— Ого, а это точно в твоем вкусе.
Заметив вызывающее нижнее белье, Чонхун быстро схватил его, но тут же осекся, увидев, как резко помрачнела Юнхва. Впрочем, это выражение не задержалось на ее лице надолго.
— Если наденешь это на голову и станцуешь, я так и быть это надену.
К счастью, она решила перевести все в шутку. В итоге то самое белье все же купили. Пока продавец с двусмысленным выражением лица упаковывал покупку, Чонхун несколько раз сменился в лице.
— Не обращай на меня внимания. Мне было обидно и горько, на душе кошки скребли, но я не из тех, кто сдохнет от такого.
Пока они гуляли по улице Гаросу-гиль в Синса-доне, разговор в конце концов зашел о событиях того дня.
— И мне очень жаль перед Инху. Или, может, мне стоит извиниться перед Чонхуном?
Ее слова звучали загадочно. Юнхва внезапно остановилась, повернулась и, схватив Чонхуна за руку, произнесла:
— Инху, ты мне действительно очень нравился, и мне было так тяжело, что я не могла тебя забыть. Но сейчас рядом со мной — Чонхун. И я больше не хочу делать то, что причинит Чонхуну боль.
Вот что она имела в виду. Она сама удивилась тому, что смогла сказать это так непринужденно. Хотя она готовилась к этому разговору, когда слова сорвались с губ, ей, видимо, стало неловко от последовавшей тишины.
— Я понимаю.
Ответ Инху, хоть он тоже заготовил его заранее, уложился в одну короткую фразу. Сказать больше было нечего. Оба были готовы к этой ситуации и понимали друг друга.
Юнхва снова взяла обоих под руки. В этот момент с неба посыпал снег. В красном свете уличных фонарей снежинки казались алыми.
Сыплет, сыплет белый снег.
С неба падает на всех.
Словно феи поднебесья...
— У небесной феи кровавый понос.
Это был Инху.
Чонхуну не нравился этот долговязый тип, который таскался за ним по пятам. Как бы он ни старался быть терпимым, обстановка оставалась крайне неловкой.
Может, дело в том, что он уделял этому слишком много внимания? Если подумать, кажется, только он один и замечал этого человека.
— Заместитель начальника отдела, кто это?
— А я-то откуда знаю? Сверху велели не мешать ему, что бы он ни делал, вот и приходится терпеть.
После того случая с Юнхвой этот человек стал постоянно мелькать перед глазами. Даже на первый взгляд было видно, что под костюмом скрыто мускулистое и тренированное тело. Любой бы понял, что это охранник.
— Телохранитель для меня? Вы шутите? Лучше приставьте его к Юнхве.
Когда ему позвонил Инху, стоило отказаться. Чонхун не знал, как Юнхва, но в своей способности постоять за себя он был уверен.
В школьные годы он не раз пускал в ход кулаки, так что уверенность не была беспочвенной. Однако проблема обнаружилась в зале единоборств, куда он заходил почти каждый день после работы.
Поскольку он был репортёром социального отдела, поддержание физической формы было необходимостью. Никогда не знаешь, когда кто-то, чья жизнь была разрушена его статьей, вытащит нож и бросится в атаку.
Один его сонбэ действительно получил ножевое ранение после того, как написал статью о негигиеничном производстве на заводе по изготовлению праздничных рисовых хлебцев. Завод в итоге разорился.
Такова была доля репортёра. Сообщать правду — это хорошо. Но в процессе раскрытия истины порой страдали и невинные люди. Конечно, директор того завода вместо того, чтобы признать вину, устроил весьма агрессивный протест.
Никто не гарантировал, что с Чонхуном не случится нечто подобное. Поэтому он каждый день усердно тренировался.
Проблема была в этом человеке, который последние несколько дней следовал за ним как тень. В конце концов Чонхун не выдержал и спросил напрямую:
— Я же не какая-то важная государственная персона.
Тот осадил его короткой фразой:
— Раз я вас охраняю, значит, с этого момента вы ничем не отличаетесь от важной государственной персоны.
После такого заявления крыть было нечем. Учитывая ситуацию с Юнхвой, позиция Инху была, пожалуй, вполне естественной.
Настоящие трудности начались во время свидания с Юнхвой. Вместе с охранником Юнхвы их стало двое. Двое влюбленных впереди и двое телохранителей позади. Со стороны можно было подумать, что гуляет сын президента.
