Один из дней 2009 года.
Вид за окном расплывался из-за пара, поднимавшегося от кофе в её руках, и это портило ей настроение.
Зима уже давно закончилась, но Юнхва всё ещё носила вязаный свитер. Она слегка оттянула рукав и попыталась протереть им стекло.
— Тьфу, что три его, что нет, — проворчала она.
Юнхва и сама понимала, что акриловый свитер, совсем не впитывающий влагу, не сделает стекло чище, и мысленно обругала себя за глупость.
Она пересела на соседнее кресло — здесь кофе не мешал обзору, и пейзаж за окном стал отчетливым.
Ночной Ёидо выглядел сносно. Ей даже стало немного неловко за то, как она поносила Премьер-министра и правительство, вбухавших баснословные деньги в превращение бывшей площади в парк.
— Хм, эта парочка явно промахнулась со «слепой зоной». Почему люди думают, что из небоскребов их не видно?
Её офис в здании CCMM на Ёидо славился панорамным видом. Должно быть, в порыве страсти влюбленные слишком уверовали в надежность выбранного ими закутка и теперь вовсю предавались утехам.
Затем её внимание привлек элегантный господин в дорогом костюме. Проходя мимо старого бездомного, просившего милостыню в углу парка, он не просто не проявил сочувствия, а шарахнулся в сторону, стоило тому заговорить, будто боялся подцепить заразу.
— Хм, какой мерзкий тип.
Она уже привыкла коротать время, наблюдая за прохожими. Особенно в такие дни, как сегодня: когда даже ей, сотруднице с трехлетним стажем, приходилось дежурить, это хобби затягивало всё сильнее.
Щелк.
— Юнхва, пойдем ужинать.
От грохота распахнувшейся двери она вздрогнула, но, узнав голос Чонхуна, облегченно выдохнула.
— Ах ты ж гад! Привычку стучаться дома в копилке с мелочью оставил?
Она и не так его честила, но сколько бы он ни выслушивал ругательств, в нем ничего не менялось.
Неизвестно, что на него нашло, но после исчезновения Инху этот парень совершил невозможное — поднялся в школьном рейтинге сразу на сорок позиций. Разумеется, приторные похвалы классного руководителя шли в комплекте.
На вопрос о причинах он ответил какой-то нелепицей:
— Потому что хотел быть с тобой.
С тех пор он следовал за ней по пятам: и в университет, и в редакцию газеты. Она знала причину и без лишних слов — он любил её. Когда его чувства стали слишком очевидны, в студенческие годы она даже пыталась от него отделаться.
Он не только срывал все её свидания, но и на факультетских выездах грудью вставал на её защиту, пресекая любые поползновения старшекурсников.
В итоге Юнхва сдалась. Она не смогла переехать его, когда он улегся перед колесами её машины, требуя давить, если она хочет уйти. Видя такую непоколебимую преданность, она и сама изменилась. И теперь он покорно сносил её брань.
— Эй, если не научишься стучать, однажды тебе не поздоровится.
Ресторанчик ссамбапа напротив офиса славился своим густым твенджан-ччигэ с речными улитками. Юнхва без умолку ворчала, пока Чонхун с аппетитом уплетал огромный сверток ссама, который она сама же ему и завернула.
— Эй, как в тебя столько влезло? Я же в шутку такой огромный сделала, а ты...
Юнхва, надув щеки, словно рассерженная рыба-фугу, уставилась на Чонхуна. Ей до смерти хотелось выплюнуть пережеванную еду прямо в его наглую, ухмыляющуюся физиономию.
«А может, и правда плюнуть?»
— Ладно-ладно, в следующий раз сделаю поменьше, — взмолился он.
Глядя на его виноватое лицо, она на миг почувствовала себя счастливой. Этот парень, освобожденный от армии как единственный сын в пятом поколении, со времен старшей школы прилип к ней словно пиявка. Он должен был ей осточертеть, но Чонхун, словно исполняя какой-то священный долг, стал для неё незаменимым.
