Глава 20 — Глава 20. Лин Жуй, кто же ты такой?

**Глава 20. Лин Жуй, кто же ты такой?** Психическое здоровье Лин Жуя? Цзян Юньси горько усмехнулась и покачала головой: — Честно говоря, понятия не имею. Но если бы у него действительно были проблемы с головой, стала бы я поручать ему такой заказ? Логика была железной. Кто в здравом уме доверит миллионные инвестиции и сложную разработку сумасшедшему? Офицер Ли задумчиво кивнул. Похоже, девушка действительно не в курсе. — Идемте, — он поднялся, жестом приглашая её следовать за собой. — Посмотрите на него сами. Он привел Цзян Юньси в комнату наблюдения. Внутри доктор Чжан сидела, скрестив ноги в позе лотоса прямо на кресле, и была полностью поглощена изучением бумаг. — Капитан Ли! — несколько сотрудников, дежуривших у мониторов, вытянулись при появлении начальника. Доктор Чжан, даже не подняв головы, прокомментировала, словно продолжая прерванный разговор: — Логика Лин Жуя безупречна. Судя по результатам теста, его психологическое состояние — эталон здоровья. Однако… нельзя исключать симуляцию. Она перевернула страницу и ткнула ручкой в монитор: — Посмотрите. Прошло почти полчаса. Он полностью ушел в вычисления. Такая степень концентрации и отрешенности встречается только в двух случаях: либо перед нами абсолютный гений, либо законченный безумец. Гений слева, безумец справа. Тонкая грань, на которой балансируют великие умы. Психиатрические клиники полны людей с высочайшим IQ, которые просто застряли в лабиринте собственных идей и не нашли выхода. Офицер Ли промолчал, предоставив Цзян Юньси возможность самой оценить ситуацию. Девушка прильнула к стеклу односторонней видимости, а затем перевела взгляд на монитор, транслирующий картинку с камеры над столом Лин Жуя. Камера смотрела вертикально вниз. Большая часть листа была закрыта головой парня, но то, что виднелось по краям, было испещрено формулами. Это был хаос символов, интегралов и уравнений, написанных летящим, уверенным почерком. Цзян Юньси, отличница и гордость университета, почувствовала себя первоклассницей. Она не понимала ровным счетом ничего. — С ним… с ним всё будет в порядке? — в её голосе прозвучала тревога, которую она сама от себя не ожидала. На экране Лин Жуй продолжал писать. В его позе, в движении руки чувствовалась какая-то нечеловеческая одержимость. — На данный момент угрозы нет, — отозвалась доктор Чжан, потирая подбородок. — Но чем глубже он будет погружаться в научные изыскания, тем сильнее будет затягивать его собственный внутренний мир. Есть риск, что однажды он просто не захочет — или не сможет — вернуться. Грань между реальностью и фантазией сотрется. «Не сможет вернуться?» — эхом отозвалось в мыслях Юньси. Но ведь «Двухвостый Скорпион» — это только начало. Талант такого масштаба не останется незамеченным. Скоро за ним придут люди из правительства, военные… Что тогда будет с Лин Жуем? Как он выдержит давление? Тревога в её глазах сменилась настоящим страхом за судьбу этого странного парня. В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянул дежурный: — Капитан Ли, к нам прибыли сотрудники Бюро Безопасности. Говорят, они по душу Лин Жуя. Ли застыл. Бюро Безопасности? Здесь? Он медленно повернул голову к Цзян Юньси. Но на её лице не было удивления — только глубокая, тяжелая печаль. «Значит, она что-то знала», — понял Ли. Он быстрым шагом направился в приемную. Там его уже ждали двое мужчин в строгих темных костюмах, от которых за версту веяло сталью и секретностью. Заметив полицейского, они синхронно поднялись. — Добрый день. Чжао Синь, Бюро Безопасности, — один из них достал удостоверение и раскрыл его перед лицом Ли. Офицеру хватило секунды. Подделывать такие «корочки» и приходить с ними в полицейский участок мог только самоубийца. — Чем могу помочь? — настороженно спросил Ли. — Мы пришли за Лин Жуем. Он ведь у вас? — на лице Чжао Синя играла вежливая, но ничего не значащая улыбка. — В допросной. Он проходит подозреваемым по делу о мошенничестве в особо крупных размерах, поэтому… — начал было Ли. Чжао Синь мягко, но властно перебил его: — Ситуация изменилась. Статус Лин Жуя стал… специфическим. Все материалы по его делу, включая вещественные доказательства и записи, переходят под нашу юрисдикцию. — Все материалы? — переспросил Ли, чувствуя, как холодок бежит по спине. Полная передача дела обычно происходит только при пересечении с вопросами национальной безопасности или терроризма. Что, черт возьми, натворил этот парень? Поднял на уши само Бюро? — Именно. Полная передача. Видеозаписи, протоколы, всё, — подтвердил Чжао Синь. — Хорошо. Следуйте за мной. Ли привел агентов в комнату наблюдения. Через стекло было видно, как Лин Жуй продолжает исписывать очередной лист бумаги. — Его психическое состояние нестабильно, возможно, вам придется подождать, — предупредил Ли. Но Чжао Синь уже не слушал. Его взгляд прикипел к монитору высокого разрешения. Глаза агента сузились, сканируя строки формул, вылетающих из-под карандаша Лин Жуя. — Как долго он это пишет? — голос Чжао Синя изменился. Исчезла светская вежливость, появился металл. — Около получаса, — сверился с часами дежурный. — Полчаса… — пробормотал агент. — Кто еще имеет доступ к этому видеопотоку? Листы черновиков выносили из комнаты? Кто входил к нему? Он сыпал вопросами, не отрывая взгляда от экрана, где рождалась новая наука. Затем резко повернулся к своему напарнику: — Сяо У, зафиксируй всех присутствующих. Я должен сделать звонок. — Есть, командир! Помощник Сяо У выпрямился, и как только Чжао Синь вышел, обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Господа, прошу внимания. То, что я сейчас скажу, крайне важно. Он открыл портфель и достал пачку бланков. — Мне нужен полный список всех, кто контактировал с Лин Жуем. О чем говорили, что спрашивали. Весь процесс допроса, все видео и аудиозаписи изымаются и опечатываются. Он положил бланки на стол: — Кроме того, после завершения нашей проверки, каждый из вас подпишет соглашение о неразглашении. Уровень секретности — «Совершенно Секретно». Срок действия — десять лет. В комнате повисла гробовая тишина. Десять лет молчания. Даже государственные экзамены гаокао имеют гриф секретности только до момента вскрытия конвертов. Полгода максимум. А здесь — десять лет тюрьмы за одно лишнее слово. Полицейские переглянулись. В их глазах читался немой вопрос, смешанный со страхом и благоговением. Все эти меры безопасности… ради одного студента? Кто же ты такой, Лин Жуй?!