**Глава 9. Пробуждение Ван Шо**
Никогда в жизни Чэнь Синь не чувствовала себя такой беспомощной. Никогда.
Она и сама не знала, зачем снова едет в больницу. Просто подсознательно ей не хотелось оставаться в этом холодном здании офиса, пропитанном запахом безнадёги.
С самого детства её сестра была «золотым ребенком» семьи Чэнь. Гордость тётушек и дядей, пример для подражания, самая яркая звезда в кругу подруг. У сестры был идеальный отец, любящая мать и, что немаловажно, полная её противоположность — младшая сестра.
Они были как два разных плода на одном дереве. Сестра — страстная, открытая, имеющая своё мнение на всё на свете. А она — тихая, сдержанная, замкнутая.
Чэнь Синь не блистала так ярко, но всегда была «хорошим ребенком» в глазах взрослых. Одиночка по натуре, она бралась за любое дело и доводила его до совершенства. Она прилежно заучивала правила этикета, оттачивала манеры, училась подавлять эмоции. Она грызла гранит науки так, что всегда была первой в списках. Она училась слушать людей, вникать в их беды, становясь той самой «уютной жилеткой», в которую так удобно плакаться. Она была идеальной дочерью, изо всех сил стараясь поскорее повзрослеть.
Для окружающих она была такой от рождения: молчаливой, холодной, рассудительной. Маленькая взрослая.
Но никто не рождается со знанием мира. Она не была исключением.
Она молчала, потому что боялась показаться глупой. Она была холодной, потому что не хотела, чтобы с ней сюсюкали, как с младенцем. Она слушала других, чтобы не казаться слишком далёкой, ведь слушать — это лучший способ быть рядом, не проронив ни слова. Она стала «взрослой», потому что хотела помогать родителям.
Она по крупицам вылепила из себя тот образ, который хотели видеть окружающие.
Она трудилась, боролась, терпела. Она лишила себя детства только ради того, чтобы родители лишний раз похвалили её, чтобы статус «хорошей девочки» был заслуженным.
Но никто не догадывался, что она — всего лишь маленькая девочка. Ей тоже нужен был отдых. Груз чужих ожиданий давил на плечи так, что порой становилось трудно дышать.
Она устала. Какого чёрта? Почему её стараний никто не замечает? Почему Чэнь Чэн, этот лентяй, который вечно всё портит, плачет и капризничает, получает всё на блюдечке? Она не просила многого, но почему именно она должна стать жертвой ради корпорации? Почему?!
Только потому, что Чэнь Чэн — мужчина?
Чэнь Синь сжала кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Но она оставалась собой. Что бы ни бушевало у неё внутри, лицо её было спокойным, как гладь лесного озера.
— Верьте или нет, госпожа, но хозяин и госпожа искренне любят вас. Но корпорация — это механизм. Даже будучи председателем, ваш отец обязан считаться с акционерами. В той ситуации, если бы решение не было найдено, семью ждал бы раскол. Я уверен, отец согласился на это, имея свои веские причины.
Чэнь Синь молчала. Хватка пальцев медленно ослабла. Она смотрела на пролетающие за окном огни ночного города, впервые чувствуя себя потерянной.
Где её путь?
С одной стороны — семья, которая её вырастила. Родители, долг. С другой — свобода и независимость, о которых она грезила. Стоит ли идти до конца в своём бунте?
*
Ван Шо пребывал в состоянии полнейшего ступора. Честно говоря, с самого начала учебного года он только и делал, что пребывал в этом состоянии.
Где он? Что он здесь делает? И кто эти двое придурков, которые скачут вокруг него, как пациенты сбежавшей психушки? А этот здоровяк, который навалился на него всем телом, размазывая слёзы и сопли по больничной простыне... он точно мужчина? Может, у него какие-то странные наклонности?
Пока Ван Шо пытался осмыслить происходящее, Чэнь Чэн уже вовсю орал:
— Врача! Врача сюда! — Он вылетел в коридор, и его голос громом разнёсся по всему отделению: — Доктора, скорее! Он очнулся! Второй открыл глаза!
Спустя минуту в палату вбежал врач в белом халате. Шапочка съехала набок, очки перекосились, за ним едва поспевала медсестра. Не говоря ни слова, он принялся обследовать Ван Шо.
— Физических отклонений нет. Пациент просто слишком долго спал. Нужно восполнить запас питательных веществ. Начните с жидкой пищи, добавьте легкие упражнения, и, думаю, он быстро поправится.
— Если хотите, можете остаться под наблюдением ещё пару дней, а потом — на выписку.
Закончив осмотр, врач вынес вердикт. Чжэн Цзюнь был готов разрыдаться от благодарности. Он тряс руку доктора так, будто тот только что совершил чудо воскрешения, но не мог выдавить из себя ни слова.
— Благодарю вас, доктор Лю, — Чэнь Чэн выступил вперед, демонстрируя свои безупречные манеры. Медсестра рядом уже вовсю строила ему глазки, сияя, как начищенный медный таз.
Доктор Лю осторожно высвободил руку, кивнул и направился к выходу. Ван Шо заметил, как медсестра, уходя, несколько раз оглянулась на Чэнь Чэна с таким видом, будто готова была пойти за ним на край света.
«Вот она, разница...» — вздохнул про себя Ван Шо.
И тут же небо для него померкло. Массивная туша Чжэн Цзюня снова обрушилась на него. Крик, в котором смешались радость обретения и горечь долгой разлуки, едва не лопнул его барабанные перепонки:
— Брат мой! Очнулся! Наконец-то!
