В юридической библиотеке Университета Хангук было предостаточно комнат для занятий.
Студенты-юристы народ такой: их раздражает любой чужой шорох или движение, но сами они обожают учиться с комфортом, вытянув ноги.
Поэтому учебных кабинетов, где можно расслабиться и даже изредка перекинуться парой слов с приятелем, вечно не хватало, сколько бы их ни строили.
Хан Соль лишь чудом удалось забронировать место, выдержав нешуточную конкуренцию.
И в этой с таким трудом добытой комнате…
— Да что за… Почему здесь ошибка? — Раздалось с противоположной стороны стола.
Напротив неё сидел Пак Юсын – главный безнадёжный тупица Университета Хангук.
— …Ты-то здесь что забыл? — Выдавила Хан Соль.
— Мы же в одной группе. Давай помогать друг другу. Разве баллы за презентацию не зависят от того, насколько хорошо подкованы все участники? — Пак Юсын невозмутимо подчеркнул свою значимость, так что выгнать его стало как-то неудобно.
— А ты не знал, что настоящие герои не бахвалятся своими заслугами?
— Будущий юрист должен привыкать выжимать пользу из любой мелочи. Если считать скромность добродетелью, как ты собираешься выигрывать суды?
— Ох, ну и заноза, ни в чём не уступит, — Хан Соль обиженно надула губы.
Впрочем, она понимала: он прав, и ей стоит быть благодарной.
Для неё, привыкшей всегда и везде быть первой, статус «лучшего студента», ускользнувший к Син Соджуну, стал шоком. Даже на первом экзамене она уступила этому выскочке.
Чтобы отыграться, требовались высокие баллы за групповую работу.
И неважно, случайно у Юсына это вышло или нет, но он действительно утер наглый нос «лучшему студенту» и принёс группе очки. Ради такого Хан Соль была готова потерпеть его присутствие в своей учебке.
— Ну-ка, дай посмотрю.
— А?
— Ты же сказал, что не понимаешь, где ошибка. Давай сюда, проверю.
Когда она протянула руку, Пак Юсын удивлённо округлил глаза, но всё же передал ей черновик с решением. Хан Соль принялась внимательно читать.
— Так, посмотрим… «А в состоянии опьянения управлял электросамокатом, сбил человека и нанёс ему травмы…» Однако позже в Закон о дорожном движении внесли правки: электросамокаты перестали классифицироваться как «автомобили и прочее» и перешли в категорию «персональных средств мобильности» или «велосипедов», из-за чего наказание смягчилось.
— В таком случае, — продолжил Юсын, — в качестве спорного момента берём «теорию мотивов» из части 2 статьи 1 Уголовного кодекса. Поскольку поправка в закон – это не результат «раскаяния законодателя в несправедливости наказания», применяется старая редакция закона, и приговор остаётся в силе.
— …Что?
— Я не прав?
Хан Соль лишилась дара речи от его вопроса.
— Пак Юсын, ты издеваешься? Теорию мотивов давно упразднили!
— …Чего-о?
«Теория мотивов» – это доктрина о том, как трактовать случаи, когда после совершения преступления, но до вынесения окончательного приговора, закон меняется в сторону смягчения или отмены наказания.
В части 2 статьи 1 Уголовного кодекса четко сказано, что в таких ситуациях нужно следовать новому закону.
Однако прежний судебный прецедент Верховного суда гласил, что сначала нужно изучить «мотив» изменения закона.
Следовать новому закону полагалось лишь в том случае, если поправки вносились как признание того, что прежнее наказание было чрезмерным или несправедливым.
Проблема заключалась в том, что этой «теории мотивов» не было ни в одном законодательном акте – её невозможно было найти, даже если очень захотеть. Да и само определение «раскаяния законодателя» было крайне туманным.
Неудивительно, что доктрину критиковали как лишенную всякого основания.
В итоге её окончательно похоронили вместе с изменением прецедента… кажется, это случилось в прошлом году.
