Глава 25 — Глава 25

**Как огромное дерево, устремленное в небо** «Стараться изо всех сил». Делать то, что говорят. Не задавать вопросов. Молча преодолевать любую боль. Рафаль Уайт до сих пор считал, что именно это и значит «стараться изо всех сил». Но он не достиг максимума. Хотя он был уверен, что делал всё возможное... Если пройти отборочный лагерь, курсанты распределяются по разным подразделениям в зависимости от результатов. Лучшие из лучших попадают в «Корпус Первопроходцев». Рафаль тоже стремился туда. Но в итоге оказался здесь, в Учебном корпусе. Оправдание, что он бывший крепостной, не работало. Среди его сокурсников, попавших в Корпус Первопроходцев, был один из бывших крепостных. «Я просто недостаточно старался...» По-другому думать не получалось. Потому что он не делал то, что велели, с ещё большим усердием, потому что не мог терпеть боль ещё дольше, потому что не выложился на полную — вот почему он оказался в таком положении. С такими мыслями, стиснув зубы, он прожил эти годы. Несколько лет под началом сурового баронета Харуна Басио он работал как проклятый, будучи в постоянной готовности, словно группа быстрого реагирования. Он хотел в этот раз обязательно сделать то, что не смог в прошлый. Но почему? Он думал, что вершина уже близко, но... За последние несколько месяцев его навыки совсем не выросли. В этом году он планировал получить фамилию Блэк, но... с такими темпами это было под вопросом. Ему было душно. Тяжело, словно он заперт где-то, откуда не видно неба... «Может, я всё ещё недостаточно стараюсь?» Но, «Я делал всё, что мне говорили, никогда не избегал боли... Я делал это годами, что ещё я мог сделать...?» И вот перед Рафалем Уайтом, живущим с этой тяжестью в душе, появился Кан Гохан — курсант, который нарушил все негласные правила, в которые верили все. Он не делал того, что велели, и, казалось, избегал боли, которую терпели все остальные. Тем не менее, Кан Гохан рос быстрее любого другого курсанта. Тяжелый и твердый прямой удар Пекторалиса, которым управлял Кан Гохан, вонзился в грудь Гиганта противника. Бум!! Почему? Словно удар молнии, Рафаль почувствовал, как по спине побежали мурашки. Ква-а-а-анг! Удар, подобный грому. Грохот был настолько мощным, что зрители на мгновение оцепенели. Каково же пришлось тому, кто принял этот удар? — Кх... Угх...! Из общего канала связи, который не успели переключить, донесся сдавленный стон Герота. Гигант отступил на шаг, а затем еще раз пошатнулся назад. Но... Бум! В последний момент Герот резко подал корпус Гиганта вперед и, наоборот, сделал шаг навстречу. Герот стиснул зубы, его глаза налились кровью. — Тебе... не повалить меня! Скрежет! Гигант Герота сжал кулак. Со звуком сминаемой стали тяжелый удар врезался в кабину Пекторалиса. Ква-а-а-анг—! Посыпались искры, с земли поднялись клубы пыли. Пар, вырывавшийся из Гиганта, работающего на пределе мощности, окутал всё вокруг, как туман. Один шаг. Пекторалис, пошатнувшись, отступил на шаг, но устоял. Кан Гохан стиснул зубы. Во рту появился металлический привкус крови. «Пожалуйста, упади. Пожалуйста». Объем Магической силы Кан Гохана — 287 пиндемов. У Герота — 675 пиндемов. Очевидно, что чем дольше продлится бой, тем меньше у Кан Гохана шансов. Сейчас Кан Гохан держался только потому, что выжимал свою небольшую Магическую силу и вкладывал её всю в один момент. После одного удара и двух блоков его запас магии уже был на исходе. «Если я не повалю его сейчас... я проиграю». Глаза Кан Гохана тоже налились кровью. «Тяжелее. Сильнее...!» Из-за оверклокинга кабина сияла ещё ярче, а от невыносимого жара пот капал с подбородка Кан Гохана. Пшш...! Пш-ш-ш! Пар, который выпускал Пекторалис, густо застилал всё вокруг. Из-за жара, с которым не справлялась система охлаждения, воздух стал горячим, как в сауне, заставляя потеть даже зрителей. В головокружении, от которого казалось, что мозг вот-вот сварится, Кан Гохан собрал остатки магии и нанес удар. Вместе с ощущением, будто сознание вытягивается в одну точку... Ква-а-а-анг—! Удар взорвался, как