Внезапно Чонхуну захотелось проверить навыки этого парня. Раз уж тот притащился за ним в спортзал, стоило что-то продемонстрировать.
Он лихо погонял младших учеников и с самодовольным видом взглянул на охранника. Однако тот никак не отреагировал.
— Давай один раунд. Хочу посмотреть, на что способны профи из охраны.
В итоге он решился на безрассудную провокацию.
Сначала реакции не последовало. Чонхун даже подумал, что тот похож на робота, который просто выполняет свою работу. Тогда Чонхун подошел, протянул ему перчатки и снова спросил:
— Если дяденька победит, я больше не буду ворчать.
В конце концов они вышли на ринг. Прошло ровно три секунды, прежде чем Чонхун оказался на лопатках, созерцая потолок.
— Черт, ну кто бьет сразу в кадык?
Возвращаясь домой, Чонхун не переставал жаловаться.
Наступил новый 2010 год.
Многие люди, глядя на первый восход года, загадывали желания. Из-за этого вереницы машин, направляющихся к Восточному морю, казались бесконечными.
«Просим внимания. Поезд до Чондонджина готовится к отправлению. Пассажиров просят пройти на посадку».
Молодые пары, полные трепетного волнения, смело садились в поезда, идущие к побережью. В глазах людей постарше их страсть казалась чем-то невероятным. Для тех, кто уже погряз в тяготах повседневности, новогодние мечты и надежды были лишь лишними хлопотами.
Инху и часть сотрудников KP тоже отправились к Восточному морю встречать Новый год. Однако вовсе не для того, чтобы загадывать желания.
— Ох, уф... Ну и мука. Надо было хоть немного заниматься спортом.
— Дружище, какой толк от спорта? Если взвалить на плечи сорок килограммов, хоть качайся, хоть нет — результат один.
На жалобы Инху глава команды, который тоже славился своей нелюбовью к физическим упражнениям, попытался как-то оправдать свою выносливость.
Это была уже двадцатая по счету точка. С недавних пор группа Инху начала захватывать вершины довольно высоких гор вдоль побережья Восточного моря.
Однако их работа не имела ничего общего с обычным альпинизмом. За ними всегда следовала внушительная колонна грузовиков, напоминающая выводок за матерью-уткой.
Машины были доверху нагружены стальными трубами диаметром 450 миллиметров, но туда, куда транспорт проехать не мог, оборудование приходилось тащить на себе. И сейчас условия были еще сравнительно сносными.
— Целый год уже этим занимаемся! А-а, надо было притащить сюда Утхэ-хёна.
— Ты разве не знаешь? Утхэ просек фишку и уже смылся в группу летных испытаний.
— Убью гада. Раз Утхэ-хён так поступает, у меня есть свои методы. По возвращении пусть готовится повторять «я труп».
Эта работа, начавшаяся год назад, была невероятно изнурительной.
Они выравнивали площадки на вершинах гор и копали землю. Затем рабочие, даже не догадываясь о назначении конструкций, зарывали в землю «устройства» весом по 40 тонн каждое. После этого грунт утрамбовывали, устанавливали массивные стальные трубы и возводили нечто вроде шпилей.
Вокруг устанавливались ограждения, к которым никто не смел приближаться. Конечно, предусматривались и места для размещения гарнизона, который должен был охранять и обслуживать объект.
Сегодня на объекте устанавливали финальный компонент. Поэтому Инху и несколько исследователей лично присутствовали на месте.
Время шло, но работа продвигалась медленно. Основная сложность заключалась в подключении к основному блоку двигателя и генератора, который должен был производить колоссальную энергию и плазму.
Это были не обычные силовые кабели, а линии на основе высокоплотного оптоволокна, и каждый контакт приходилось соединять по отдельности, что было крайне неудобно.
— Хм, в этой области нам определенно нужны более продвинутые технологии.
Инху продолжал ворчать.
— Ничего не поделаешь. Время поджимало, так что на доработку системы соединений его просто не осталось.
— Ну, я понимаю. Когда же мы наконец перестанем возиться с этими железками?
— Даже когда тебя закопают в могилу, это вряд ли случится.
Инху пришлось согласиться с ироничным замечанием коллеги-исследователя.