— Я виноват! Каюсь! Больше ни капли! Клянусь, если кто-то хоть заикнётся о выпивке — будет иметь дело со мной! Чжэн Цзюнь этого так не оставит!
Кто ещё это мог быть, если не староста.
Глухой, едва слышный голос Ван Шо донёсся откуда-то из-под груди великана:
— Может... кто-нибудь... объяснит... что происходит? Староста... ты меня сейчас... раздавишь...
*
Полгода... то есть, полчаса спустя.
— То есть... я провалялся в коме месяц? — Ван Шо вытаращил глаза.
Он всё ещё сидел в кровати. Ноги после долгого бездействия были какими-то «ватными», поэтому он подложил под спину подушку, чтобы сидеть прямо.
— Месяц и три дня. Если быть точным, до тридцати четырёх дней не хватило каких-то пяти часов, — поправил Ли Ли, поправляя очки. Он был единственным, кто выглядел в этой компании адекватным.
— Староста, ты что, не спал двое суток? — Ван Шо посмотрел на черные круги под глазами Чжэн Цзюня.
— Хе-хе, — тот смущённо почесал затылок. Он только что едва не придушил друга в объятиях и теперь, несмотря на всю свою толстокожесть, чувствовал себя неловко.
— Значит, военные сборы я пропустил?
— Да они сто лет как закончились, — хохотнул Чжэн Цзюнь, но тут же сдержался.
— И запись в клубы тоже? — в голосе Ван Шо послышалась досада.
— Ты думал, весь университет будет ждать твоего пробуждения? — Чэнь Чэн стоял у стены, приняв эффектную позу. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что пять минут назад он орал в коридоре как резаный.
— Моя студенческая жизнь... мои мечты о клубах... всё прахом...
Ван Шо выглядел так, будто жизнь потеряла смысл.
Старт оказался совсем не таким, как он планировал. Где маршировка на плацу? Где случайные встречи с прекрасными незнакомками? Где весёлые посиделки в кружках по интересам?
Ван Шо вздохнул. Видимо, судьба его — быть заядлым хикки. Сидеть дома — вот его истинное призвание.
Знакомства с девушками на сборах, в клубах, на парах... всё это ускользало от него. А что касается знакомств благодаря внешности... Ван Шо посмотрел на красавчика Чэнь Чэна и подумал: «Как же хочется подправить ему физиономию...»
Но всё же... хорошо, что они рядом. Ван Шо оглядел троих братьев. Чжэн Цзюнь — тут и говорить нечего, первым притащил его в больницу и не отходил ни на шаг. Ли Ли — заботился сразу о двоих, таскал еду, следил, чтобы Чжэн Цзюнь не загнулся от истощения. Чэнь Чэн — не пожалел денег, перевёл в лучшую палату, нашёл врачей. Кажется, и счета оплачивал он.
Для парней, с которыми он едва успел познакомиться, это был поступок с большой буквы. Другие могли бы просто бросить его на произвол судьбы. И тогда, Ван Шо это знал, ему бы пришёл конец.
— Спасибо вам, — после долгой паузы произнёс он. — Чжэн Цзюнь, Ли Ли, Чэнь Чэн. Может, это прозвучит наивно, но знайте: если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, я сделаю всё. Отдам всё, что у меня есть, чтобы выручить вас.
Голос Ван Шо был твёрд. Даже искушённый Чэнь Чэн не мог тогда представить, насколько весомым окажется это обещание в будущем.
— Ха, брат, да о чём ты! — Чжэн Цзюнь хлопнул себя по колену. Он хотел было похлопать Ван Шо по плечу, но вовремя вспомнил о его состоянии и неловко отвёл руку. — Это же я виноват, что ты в отключку ушёл. А ты говоришь так, будто мы тебе жизнь спасли. Брось эти церемонии.
— Тут я должен вставить слово справедливости, — заметил Чэнь Чэн. — Мы сделали то, что должны были. Не бери в голову. Если бы мы тебя бросили после той пьянки — кто бы нам руку подал?
Ли Ли молча кивнул.
— Ребята... — Ван Шо почувствовал, что сегодня он подозрительно сентиментален. Готов разрыдаться по любому поводу. Даже когда он изучал историю развития цивилизаций в своём видении, он не испытывал такого трепета. Там это было похоже на грандиозное кино. А здесь — жизнь.
Но стоило ему собраться с мыслями для новой пламенной речи, как Ли Ли спокойно добавил:
— Если бы с тобой что-то случилось, нас бы всех отчислили. — Он поправил очки. — А я очень не хочу вылететь из университета.
Трогательное выражение лица Ван Шо мгновенно застыло. Он перевёл взгляд на Чжэн Цзюня и Чэнь Чэна — оба выглядели подозрительно облегчёнными.
«...Ну да, конечно. Вот она, суровая правда».
— И всё же, Чэнь Чэн... — Ван Шо не сдавался.
— Понимаешь, брат... — Чэнь Чэн виновато отвел глаза. — Больницу оплачивал не я. Кто-то другой покрыл все счета. Наверное, какая-то гуманитарная помощь?
— Точно-точно! — закивал Чжэн Цзюнь. — Это была кузина Чэнь Чэна. Но ты не обольщайся, брат. Ты парень хилый, до красоты Чэнь Чэна тебе как до Луны пешком, так что она вряд ли на тебя запала.
Ван Шо проглотил готовую сорваться фразу. Ему очень хотелось ответить на чисто русском, сочном языке:
— Прямо в сердце, братан! Ножом по живому!
Обновлено: 23.01.2026