снаряд. Мощная ударная волна разогнала густой пар, обнажив синее небо. На фоне этого неба Герот Йеллоу отступил всего на один шаг и устоял. «Он выдержал и это...?» Больше нечего было выжимать. Кан Гохан опустил голову. Он думал, что если всё сделает правильно, то сможет повалить Герота и занять первое место... Неужели он был слишком оптимистичен? Послышался голос Герота: — Ублюдок... Я... никогда... не упаду ниже тебя... Скрип- Гигант Герота, пошатываясь, сделал шаг вперёд. Кан Гохан стиснул зубы. Магии не осталось ни капли, но он будет держаться до конца. С этой решимостью он приготовился к удару. Но. — Чёрт... Тело... почему... Удар Герота не последовал. Гигант Герота, отведя кулак назад для замаха, так и застыл. — Что это? Почему он не двигается? — Герот! Герот потерял сознание! Ассистенты, следившие за экранами внутри кабины, в панике бросились к Гиганту Герота и вытащили его. Герота унесли; он был мертвенно-бледным, изо рта текла тонкая струйка крови. Только тогда Кан Гохан выдохнул. — А... я победил. Рафаль Уайт, наблюдавший за победой Кан Гохана, прикрыл глаза. Необъяснимое волнение пронзило его сердце. Чувство свежести, словно глухой потолок пробило насквозь и открылось чистое небо. Почему? Почему так? Рафаль Уайт подошел к спускающемуся с Гиганта Кан Гохану и спросил: — Ты стал невероятно сильным за такой короткий срок. Что ты сделал? Ты, парень, который даже в тренировках толком не участвовал. Кан Гохан с изможденным лицом мельком взглянул на Рафаля и сказал. Его голос хрипел от усталости. — Я просто сделал выбор. — Выбор? — Какой метод мне больше подходит. Сколько тренироваться, а сколько отдыхать. Я проанализировал это с научной точки зрения и выбрал лучший способ. Научный выбор. Рафаль Уайт почувствовал укол совести и сказал, словно оправдываясь: — Но... выбор. Для солдата это... Кан Гохан устало прервал его: — Если это просто солдат — то да. Взгляд Кан Гохана, устремленный на Рафаля. Рафалю показалось, что этот взгляд видит его насквозь. — Но мы ведь рыцари. — Рыцари... Полуаристократы. Те, кто приравнивается к знати. Существа, которые сами выбирают и несут ответственность. Рафалю вдруг стало стыдно. Говоря, что он старается стать сильнее, он никогда по-настоящему не задумывался о том, как именно нужно тренироваться. Он просто бездумно истязал себя методами, которым его научили. Он ни разу не попытался выяснить, действительно ли этот метод эффективен, и нет ли способа лучше. «Может быть, поэтому... я застрял и не мог подняться выше...» Сердце забилось чаще. Конечно, была тревога. Смутный страх перед необходимостью оставить привычный путь и искать новый. Но. «Ведь есть парень, который только что доказал эффективность этого, не так ли?» Тот, кто не зависит слепо от других, а прокладывает свой путь сам. Рафаль подумал, что Кан Гохан ослепителен. Кан Гохан. Он казался невероятно свободным. В этот момент. Кан Гохан, проходя мимо Рафаля Уайта, заметил дрожь в его глазах. Даже сквозь усталость уголки губ Кан Гохана сами собой поползли вверх. «Получилось». Он понял, что только что пустил один толстый и крепкий корень в эту бесплодную землю под названием «Отборочный лагерь». «Я запечатлел свое имя своим собственным способом». До этого Кан Гохан был никем. Если бы он исчез, об этом побеспокоились бы разве что Дэвис и Кальц. Корни, которые пустил Кан Гохан в Ланиакее, мире, совершенно отличном от Земли, были так слабы. Он был не более чем камнем у дороги, у которого нет имени. Но если он продолжит запечатлевать свое существование в умах других, как сейчас с Рафалем, если пустит корни шире и глубже... «Постепенно не останется людей, которые смогут обращаться со мной пренебрежительно». Раз уж он вспомнил прошлую жизнь и живет заново, он хотел прожить именно так. Как дерево с глубокими и мощными корнями, которое может свободно тянуться к синему небу. Свободно. «Надо бы получить признание и от баронета Басио». Кан Гохан собрался с духом и зашагал прочь. Оценка закончилась. Он получил высший балл, наравне с Хелиной, которую называли гением века. Теперь