На другой день рано утром Фай Бань зашел за ней, как было условлено; она стояла перед зеркалом и пробовала голос — горло еще не прошло.
Фай Бань, конечно же, понял, что она не больна, а просто сорвала голос от того, что кричала до хрипоты; он выдавил:
— Если брат Бэй узнает, что ты тайком ездила в Гуаньчжоу на концерт — тебе конец.
Шэн Цяо холодно взглянула на него:
— Если брат Бэй об этом узнает, то узнает только от тебя, тогда я тебя убью.
Фан Бай промолчал, а про себя подумал: «А я еще за тебя переживаю».
Бэй Минфань уже ждал ее в машине с легким перекусом в качестве завтрака. Как только она села, он спросил:
— Ну, что с голосом? Скажи пару слов, хочу послушать, как это звучит.
Шэн Цяо продемонстрировала:
— А, а-а, а-а-а…
Бэй Минфаню хватило и этого: «…Ладно, можешь заткнуться».
Когда машина приехала ко съемочному павильону «Красного журнала», фотограф уже настраивал оборудование; наряды для съемки были готовы.
Стилист журнала заранее разработала стиль для вкладыша «Красного журнала» — переднего края современной моды в одежде и предметах роскоши. Визажист распрямила ее волнистые волосы и расчесала на прямой пробор, удлинила уголки глаз подводкой и подчеркнула тенями, придав ее милым и чистым чертам остроту и четкость.
Шэн Цяо было непривычно видеть себя в зеркале в таком виде, и она неуверенно спросила Бэй Минфаня:
— Мне идет?
Бэй Минфань подтвердил:
— Отлично выглядишь! Ты самая крутая девушка в этой студии!
Шэн Цяо промолчала.
Когда началась съемка, она поначалу чувствовала себя неловко, и это сказывалось и на выражении ее лица, и на движениях. По счастью, фотограф не торопил ее, и мало-помалу она смогла снова почувствовать себя спокойно и естественно.
Такой понимающий и терпеливый фотограф был настоящим подарком. После съемок Шэн Цяо специально подошла поблагодарить его. Фотограф, которому не было еще и тридцати, мягко улыбнулся и сказал:
— Это в порядке вещей. А, кстати, сяо Цяо, можно ли получить у тебя автограф? Мой сын твой горячий поклонник.
Шэн Цяо тут же подписала ему фото и спросила:
— Сколько лет вашему сыну? Я ему напишу что-нибудь.
— Четыре года, — ответил тот.
Что тут скажешь.
Она вообще-то собиралась пожелать ему успехов в учебе, но, раз такое дело, написала только «расти большой».
После небольшого перерыва было организовано специальное интервью. В офисе за студией были установлены камеры. Журналистка, бравшая интервью для специального выпуска, сидела на диване. Когда они вошли, она встала им навстречу.
Услышав охрипший голос Шэн Цяо, журналистка с беспокойством спросила:
— Ты простудилась? Ты сможешь говорить? Тебе не будет больно?
Шэн Цяо села напротив нее и улыбнулась:
— Все в порядке, давайте начинать.
Вопросы для интервью были подготовлены и утверждены заранее, обе стороны знали их еще до того, как произошла реальная встреча. Бэй Минфань уже набросал план ответов на предполагаемые вопросы и утром в машине показал его Шэн Цяо. Во время интервью она отвечала, как и было предусмотрено, без отклонений.
Сначала журналистка задала вопрос о ее жизни в недавнем прошлом, о работе, об отношениях. Она стремилась в доверительной обстановке раскрыть настоящую Шэн Цяо, которую так интересно будет увидеть ее фанатам.
Журналистку удивила грамотная литературная речь Шэн Цяо: в том, как она описывала свои повседневные дела, интересы и увлечения, свои взгляды, вырисовывался серьезный и вдумчивый человек.
В голове журналистки вертелись варианты заголовков и предисловие к интервью.
Когда они дошли до последнего вопроса, журналистка, улыбаясь, спросила:
— Твои поклонники уверяют, что ты их очень любишь. Принимаешь от них подарки в аэропорту, читаешь письма, которые они шлют тебе. Когда они узнали, что мы собираемся взять у тебя интервью, они закидали меня сообщениями: [Передай ей, мы всегда будем любить ее]. А как ты относишься к своим фанатам?
Бэй Минфань предусмотрел для нее ответ «как к своей семье» — и, в принципе, так оно и было.
Шэн Цяо помедлила и ответила не так, как было написано в ее шпаргалке.
— Думаю, и я, и они черпаем в этих отношениях тепло, они помогают нам расти; мои поклонники дают мне поддержку и силу; а я привношу в их жизнь свет и радость.
Журналистка почувствовала, что это был новый, предварительно не оговоренный ответ. Собственно говоря, это был последний вопрос, и интервью было пора заканчивать, но она не удержалась и переспросила:
— Так ты, видимо, серьезно относишься к отношениям между кумирами и их поклонниками? Что ты думаешь о тех, кто гоняется за звездами?
Стоявший рядом Бэй Минфань пытался подсказать ей, как следует отвечать на этот вопрос; но Шэн Цяо только отмахнулась, давая понять, что справится сама.
И, улыбнувшись журналистке, продолжила:
— Каждый имеет право выбирать, как ему жить. Я не считаю, что любить и поддерживать своего кумира так уж глупо, я бы не стала называть людей, которые «гоняются за звездами», просто глупыми.
В их возрасте еще можно быть безрассудными и самонадеянными и просто мечтать и любить того, кто никогда не будет с ними.
— Однажды они повзрослеют и уже лишатся возможности игнорировать условности общества, в котором живут. Им придется очнуться от своего упоения мечтами юности и столкнуться с действительностью.
У журналистки невольно вырвался вздох:
— Как это грустно.
— Да почему же грустно? — засмеялась Шэн Цяо. — Когда есть идеал, по которому сходишь с ума, это озаряет и делает прекрасной даже самую обычную жизнь молодого человека или девушки. Став старше, они будут с улыбкой вспоминать о юных безумствах, совершенных ими ради своего кумира.
* * *
Когда интервью было окончено, Бэй Минфань попросил Фан Бая отвезти Шэн Цяо домой.
Через день ей предстояло лететь за границу, записывать альбом Escape from heavens.
Хриплый голос Шэн Цяо впечатлил Бэй Минфаня, и он попросил ее как следует отдохнуть и полечиться оставшиеся пару дней и не браться ни за какие другие дела.
Дома, немного отдохнув, Шэн Цяо подключила свою камеру к компьютеру, чтобы сбросить на него огромное количество чудесных снимков, сделанных на вчерашнем концерте.
— Ух ты, как здорово получилось, и даже редактировать ничего не надо! Да он просто божество!
Постепенно ее возбужденное восхищение улеглось, и она принялась за дело. Свет прожекторов хорош на сцене, подчеркивает лицо артиста, но на снимках свет и тень нужно было подкорректировать.
У нее был свой стиль, и снимки после ее обработки выглядели уже как произведения искусства.
Она умела подчеркнуть выгодные ракурсы и сделать их еще более изысканными.
Шэн Цяо занималась этим допоздна, даже поужинать забыла.
Рассортировав материал по категориям, она открыла свой аккаунт под ником «Фу Сои» (Источник счастья) и приготовилась загрузить фото.
Но стоило ей войти в систему, как посыпались личные сообщения и комментарии — их были сотни и сотни, Шэн Цяо была поражена; она даже подумала, что ее личность раскрыли, но потом увидела, что все эти люди настойчиво просят ее выложить фотографии.
Обновлено: 13.02.2026