Любой студент, готовящийся к поступлению в юридическую школу, обязан был знать, что теория мотивов канула в лету.
— Серьёзно? — Переспросил Юсын.
— Смотри. Здесь же написано, — Хан Соль открыла свежее издание «Общей части уголовного права». Пак Юсын уставился в книгу отсутствующим взглядом.
А затем вдруг решительно отодвинул стул, вскочил и выкрикнул:
— …Слава!
— Слава?
— Слава дедушкам из Верховного суда! Наконец-то эту мусорную теорию выкинули на помойку!
«… Странный он всё-таки», – Хан Соль невольно прыснула.
Если подумать, всё это было поразительно.
В бакалавриате, когда она была старостой факультета менеджмента, Пак Юсын со стороны казался законченным разгильдяем. Настоящий сорвиголова.
Но вот он каким-то чудом пролез в юридическую школу и теперь целыми днями не отлипает от учебников. На лекции он всегда приходит раньше неё, заранее раскладывает пособия и готовится к занятиям.
Иногда он подмечает такие тонкие юридические доктрины, о которых она и сама не слышала, а в другой раз, как сейчас, реагирует на базовые вещи так, будто слышит о них впервые.
Особенно это касалось свежих прецедентов или недавно изменившихся норм.
«Такое чувство, будто в него вселился призрак какого-нибудь бедолаги, который умер, готовясь к Саси», – промелькнула мысль.
Хан Соль и не подозревала, насколько была близка к истине.
— Отлично, теперь хоть смысл появился, — пробормотал Пак Юсын. Он засучил рукава и с удвоенным рвением принялся листать учебник.
Подготовительный курс Pre-law перевалил за экватор.
Я понемногу начал привыкать к изучению права, к которому не прикасался целую вечность. Видимо, у мозга тоже есть своего рода «мышечная память».
Юриспруденция по сути своей – это попытка наполнить бездонную бочку. Объём информации огромен, а её летучесть поражает: обычное дело, когда вечером ты всё выучил, а утром не можешь вспомнить ни строчки.
Выход один – лить воду быстрее, чем она вытекает. И в этом я был мастером.
— Не ожидал, что за это время сменится столько прецедентов и доктрин… — прошептал я.
Вроде бы я попал не в прошлое, а в мир вебтуна, но детали здесь проработаны пугающе реалистично. Количество новых прецедентов, появившихся с тех пор, как я забросил учёбу, просто зашкаливало.
Честно говоря, по объёму материала сейчас кажется сложнее, чем десять лет назад, когда я готовился к государственному экзамену на юриста.
Но от этого становилось только интереснее.
— Опять ты раньше всех? — Раздался голос Хан Соль.
— Я ведь всего лишь сто тридцать девятый в рейтинге. Чтобы догнать остальных, надо пахать, — ответил я.
Я, как обычно, сидел за партой ещё до начала лекции, просматривая тему сегодняшнего занятия. Хан Соль присела рядом.
— …Ты ведь не из-за слов того парня так стараешься?
— Того? А, этого… Пэ как-то-там?
— Учёба – это битва характеров. Не стоит слушать тех, кто пытается тебя задеть или выбить из колеи. Не перенапрягайся, иди в своём темпе.
Это что, она за меня переживает?
В оригинале Хан Соль всегда казалась сухой и чопорной, но на деле она оказалась на удивление заботливой. Впрочем, её тревоги были напрасны: я уже и имя того Пэ забыл.
Хотя, если подумать, его последняя фраза про то, что «лафа с баллами скоро закончится», меня немного зацепила. Что он задумал?
— Сегодня у нас деликатная ответственность юридических лиц. Так, условия… «О», «Д», «В»… «О», «Д», «В»… — Хан Соль, устроившись рядом, открыла ту же страницу и принялась бубнить мнемотехники для запоминания. Похоже на то, как школьники зубрят таблицу Менделеева.
Минут через десять, когда до звонка оставалось совсем немного, в аудиторию хлынула толпа студентов. В эти моменты здесь становилось шумно, прямо как в старые добрые времена бакалавриата.