пришло время отдохнуть и способствовать росту Магической силы. Харун Басио молчал. Лишь спустя долгое время он открыл рот. — Значит... Кан Гохан получил высший балл? Рафаль Уайт ответил: — Да. Так и есть. — И он победил Герота Йеллоу? — Да. — Бл*дь... Баронет Басио потер лицо сухими ладонями и бросил: — Кальц. Это оно? — Простите? — Когда ты сказал, чтобы я делал как знаю, ты предвидел это? На эти слова Кальц едва заметно улыбнулся. — Не предвидел. — Не лги. — Это правда. Просто... сэр Кан Гохан Йеллоу всегда показывал результаты, превосходящие мои ожидания... Это единственный факт, который я знал. — Вау... я сейчас с ума сойду. Раз он получил здесь высший балл, я не могу его выгнать, верно? Каким бы придирчивым ни был баронет Басио, он не мог отчислить того, кто получил высшую оценку. — Но и оставить парня, который так недобросовестно относится к тренировкам, я тоже не могу... Снова погрузившись в молчание, баронет Басио обратился к Рафалю Уайту. — Позови Кан Гохана Йеллоу. Нужно поговорить. — Есть! Рафаль Уайт отдал честь и вышел. Глядя ему в спину, баронет Басио покачал головой. — А этот-то чего такой радостный? Через некоторое время Рафаль вернулся с Кан Гоханом. — Честь! Приветствую начальника лагеря. Кан Гохан, подавляя напряжение, отдал честь баронету Басио. По дороге Рафаль вкратце обрисовал ситуацию. Что баронет Харун Басио собирался его выгнать, но передумал, увидев высший балл. Как и ожидалось, баронет Басио даже не принял приветствие, а лишь сверлил Кан Гохана холодным взглядом. Он долго смотрел на него, а затем заговорил: — Впредь никаких освобождений от тренировок. Понятно? Сразу к делу. Для Кан Гохана это стало ещё большим давлением. «Стоит ли мне здесь прогнуться?» Программа лагеря, возможно, хороша для отбора тех, у кого есть выдающийся талант и менталитет, но для Кан Гохана, у которого всё это уже есть, и который хочет как можно скорее сократить разрыв с курсантами из свободных граждан, она была неэффективна. Кан Гохан решился. «Попробую надавить ещё немного». Рискованная игра, на кону которой стояло отчисление. Но для Кан Гохана, фитнес-тренера, ставящего эффективность тренировок превыше всего, это был вопрос, в котором он не мог так просто уступить. Кан Гохан заговорил: — Господин начальник лагеря. Я хочу закончить этот лагерь первым. Баронет Басио нахмурился. — Первым? Парень, который так "косит" от тренировок? Невозможно. — Но даже если я буду следовать тренировкам, это тоже невозможно. Между мной, бывшим крепостным, и курсантами из свободных граждан существует разрыв минимум в 5 лет подготовки. Кан Гохан был прав. В истории отборочного лагеря не было ни одного случая, чтобы бывший крепостной занял первое место. Баронет Басио не стал спорить, просто молча смотрел на Кан Гохана. А затем бросил одну фразу: — Значит... если тренироваться по-твоему, ты сможешь стать первым? Кан Гохан на мгновение заколебался, затем расправил грудь и ответил: — Да. Смогу. — Ты ни во что не ставишь программу лагеря. Острые слова сорвались с губ баронета Басио. Уголок его рта скривился. — Однако... если рыцарь говорит такое, нужно дать ему шанс. Рафаль! — Есть! — С этого момента ты оказываешь полную поддержку тренировкам Кан Гохана. Если кто-то что-то скажет, говори, что это приказ начальника, и поддерживай его по полной. И Кан Гохан... — Есть! — Ты получишь 0 баллов за отношение. Ты прекрасно знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы выпуститься с таким баллом... и тем более, чтобы стать первым. Кан Гохан сглотнул. 0 баллов. Он ожидал, что оценка за отношение будет низкой, но это было жестче, чем он думал. Однако отступать было поздно. — Я понял. — Свободен. — Есть. Честь! Когда Кан Гохан отдал честь и вышел, баронет Басио устало откинулся на спинку стула. — Честно говоря, я даже не надеюсь на первое место. Но 0 баллов за отношение. Сможет ли он вообще выпуститься с таким багажом? Инструктор Кальц Блэк. Что думаешь? — Обычно это было бы невозможно. — Обычно... говоришь? Взгляды Кальца и баронета Басио встретились в воздухе.