То, что они сейчас устанавливали, называлось «Тактическая лазерная система ПВО». Химические лазеры на основе фтороводорода, дейтерия или йода, которые изучали в США, имели недостатки: они были громоздкими и требовали наличия опасных химикатов на платформе.
Кроме того, их проникающая способность не была полностью подтверждена — использование сильно зависело от атмосферы, облачности и других факторов. Поэтому США для крупных кораблей и других немобильных платформ в основном использовали систему «Лазер на свободных электронах».
— Без плазменного генератора о такой мощности нечего было и мечтать, верно?
— Пожалуй. Если бы США захотели установить лазер на свободных электронах такой мощности, им пришлось бы строить рядом целую электростанцию.
Инху и исследователи пошли дальше и усовершенствовали технологию.
Благодаря модернизации системы генерации, мощность, которая раньше ограничивалась примерно 1000 кВт, была поднята до 40 МВт и выше. И это только импульсная мощность.
Лазер на свободных электронах использует магниты и свободные электроны. Его преимущества — хорошая проходимость через атмосферу, высокий КПД и большая мощность.
К тому же радарная система для обнаружения и отслеживания целей превосходила фазированную антенную решетку системы «Иджис».
Она была способна перехватывать не только низколетящие крылатые ракеты, но и гиперзвуковые баллистические ракеты. В частности, эта установка была в большей степени ориентирована именно на защиту от баллистических ракет.
Баллистическая ракета, пройдя апогей траектории и набрав огромную скорость, сталкивается с землей на скорости, более чем в десять раз превышающей скорость звука. Эта установка была монстром, спроектированным специально для того, чтобы остановить такие ракеты.
Кроме того, значительно увеличив дальность действия лазера, которая раньше не превышала 500 км, они в итоге возложили на систему задачу по перехвату баллистических ракет, с которыми системе «Иджис» было бы трудно справиться.
— Говорят, Япония начинает полномасштабное развертывание баллистических ракет?
Это был вопрос Инху.
— Наверное, они полетят к нам сразу после развертывания. Но если одна такая лазерная установка будет сбивать более 30 ракет в минуту, это можно считать успехом в обороне, верно?
Инху сам задал вопрос, но коллега тут же засыпал его встречными вопросами.
— Хм, 20 стационарных установок для прикрытия побережья Восточного моря и 50 мобильных... Что ж, если не прилетит больше 1000 ракет за раз, это вполне осуществимо.
В случае войны любая страна, обладающая баллистическими ракетами, естественно, применит их первой.
Тактически важных целей, которые необходимо уничтожить, в каждой стране обычно насчитывается от 700 до 2000. Именно для того, чтобы нанести по ним первый удар, страны и стремятся обладать баллистическими ракетами.
— Если Япония узнает, что мы занимаемся этим для защиты от баллистических ракет, они, наверное, с ума сойдут.
Коллега Инху радостно рассмеялся, предвкушая этот момент.
— Наверняка. Они даже конституцию меняют, чтобы производить баллические ракеты, а узнать, что у противника уже есть средства противодействия — это должно быть очень деморализующе.
Исследователь, работавший бок о бок с Инху, хоть и сам участвовал в процессе, в глубине души снова восхитился Инху, создавшим таких монстров.
— А разработка наших баллистических ракет уже завершена?
На этот раз исследователя, похоже, заинтересовала ситуация в Корее.
— Дальность корейских баллистических ракет ограничена 500 километрами, поэтому мы и вкладывали все силы в разработку крылатых ракет. Разве можно достать Японию с дальностью в 500 километров? Соседние страны, наверное, и представить не могут, что Корея уже завершила разработку баллистических ракет средней дальности. Недавно Агентство оборонных разработок провело испытательный пуск корейской крылатой ракеты, так что все будут думать, что мы развиваемся только в этом направлении.
На самом деле старые корейские баллистические ракеты, чья дальность не превышала 500 км, были бесполезны против Японии. Именно поэтому в Корее велась столь активная разработка крылатых ракет.
Но теперь все иначе. Обычные дозвуковые крылатые ракеты могут иметь большую дальность, но риск их перехвата крайне высок. Поэтому страны, уже обладающие баллистическими ракетами, не особо беспокоятся о разработке крылатых ракет другими государствами.
— Было время, когда дальность полета ракет Кореи была ограничена всего 180 километрами. И даже когда мы с трудом добились ее увеличения, для Японии этот уровень все равно оставался незначительным.
Обновлено: 22.01.2026