«Хотя, какая разница», – подумал я.
Казалось бы, люди уже окончили университеты, поступили в элитную юридическую школу – должны быть взрослыми и солидными. Но реальность далека от идеала.
Большинство здесь – так называемые «свежевыпускники», которые сразу после диплома прыгнули в юршколу, не нюхнув настоящей жизни. Их психологический возраст мало отличается от студенческого.
В университете они только и делали, что зубрили, так что со времен старшей школы в их головах мало что поменялось.
Ещё когда я читал «В юридической школе», мне казалось, что персонажи ведут себя по-детски. Теперь, встретив вживую того же Пэ, я убедился в этом окончательно.
Это просто дети. Переростки-старшеклассники, застрявшие в бесконечном цикле экзаменов. Интересно, в реальности студенты юрфаков такие же?
— Итак, начнём перекличку, — в аудиторию вошёл профессор Пак Сугын, ведущий гражданское право.
— Первая группа. Кан Дусон.
— Я.
— Ю Тхэун.
— Здесь.
Очередь дошла до нас.
— Десятая группа. Хан Соль.
— Я.
— Пак Юсын.
— Здесь.
— Ли Хару.
— …
Тишина. Как и всегда, ответа не последовало. Хан Соль покосилась на пустое место рядом со мной и тихо вздохнула.
— Она вообще собирается приходить?
— Кто знает, — пожал я плечами.
— Ох…
— Да не переживай. Ты и так за двоих пашешь.
— В э-том-то и проблема!
На самом деле я знал, что Ли Хару не появится на протяжении всего подготовительного курса. Даже после начала семестра она почти не будет мелькать в сюжете, пока к середине первого курса не ворвётся в историю, сбросив на всех «информационную бомбу».
«Ну, об этом я подумаю позже».
В любом случае, с той проблемой Син Соджун разберётся сам, так что меня это не касается. С презентациями и опросами мы с Хан Соль (точнее, в основном она) справляемся. Будем считать, что Ли Хару – это просто призрак в списке группы.
— Итак, сегодня… мы разбираем деликатную ответственность юридических лиц? — Пак Сугын начал лекцию.
— Для начала: что такое юридическое лицо? Кто ответит?
Хан Соль тут же вскинула руку.
— Это субъект, который не является человеком, но наделён законом правом быть носителем прав и обязанностей.
— Верно. В гражданском праве считается, что человек обладает правосубъектностью с рождения. Мы называем таких субъектов физическими лицами.
Профессор обвёл аудиторию взглядом.
— Однако существуют структуры, которые людьми не являются, но в силу практической необходимости мы договорились считать их таковыми. Это и есть юридические лица.
Вопрос был элементарным, так что бонусных баллов за него не полагалось. Хан Соль разочарованно цокнула языком.
— Представим компанию, — продолжал Пак Сугын. — Для её работы нужны огромные вложения. Она берет инвестиции, кредиты. И вот вопрос: кому кредитор должен предъявлять требования по возврату долга?
Профессор сделал паузу.
— Директору лично? Тогда кредитору будет очень неуютно. Когда речь идет о капиталах целой корпорации, это огромные суммы. Кто станет давать такие деньги под честное слово одного человека? А если он сбежит?
Для предотвращения таких ситуаций нужны гарантии. Но какие?
— Может, распределить долг на всех участников компании? Кредитор будет доволен, но для рядовых сотрудников это станет катастрофой. Ты ничего не занимал, а на тебе вдруг висит чужой долг…
Именно поэтому, как пояснил Пак Сугын, был найден компромисс – концепция юридического лица.
— Что, если сама компания станет правосубъектной? Будет владеть имуществом от своего имени и отвечать по долгам? Вот вы, студент, что скажете?
— Хм… Наверное, так кредитору проще доверять должнику? Ведь по обязательствам отвечает вся фирма.