— Слушай, пока ешь. Вчера Ким-сонбэ шепнул, что в политических и военных кругах творится что-то странное.
— Что именно?
Чонхун говорил так, будто раздобыл невероятный эксклюзив.
— Дожуй сначала. Я твою еду не отниму.
— Выкладывай уже, а то эта нетерпеливая стерва сейчас копыта откинет.
— О, так эта стерва еще жива?
За шутку он тут же получил болезненный удар по голени.
— Так что там подозрительного?
— Да черт его знает. Говорят, запахло жареным, потому что и правящие, и оппозиция помалкивают. Может, дело в проекте нового города в регионе Чхунчхон?
— Идиот, учи матчасть. С чего бы им это замалчивать? Они же готовы глотки друг другу перегрызть из-за этого проекта.
И то верно. Оппозиция ни за что не стала бы молчать, пронюхай она о чем-то подобном.
— Думаешь? Тогда что это?
— Расскажи подробнее. При чем тут военные? Может, коррупция в оборонных заказах?
— Вполне возможно... Блин, мне что, опять быть на побегушках у политического отдела?
— А ты разве не всегда был у меня на побегушках? Ладно, принято. С кого начнем?
Отвечая Юнхве, Чонхун поймал себя на мысли, что говорит совершенно спокойно, хотя на душе было паршиво, будто он вышел из туалета, не подтеревшись.
— Для начала — депутат Ким Сокхён из правящей Национальной партии.
Но что это за чувство? С каждым словом Чонхуна всё сильнее одолевала непонятная тревога.
— Почему он?
— Депутат Ким в последнее время зачастил в Голубой дом. А еще подозрительно ведет себя Чон Хитхэ, влиятельный человек из оппозиции, он тоже в комитете по обороне.
— А с ним-то что?
— Юнхва, если бы дело было в коррупции, разве оппозиция не раструбила бы об этом первой?
— Логично.
— Вот только они подозрительно тихо шепчутся между собой.
Неприятное предчувствие грызло Чонхуна всё сильнее. Он отвечал на вопросы, но не мог отделаться от ощущения, что вот-вот случится беда.
— Шепчутся? Может, это какой-то «бартер»?
— В смысле?
— Я про новый город в регионе Чхунчхон. Может, правящую партию прижали, и они пытаются откупиться этим проектом?
— Хм, в любом случае, начинать надо с этих двоих.
— Ясно. У тебя есть задание.
Черт, вот оно что. Источником его тревоги было осознание: он выложил всё Юнхве, прекрасно зная её характер. Он совсем забыл, что эта девчонка будет помыкать им как рабом. Чонхун весь съёжился.
— Какое еще задание? Я тебе инсайд принес, и хватит с тебя.
— Ты, кажется, забыл свое место. Кто ты у нас?
— Ну... твой мальчик на побегушках.
Зря он хорохорился. Пытаться спорить с судьбой было бесполезно.
— Вот и славно. Завтра идешь к Чон Хитхэ, а я займусь Кимом.
Чонхун проклинал свой длинный язык. Его вечное желание выслужиться перед Юнхвой всегда выходило ему боком. Когда он понуро поплелся оплачивать счет, Юнхва бросила ему в спину:
— Завтра в шесть быть на работе. Не придешь — прибью!
— Черт, какая еще сенсация? Да я скорее сдохну...
Надо было догадаться еще тогда, когда Чонхун притащил этот «инсайд».
Там, где она стояла, уже собрались десятки репортеров — видимо, тоже учуяли запах жареного. Журналисты из «Хангиль Ильбо», похоже, приперлись всем отделом: они отгородили себе кусок территории и заняли лучшие позиции для съемки. Можно было не сомневаться, что у штаба оппозиции творится то же самое.
— Эй, какая еще сенсация? Ты издеваешься? Мы в самом хвосте! Ну, гаденыш, попадись мне только...
Она выместила злость на телефонную трубку. Разумеется, на том конце был Чонхун.
— Как же мне туда пролезть?
