**Глава 21. Здесь слишком мало места, чтобы всё записать**
На другом конце провода Ли Минжэнь, сын старика Ли, с тяжёлым вздохом открыл корзину на компьютере. Отыскав там письмо от отца, он обратился к родителю с интонацией, полной глубокого бессилия:
— Пап, я совсем недавно вступил в должность начальника отдела административного планирования Института материалов Академии наук. Твои проекты, теории и методы проверки... всё это настолько выходит за рамки земного технологического уровня, что даже если ты убедишь меня, во всём мире не найдётся никого, кто был бы в силах воплотить это в жизнь и проверить. Ты что, опять забыл принять таблетки? Где Сун Нин? Дай ему трубку!
— Хватит болтать! — отрезал старик Ли. — Открыл файл или нет?
— Открыл.
— Не обращай внимания на начальные части о пространственно-временной пене и межпространственной передаче информации. Листай сразу на последнюю страницу, к последнему абзацу.
Ли Минжэнь послушно прокрутил тридцать страниц документа. Увидев в самом конце блок уравнений и пояснительный текст, он замер в недоумении.
— Это... распределение Максвелла? — Его голос дрогнул от удивления. — Утверждается, что эта система способна снизить энтропию электромагнитной матрицы и обеспечить сверхточное управление полями?
На больничной койке лицо старика Ли стало мертвенно-серым от серьёзности момента:
— Это нейросетевые алгоритмы, смешанное уравнение Пуассона и уравнения Навье-Стокса, из которых выведено распределение Максвелла. Сун Нин принёс это из храма Наньпуто — намолил, можно сказать. Если внедрить это в систему магнитного управления, можно добиться тончайшего удержания турбулентных потоков сверхвысокотемпературной плазмы. Мы сможем направлять частицы магнитным полем, используя их собственную инерцию для самоограничения. Это инерциальное удержание высокотемпературной плазмы в чистом виде!
Старик перевёл дыхание и продолжил, чеканя каждое слово:
— Свяжись с Институтом ядерной энергии. Пусть введут эти уравнения в электромагнитную матрицу управления малого Токамака для верификации. Если пиковая скорость компьютера достигает тысячи терафлопс, а устойчивая — десяти тысяч, программа запустится. И тогда ты поймёшь, чем твой старик занимался весь этот год!
Ли Минжэнь всё ещё колебался, слушая пылкую речь отца.
— Но...
— Никаких «но»! — Старик Ли, казалось, читал мысли сына. — Я знаю, что ты хочешь спросить!
Подавляя внутренний трепет, он процедил сквозь зубы:
— Плевать, откуда взялись пороговые значения и решения уравнений Навье-Стокса и Пуассона. Просто подставь результат! Он верный! Если боишься за своё кресло и не хочешь ввязываться в эксперименты вне твоей компетенции, сначала отдай это математикам. Пусть проверят логику вывода. Но помни: за мной уже следят. Как только закончишь проверку, немедленно свяжись с Комитетом госбезопасности. Пусть пришлют людей в народную больницу Ханьчжуна, чтобы забрать меня и Сун Нина! Иначе... иначе готовься забирать мой труп.
— Папа? Как вы оказались в Ханьчжуне? Почему ты в больнице? Алло! Алло?!
В трубке раздались короткие гудки. Ли Минжэнь медленно опустил руку и устало потёр виски.
Ни для кого не было секретом, что главными камнями преткновения в создании термоядерного реактора оставались материаловедение и магнитные поля. И в конечном счёте всё упиралось именно в магнетизм. Если бы удалось создать материал для корпуса, способный выдержать сотни миллионов градусов, коммерциализация термоядерной энергии стала бы реальностью. Однако в рамках современной физики существование такого материала невозможно. Поэтому основной упор делался на магнитное удержание — создание мощных полей, способных обуздать яростную энергию плазмы.
Проблема заключалась в турбулентности. В недрах реактора сталкивались бесчисленные частицы, порождая хаос, который из-за огромного количества переменных было практически невозможно предсказать. А без точного прогноза траекторий частиц идеальное магнитное удержание оставалось мечтой. Ошибка превращала мирный реактор в настоящую водородную бомбу.
Современная наука шла двумя путями. Первый — поиск сверхпроводников, область, куда вливались колоссальные ресурсы по всему миру. Второй — чистая математика: поиск идеального решения уравнений Навье-Стокса для описания турбулентности. В этом направлении продвигались лишь единицы, для остальных эти выкладки были китайской грамотой. Теоретически, если пустить ток через сверхпроводник без потерь, можно создать магнитное поле невероятной мощи и усмирить плазму грубой силой. Зафиксировать солнце в ловушке.
И тут — какие-то уравнения из ниоткуда, якобы решающие сложнейшую проблему контроля плазмы и дающие ответ на одну из «проблем тысячелетия». Неслыханная дерзость. Фантастика.
Ли Минжэнь в нерешительности снова взял телефон и набрал номер Сун Нина. Аппарат долго вибрировал, но никто не ответил. Сын профессора вновь обратился к файлу и прочитал приписку в самом конце. От прочитанного на его лице отразилась горькая усмешка.
«В данной работе нет цитат, лишь плоды моих многолетних изысканий. Я осознаю, что при нынешнем уровне земных технологий исследования микроквантового мира выглядят утопией. Поэтому, опираясь на прорыв в области материалов для хранения водорода и сверхточного контроля электромагнитных полей, я успешно реализовал зажигание и управление холодным ядерным синтезом. Создан реактор с положительным выходом чистой энергии, что закладывает энергетический фундамент для освоения пространства-времени. К сожалению, ядерный синтез затрагивает слишком много смежных областей, а здесь слишком мало места, чтобы всё записать. Хотите знать, как далеко я продвинулся? Проверьте уравнения».
Примерно в 1637 году Пьер Ферма на полях «Арифметики» Диофанта оставил похожую заметку: «Я нашел воистину чудесное доказательство этой теоремы, но поля книги слишком узки для него». Математический мир бился над его загадкой более трехсот лет, пока в 1994 году американец Уайлс не поставил точку.
Но здесь? В электронном-то письме? Ли Минжэнь в недоумении прокрутил документ до самого конца и наткнулся на фотографию. На снимке старик Ли и Сун Нин стояли на фоне катушки Теслы, сияя улыбками во все тридцать два зуба.
В своё время Ли Минжэнь потратил немало сил, помогая отцу с этим оборудованием, доставая редкие материалы и даже оформив липовый договор о сотрудничестве с Академией наук, чтобы легализовать его «лабораторию» на свалке. Он надеялся, что эти деньги купят отцу год спокойствия. Не вышло.
— Это отец звонил? — Раздался сонный голос жены. Она незаметно вошла в кабинет.
Обновлено: 23.01.2026