— Именно! Кредитор спокоен, зная, что может взыскать долг из активов компании, и риск невыплаты снижается, пока фирма на плаву.
Объяснение было простым, но доходчивым.
Часто в пылу подготовки к экзаменам студенты забывают о смысле правовых институтов. В билетах ведь не спрашивают о «целях законодателя».
Поэтому учебники и курсы часто опускают эти основы.
«Но без этого никуда», – подумал я.
Если понимать цель закона, решение многих кейсов становится очевидным без всякой зубрежки. Например, в вопросах о юрлицах прецеденты часто трактуются в пользу контрагента.
Будь то регистрация ограничений полномочий или связь деликта с должностными обязанностями…
Не понимая сути, придётся зубрить: кому и когда суды благоволят. Нагрузка на память растет по экспоненте. Но если знать, что за институтом юрлица стоит защита стабильности оборота, всё складывается само собой, как пазл.
Так что подход профессора – разобрать основы на подготовительном курсе – был крайне здравым. На мой скромный взгляд.
— …На этом всё. Есть вопросы? — Пак Сугын закончил изложение темы.
Лекция была настолько прозрачной, что вопросов ни у кого не возникло.
— Что ж. Будем считать, что все всё усвоили. Перейдем к разбору задач по группам?
Началось.
Хан Соль сладко потянулась. Обычно от нашей группы выходила она: я ещё только латал дыры в знаниях, а она в рамках программы подготовительного курса знала практически всё.
Лишь изредка, когда мне становилось неловко, что она отдувается за всех, я выходил вместо неё.
Она зарабатывает очки, я – на подхвате и для моральной поддержки. Идеальное разделение труда.
— Какое там разделение… — пробормотала Хан Соль.
Но тут профессор добавил:
— Ах да, небольшое объявление.
Пак Сугын почесал затылок.
— Поступила жалоба на текущую систему оценок. Мол, если в группе есть один сильный студент, остальные выезжают на его горбу и получают незаслуженные баллы.
Опа.
— Поэтому мы немного сменим формат.
Новая схема была такой: профессор сам вызывает случайного человека от каждой группы.
Затем оглашается задача.
Вызванный студент решает её, а остальные могут критиковать и задавать вопросы. За правильное решение и успешную защиту от нападок – плюс, за ошибки – минус.
Все баллы – и положительные, и отрицательные – суммируются в общий рейтинг группы.
Теоретически, даже если один гений принесёт горе баллов, один неуч, которого размажут у доски, может свести все усилия к нулю.
— И ещё. С этого момента в оценку будут включены баллы за посещаемость каждого члена группы. Были настойчивые просьбы учесть это, так как посещение лекций – это база.
— …Правда, закон обратной силы не имеет, так что учтём это с завтрашнего дня, — добавил профессор.
Мы с Хан Соль синхронно повернули головы вбок.
Там стоял пустой стул – место нашего «призрачного» участника десятой группы, который не явился ни разу с первого дня.
В этот же миг мой взгляд встретился с кем-то в другом конце аудитории.
— Пха-ха!
Пэ Хёнджун, глядя на нас, едва сдерживал смех.
— Ну и ну, посмотрите на него.
Вообще, я старался быть снисходительным к местным обитателям. Как я уже говорил – это просто «дети», которые чуть дольше других засиделись за учебниками. Глупо на них всерьёз обижаться или вступать в дрязги.
Поэтому, когда Пэ Хёнджун начал открыто нарываться, я лишь слегка поставил его на место. Мне даже было его немного жаль: бедняга никак не может забыть девушку, которая его отшила.
Но это уже другой коленкор. Он не просто ворчал под нос, а перешел к активным действиям, чтобы подгадить мне. Зная, что у нас в группе есть прогульщик, он специально пролоббировал жалобу на посещаемость. Это было подло.
К счастью, профессор дал отсрочку, так что реального ущерба мы пока не понесли. Но сама попытка была за гранью.
— Похоже, пришло время преподать ему урок, — прошептал я.
Обновлено: 23.01.2026