Сейчас её главной проблемой было пробиться сквозь стену репортеров, которая казалась длиннее и неприступнее Великой Китайской стены.
Но это были лишь мечты. Местные репортеры были размером с быков. Похоже, слухи о том, что в политический отдел газет теперь набирают по весу и габаритам, были чистой правдой.
Вспышки камер защелкали одна за другой. Юнхва, отчаянно пытаясь найти лазейку, с силой толкнула Сихвана, своего оператора-второгодку. Тот с грохотом повалился на землю.
— Идиот, если уж падаешь, так проламывал бы стену! Снимай давай, чего уставился?
Депутата Ким Сокхёна, пытавшегося пробраться к машине под охраной, облепили репортеры с микрофонами.
— Это правда, что депутат от правящей партии замешан в скандале?
— Правда ли, что в деле фигурирует генерал Чон Донхён?
Вопросы сыпались градом. Услышав имя Чон Донхёна, Юнхва опешила.
«Генерал? Высшее командование замешано? Откуда они всё это пронюхали?»
— Прошу внимания, пройдемте в зал для совместных пресс-конференций. Там мы ответим на все вопросы, — объявил помощник.
Пресс-конференция? Неужели её состряпали на скорую руку специально для этой стаи гиен? Времени на раздумья не было — толпа журналистов хлынула к залу.
— Черт, как собак дрессируют...
Юнхва тоже сорвалась с места. А её бестолковый помощник в это время увлеченно снимал задний бампер отъезжающего лимузина.
Подзатыльник!
— Ты что творишь? На кой черт мне снимки багажника? Ты по объявлению на работу пришел?
Сихван всегда был для неё козлом отпущения. Юнхва давно поклялась исправить его гнилую натуру. Всё началось год назад, когда он только устроился. Она шла к кофейному автомату, который стоял в очень удобном месте — за углом. Если там притаиться, можно было услышать, как новички, попивая горький кофе из вечно ломающегося аппарата, вместо сахара перемывают кости старшим коллегам.
«О, началось», — подумала она тогда.
Коллеги сочувствовали Сихвану, жалуясь на тяжелый характер Юнхвы, но его ответ превзошел все ожидания:
— Если бы не её симпатичное личико, я бы уже давно швырнул камеру ей в голову и уволился.
С тех пор он стал её любимой мишенью. Она твердо решила выбить из него эту дурь и привить настоящий журналистский дух.
— Чего уставился? Шевелись!
В него полетел блокнот.
— Ай! Да куда ехать-то?
— Ты уши в столовой проел? В 63-е здание, я же сказала!
Парень пулей заскочил в машину.
— А вы?
— Езжай сам. У меня весь запал пропал. Напиши там что-нибудь, всё равно пресс-релизы раздадут.
— Ну, тогда я всем скажу, что вы решили сачкануть, — буркнул он, захлопнул дверь и рванул с места.
Невыносимый тип.
— Только попробуй! Я всё Чонхуну расскажу!
Машина на миг притормозила, но тут же снова набрала скорость. «Да, авторитет Чонхуна всё еще непоколебим», — усмехнулась она.
Школьные замашки Чонхуна никуда не делись: он и сейчас порой воспитывал младших кулаками. Как-то раз он так «проинструктировал» новичка, что тот загремел в больницу на неделю.
— Фу-ух...
Она прикурила сигарету с содержанием никотина 0,60. Юнхва не понимала тех, кто курил «легкие» сигареты. Какая разница, если внутри всё равно две сотни ядов, убивающих клетки и заставляющих легкие гнить? К тому же вкус у них был паршивый.
Эти дамские сигареты, не дававшие никакого удовлетворения, сколько ни затягивайся, напоминали ей мужчин, которые лезут в постель с достоинством размером с палец.
— Кобальт, хлор, мышьяк... Какая разница, от чего подыхать.
Ощутив приятную тяжесть в легких, Юнхва с шумным вздохом выдохнула последнюю струю дыма. Она швырнула окурок на землю и с силой раздавила его каблуком. И в этот самый момент.
Обновлено: 22.01.2026