением его голос постоянно менялся: то становился низким и густым, то гибким и мелодичным. Он мастерски владел интонациями, выстраивая атмосферу с хирургической точностью.
В своем прошлом мире Линь Сяо слушал радиопостановку «Призрачного пламени», но остался не в восторге от манеры исполнения. Голос того ведущего был слишком «чистым», лишенным нужного антуража. Атмосфера ужаса в его исполнении казалась пресной, поэтому Линь Сяо забросил прослушивание через несколько выпусков, решив, что читать книгу куда интереснее.
Теперь же, заняв место ведущего, он изо всех сил старался нагнать таинственности. В конце концов, это разговорная программа, успех которой целиком зависит от ораторского мастерства. Только когда атмосфера накалена до предела, достигается максимальный эффект.
Линь Сяо и не догадывался, насколько сильно изменился его голос после того, как он выпил «Газировку обаяния голоса». Сам он разницы не замечал, но для постороннего уха это было нечто запредельное.
Эфир продолжался. Линь Сяо вошел во вкус, и его повествование становилось всё более захватывающим. От легкого стартового волнения не осталось и следа – он уверенно вел рассказ, получая от процесса истинное удовольствие. Разве что в горле немного пересохло, но в остальном состояние было отличным.
В аппаратной повисла мертвая тишина. Люди затаили дыхание, боясь пошевелиться. Никто не проронил ни слова, даже дышать старались через раз, словно опасаясь сбить Линь Сяо с ритма, хотя студия была полностью звукоизолирована.
Часовой эфир подходил к концу. Программный режиссер Хао Цзянь подал знак через стекло. Линь Сяо понимающе кивнул, немного сбавил напор и внезапно прошептал, понизив голос до предела:
— В кромешной тьме что-то белело… Оно едва заметно колыхалось. Что же… что же это было на самом деле?
— На сегодня это всё, наш выпуск «Призрачного пламени» подошел к концу. Благодарю всех за внимание. Оставайтесь с нами и слушайте другие интересные программы нашей станции. С вами был ваш диджей Линь Сяо. До встречи завтра в то же время!
Завершая выпуск, Линь Сяо слегка изменил финал эпизода. Это не нарушило целостности сюжета, но позволило закончить на самом интригующем моменте, оставив слушателей в напряжении. Получилось великолепно.
Отключив оборудование и запустив в эфир следующую программу по расписанию, Линь Сяо снял наушники и глубоко вздохнул.
Только сейчас он почувствовал, как сильно пересохло во рту.
Ассистентка Сяо Е тут же влетела в студию, протягивая ему бутылку минералки:
— Учитель Линь, скорее выпейте воды! Вы были просто невероятны!
Сяо Е тоже была выпускницей этого года, хоть и из другого университета. Она пришла на радиостанцию во время весеннего набора и вот уже почти квартал числилась стажеркой, выполняя разную мелкую работу и помогая ведущим.
Она была из тех девушек, чье лицо напоминало милую «соседскую девчонку»: высокий «конский хвост», круглое личико – очень располагающая внешность. Линь Сяо она сразу понравилась.
Махнув рукой, он ответил:
— Мы ведь почти ровесники, не называй меня учителем. Не хочу чувствовать себя стариком.
Сяо Е улыбнулась, обнажив два маленьких клычка:
— Вовсе вы не старый! Но вы так здорово выступали, да еще и без текста… Я просто умираю от зависти! Так что «учитель», — это совершенно заслуженно.
Что ж, такое признание льстило самолюбию.
Линь Сяо осушил бутылку в один присест:
— Ладно, не захваливай. Скажи честно, как оно со стороны?
В этот момент в студию гурьбой вошли сотрудники во главе с Хэ Чжэнсяо. От такого напора Линь Сяо даже вздрогнул.
Что происходит? К чему такие церемонии? Неужели он где-то накосячил?
Пока Линь Сяо лихорадочно соображал, в чем могла быть ошибка, Хэ Чжэнсяо первым начал аплодировать, и остальные тут же подхватили.
— Линь Сяо, ну ты даешь! Час выступления без текста! Из чего вообще сделана твоя голова? — Восхищенно воскликнул Хэ Чжэнсяо.
— Боже мой, это было так круто, у меня до сих пор мурашки по всему телу! Нет, Линь Сяо, отныне только «учитель Линь»!
— Как тебе это удалось? Твой голос звучал… так необычно!
Коллеги не скупились на похвалы. Даже те немногие, кто втайне надеялся на провал новичка, теперь искренне выражали свое восхищение.
Против фактов не попрешь: час экспромта без единой заминки, идеальный контроль ритма и безупречный финал. Даже «первая леди» эфира Цинь Сяосяо вряд ли справилась бы лучше. Да что там Сяосяо – таких мастеров во всей стране по пальцам можно пересчитать.
— Ну, вы меня совсем засмущали… Обычное дело, рядовое выступление… — Линь Сяо неловко почесал затылок.
… …
У присутствующих едва кровь из носу не пошла от таких слов. Ты, черт возьми, называешь это «рядовым выступлением»? То есть хочешь сказать, что это даже не предел твоих возможностей?
Воистину, глядя на таких людей, хочется и самому в петлю, и всё свое творчество на помойку выбросить.
— Ладно, Линь Сяо сегодня задал отличный старт. Посмотрим, какими завтра будут цифры рейтинга прослушивания. Время позднее, всем пора домой отдыхать, — подытожил Хэ Чжэнсяо.
Сотрудники переглянулись.
Если к самому ведению Линь Сяо вопросов не было, то временной слот «Историй в полночь» был проклятым местом, вечно плетущимся в хвосте рейтинга. Слушательская база там мизерная, и как бы хорошо Линь Сяо ни выступал, он не сможет изменить режим дня людей. Рост рейтинга возможен разве что за счет читателей «Призрачного пламени», но те в массе своей уже читали книгу, и станут ли они ее слушать – большой вопрос.
Сам же Линь Сяо ничуть не беспокоился. Он осознал одну вещь: высокая оценка коллег была абсолютно искренней. По его собственным меркам он выступил стандартно – пара приемов здесь, пара там – и это не должно было вызвать такого фурора. Очевидно, всё дело в голосе. Значит, «Газировка обаяния голоса» сработала как надо.
Дальше – вопрос репутации. Молва разлетится быстро, люди существа любопытные, так что взлет рейтинга – дело решенное.
В два часа ночи Линь Сяо вернулся в свою маленькую квартиру. Постучал к арендодателю – снова никого. Вернувшись к себе, он принял душ и рухнул в кровать. После целого дня домашних хлопот и часового прямого эфира он вымотался до предела. Единственным его желанием было провалиться в глубокий сон.
Обновлено: 20.02.2026