Шэн Цяо сжала кулаки:
— Что за таинственный лучник демонстрирует здесь свое мастерство? Почему бы тебе не показаться?
Тут отовсюду послышались низкие гортанные звуки, словно рычанье разгневанных существ. Трава зашелестела, и вокруг показались семь-восемь высоких чернокожих аборигенов.
Все как один голые, только бедра опоясаны звериными шкурами; лица размалеваны какой-то краской, у некоторых были в руках стрелы, у других — длинные вилы; пригибаясь и издавая непонятные звуки, они постепенно приближались к ней.
Шэн Цяо была готова к чему-то подобному; но все равно испугалась; только она открыла было рот, чтобы сказать им «привет», как один из мужчин бросился к ней, перекинул через плечо, развернулся и бросился бежать.
За ним последовали еще несколько туземцев; их яростные крики сменились радостными возгласами. Шэн Цяо стала резко сопротивляться; от страха она не могла вымолвить ни слова и только кричала, а мужчина продолжал ее куда-то нести. Его плечо упиралось ей в живот, и Шэн Цяо ощутила, что все, что она только что съела, сейчас вырвется обратно.
Она высвободила одну руку и стала колошматить мужчину по темной землистой спине, отчаянно голося:
— Немедленно отпусти! Меня сейчас вырвет! Она повторила это дважды, а потом перешла на английский:
— Let me down! I wanna vit! Vit! (Отпусти меня! Меня сейчас стошнит! Стошнит!)
Иностранец, играющий туземца, наконец-то понял, что она пытается сказать, шаги его замедлились, и он остановился в нерешительности.
Но в наушниках у него раздался голос режиссера, велевший ему бежать дальше.
Актер послушно бросился бежать в сторону лагеря.
Тут он услышал мерзкий звук блюющего человека, его голую спину окатила теплая струя, и жидкость медленно потекла по его стальным мускулам.
Товарищ замер, а потом обратился к режиссеру:
— Надеюсь, мне за это заплатят отдельно?
Теперь наконец Шэн Цяо никто не держал.
Она ухватилась за руку туземца, сплюнула и поспешно достала из сумки воду, чтобы прополоскать рот, а когда закончила, подняла глаза и увидела, что туземец, на спину которого она блеванула, снял свою набедренную повязку из звериной кожи и теперь просил своего спутника помочь вытереть ему спину. Тот зажал нос и с отвращением смотрел на эту картину.
Туземец, режиссер и оператор с камерой возмущались наперебой.
Шэн Цяо с удивлением ответила им:
— А что ж я могла поделать?
Она какое-то время сидела на земле; ей стало плохо от того, что ее трясли, но теперь, когда ее вырвало, ей стало лучше. До конца пути никто не осмеливался ее трогать, и туземцы просто шли рядом, справа и слева от нее, крепко держа ее за руки. Так они и дошли до деревни.
Деревня туземцев тоже была заранее сооружена командой программы заранее; они постарались сделать декорации максимально реалистичными, придерживаясь идеи о дикости и жестокости этого племени.
В деревне были не одни мужчины, но и туземные женщины и дети; спрятанных в траве и листве деревьев камер не было видно, как и ничего прочего, напоминающего о цивилизации; ей показалось, что она действительно попала в поселение местных дикарей.
Туземцы общались на непонятном ей языке; Шэн Цяо привязали к столбу в центре деревни, связав ей руки за спиной; она пыталась договориться с ними, обращаясь на английском языке; но никто ее не слушал.
Через некоторое время в центре развели костер, зажгли огромный огонь, двое мужчин внесли двухметровый железный прут и положили его у ног Шэн Цяо, а затем развязали ее; было похоже, что теперь они собираются привязать ее к пруту.
«Проклятье, это они что, хотят меня поджарить?»
Шэн Цяо искоса посмотрела на оператора с улыбкой:
— Господин оператор, вы же не будете просто стоять и смотреть, как меня поджаривают?
Оператор и глазом не повел.
Теряя надежду, Шэн Цяо крикнула по-английски:
— Стойте! Стойте! У меня есть предложение!
Двое чернокожих замерли и смотрели на нее.
Шэн Цяо продолжала по-прежнему на английском:
— Сколько вам заплатили?
Режиссер переспросил:
— Что она говорит?
Ему перевели: «Скажите, сколько вам заплатили, я утрою».
Главный режиссер встал на дыбы: «???»
Он выругался.
Державшие ее статисты были ошеломлены таким предложением и оторопело глядели друг на друга; но прежде, чем они успели что-то на него ответить, Шэн Цяо, зорко отслеживающая ситуацию, воспользовавшись заминкой, вырвалась и со всех ног бросилась бежать, не забыв прихватить оружие, валявшееся рядом на земле. Свой автоматический пистолет...
Она бежала вглубь леса со всей скоростью, на какую была способна; преследователи в конце концов отстали от нее; остался только оператор с камерой.
От усталости Шэн Цяо не устояла на ногах и рухнула наземь; ее ноги соскользнули вниз по склону, сил подняться у нее не было.
Члены съемочной группы тут же забеспокоились, и она услышала в наушниках их голова:
— Все в порядке? Шэн Цяо, ты в порядке?
Оператор больше не имитировал бесстрастие, он обеспокоенно подбежал к ней. Шэн Цяо тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание, но видно было, что с ней все в порядке.
Все облегченно вздохнули и снова стали бесстрастными и недосягаемыми.
Но не успела она перевести дух, как из соседних кустов раздался душераздирающий голос:
— Помогите!!! Я здесь!!! Кто-нибудь меня видит?! Кто-нибудь может помочь?! — кричал голос, и вдруг запел: — Я здесь, в плену истории, может ли кто-нибудь помочь?
Шэн Цяо подумала: «Это все, что ты можешь — петь на английском языке?»
Девушка приподнялась с земли — из кустов напротив высунулась чья-то башка, лазерное сенсорное устройство на ней испускало синий дым...
Шэнь Цзюань увидел ее, его глаза засветились; он прижал руку к сердцу и громко запел: «Ты не слышишь мой зов? Ты пришла за мной? Я так ждал, чтобы ты спасла меня!»
Ошарашенная Шэн Цяо молчала.
Шэнь Цзюань воскликнул:
— Брат! Эта песня создана специально для нас с тобой! Я знал, что ты придешь, чтобы спасти меня!
Шэн Цяо повернулась и пошла прочь.
Шэнь Цзюань заныл:
— Брат! Брат! Ты не можешь бросить меня перед лицом смерти!
Шэн Цяо не останавливалась.
Шэнь Цзюань продолжал:
— Брат! Цзэн Мин и Фан Чжи объединились! Они потратили на меня в общей сложности семь пуль, и у них осталось еще тринадцать, одна ты точно не справишься! Брат, если ты спасешь меня, то мы заключим союз и я буду защищать тебя! Я защищу тебя и посажу на корабль, когда мы его увидим!
Шэн Цяо замялась, а потом обернулась и спросила:
— А если выстрелишь мне в спину и сам сядешь в катер?
Шэнь Цзюань настаивал:
— Брат, я не вру, и у меня ни одной пули не осталось.
Шэн Цяо удивленно заметила:
— Так как же ты собираешься меня защищать?
«Ни одной пули не осталось — своей башкой будешь меня защищать?»
Обновлено: 13.02.2026